— Влад никогда не относился к замку исключительно как к объекту недвижимости. Да и замок, надо сказать, такого отношения не прощал. Вороватых слуг, нерях и криворуких мастеров это прекрасное сооружение пятнадцатого воспитывало века методами приснопамятного Цепеша, причем мгновенная карма настигала зазевавшуюся челядь если не сразу, то в самый неподходящий момент.
очередность
Добро пожаловать на ролевую по мотивам мобильной игры «Клуб Романтики»! Не спеши уходить, даже если не понимаешь, о чем речь — мы тебе всё объясним, это несложно! На нашем форуме каждый может найти себе место и игру, чтобы воплотить самые необычные, сокровенные и интересные задумки.

ROMANCE CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Sail in the fog » don't say goodbye [17.06.1448]


don't say goodbye [17.06.1448]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

don't say goodbye

[17 июля 1448]

[Влад и Лале]

Иногда решения не так просты.
Иногда прощание — это единственный выход.
Единственный ли?

https://i.pinimg.com/originals/20/3d/d3/203dd3d6f343fe0e6a57479740d73ea4.gif

Отредактировано Laia Burnell (2021-03-26 13:37:38)

Подпись автора

одела батарейка

+1

2

Недели знойного лета были наполнены суетой и подготовкой к отъезду Османской армии.  Дни летели, грохоча на поворотах, как колесница, запряженная взбесившимися лошадьми. Влад столько лет мечтал вернуться домой, выпорхнуть из душного плена, что, кажется, опоздал радоваться. Известие о скором походе в Европу, в том числе по душу Владислава Данешти, сидящего в Тырговиште со времени гибели отца, было воспринято им с мрачной решимостью. Нутро не воссияло ликованием, сердце не дрогнуло.

Словно вместе со смертью отца и брата внутри него умерла Валахия. У каждого в душе есть сокровенное воспоминание о доме, где рос, где бегал босым по лесам и полянам… Как ни пытался Влад откопать в душе светлые воспоминания о Родине, не нашел.

Он знал, что она не ждет его. Не ждет никого. Никому не верит.

Валахия… первобытно-дикая, непокорная, но стреноженная… она, как дракон, закованный в цепи, скалилась на чужаков мрачным молчанием Карпатских гор. Она видела боль и предательство. Она помнила, как лесные тропки, поросшие мхом, истоптали ногами и окропили кровью христиан.

Она заплатила «дань кровью».

Размозженная войнами и дрязгами, Валахия нуждалась в мудром правителе, как истерзанное знамя – в руках доброй мастерицы.

«Всевышний, дай мне сил»… — мысленно шептал Влад, поднимая взгляд к небесам.

Небеса оглушительно молчали.

Мрачное небо равнодушно наблюдало, как день за днем ближе к отъезду душа его прорастает сомнениями, каменеет в холодный, неприступный гранит. Как лучшие друзья осекаются на полуслове, меняют тему, обходят его горе, его отчаяние окольными тропами… пытаются не задеть лишний раз.

Он все чаще один, все чаще молчит, все чаще бежит от ласкового слова и братского костра в крохотную, неприметную христианскую церковь. Словно не в святое место, не к свету слезливых свечных огарков, не под строгие взгляды ликов святых… а в темноту.

Он приходит ночью во тьму, будто она зовет его, слышит его… шепчет ему:

«Знаю твою скорбь… слышу твой стон… вижу твою боль, сын Дракона.

Чего ты хочешь? Свободы…? Нет, так рабы мечтают — стать свободными от ярма своего! Достанет, я знаю, мужества тебе стать истинно свободным, дать себе свое добро и свое зло и навесить на себя собственную волю, как закон. Славы? Это западня, сын Дракона. Слава не даст тебе света, не принесет облегчения, не успокоит твою тоску. Победы?... У тебя нет врага достойнее тебя самого. Власти? Легко властвовать над теми, кто не хочет отвечать сам за себя…

Так чего же тебе надобно, сын Дракона?...».

— Отмщения. – Сорвалось с его губ, и тьма вспыхнула, отразилась гулким эхом от стен, рассмеялась мириадами искр.

— Мщения?... Ты хочешь следовать голосу своей печали, но знаешь ли, куда она приведет тебя, сын Дракона?

— Не знаю. – Отрешенно, словно в трансе произнес Влад.

Вошедший не ко времени в церквушку священник забыл, зачем шел, и вжался в стенку, побелев от ужаса: у алтаря, под древними иконами, над стоящим на коленях юношей висела, плавно колыхаясь и трепеща, огромная тень.

— В душе твоей гнев, сын Дракона… и это грех. Гневаться может только Бог, и будет гнев его свят…

Влад не ответил. Священник примерз к стене – укрыв парня крыльями, над ним клубилась не то огромная летучая мышь… не то крылатый змей, сотканный из обрывков осязаемой тьмы.

— Сын Дракона… знаю, что гложет тебя, какая загадка владеет твоею душой. Голос твоей печали – это путь к самому тебе. Станешь ты гневом Божьим, гневом праведным... обрушит Господь яростью твою на врагов своих, и станут руки твои, по локоть в крови, оружием его. Станешь ты сам себе судьей, мстителем собственного закона. Тяжел и темен предстоит тебе путь… Заклинаю тебя: не хорони героя в своей душе! Храни свято свое высшее предназначение…

Тьма звенела набатом, сгущалась, заполняя изнутри его легкие, и зазвучало в душе отголосками сокровенного шепота:

«Запомни навсегда, сын Дракона — если хочешь быть пламенем мщения, ты должен светить, несмотря ни на что».

***

— Ты чего? – Аслан, привыкший к мрачной неразговорчивости друга за ужином, настырно потряс его за плечо.

—  Устал, — буркнул Влад, уворачиваясь.

Рыжий лишь головой покачал: видали мы эту усталость. Валашский пленник уже месяц выглядел так, будто ему в душу кошки насрали, но упорно не признавался. Молчал. Нет бы душу излить, посмеяться, ляпнуть что-нибудь простецкое, так нет же, все у этого синеглазого внутри под семью замками. Душа, как сюртук, под горло застегнута на все пуговицы.

Усталость была, Влад не соврал. От бессонных ночей, после которых утром в голове грохотала османская конница. От неглубокой и недолгой дремы, что накатывала под утро — Влад просыпался и вскакивал на постели с ясным ощущением чего-то упущенного, чего-то вожделенного и ускользнувшего, чего-то, что даже нельзя было увидеть, только почувствовать. Он не знал, что это. После таких — даже не снов, мутных грез — он маялся неясной тоской, изматывающим беспокойством, не понимая, откуда они взялись и как с ними справиться. Все валилось из рук, ноги еле волочились, и от всего этого морока хотелось кричать в крик, словно от боли.

С тяжелой головой и мучительной тяжестью на сердце Влад дошел до своих покоев и рухнул на кровать ничком, не раздевшись. В голове гудело от шума бесконечной суеты и от недосыпа. Глаза словно засыпало песком, веки так и закрывались, но сон не шел. От дрожащего пламени факелов мутило.

А толку врать… Было еще кое-что, что Влад со всем присущим ему упрямством старался не замечать в калейдоскопе дней, приближающих его отъезд. В короткие мгновения сна являлся к нему, словно вспышка, солнечный блик – пронзительный взгляд до боли знакомых карих глаз.

Сколько раз закрывал он глаза, и мнилось ему в сполохах факелов на каменных стенах, что приходит к нему она. Из плотной, мягкой, пушистой тьмы беззвучно выступал туманный серебристо-светлый силуэт — обещанием счастья, божьим благословением… темнота сгущалась под веками, и по ней, как по ледяной поверхности озера, бежали тонкие белые линии: плавная округлость плеча, узенькое запястье… в его снах она, окруженная неясным сиянием, давно уже перестала быть похожей на человека из плоти и крови, сделалась полупрозрачным-полупризрачным воспоминанием. Чудесным видением, в погоне за которым теряют разум, душу и жизнь.

Так и сейчас — как разрыв-трава, как всполох огнива во мгле… яркое и мгновенное, как сноп искр из горна — стремительный изгиб талии и бедра, ослепляющая белизна кожи, короткий взмах тонких легких рук…

Влад вскочил так резко, что у него закружилась голова и потемнело в глазах. Морок исчез, но где-то под ложечкой засело крошечной иглой смутное беспокойство. Ведь видел же! Пусть в полусне-полуодури, пусть даже не на миг — на полмига, но видел! Валашский пленник тряхнул головой в отчаянной попытке прогнать не выходящий из головы образ. Вот до чего доводит бессонница. Сначала хандра, непонятные сны, а теперь видения, в которых главную роль исполняет не кто-нибудь, а племянница султана.

Спятил? Спятил, однозначно. Спать надо больше. А думать — меньше. Поскорей бы уехать, забыть, забыться… с глаз долой – из сердца вон. Всю душу ему вытрепала.

Суровая решимость забыться в суете дней и уехать, не прощаясь, растаяла накануне отъезда. Одурев от изматывающей внутренней борьбы, Влад сдался, и, тихо ненавидя собственную слабость, ждал ее у озер.

Он знал, что ей передали его записку, и пускал по озерной глади плоские камушки, малодушно надеясь и одновременно боясь, что она не придет. Вот тогда – все просто и ясно. Нет решения проблемы проще, чем закатать губу, затянуть пояс, перегореть, переломаться и жить дальше…

Нагнувшись за очередным камнем, Влад услышал за спиной осторожные шаги и обернулся, кажется, забыв, как дышать:

— Лале-хатун…

Не в силах поднять на нее взгляд, сжимает камень побелевшими пальцами, растеряв слова.

Он хотел попрощаться. Только что же встало поперек горла лезвием это прощание?...

Медленно, словно в трансе, поднимает он на нее глаза.

Воссияло в груди что-то теплое, светлое, словно коснулось души лебяжье перышко. И кольнуло тут же, словно надорвалась струна, и произнес он, дрогнув голосом – прогоркло, сухо и сдержанно:

— Спасибо, что пришла попрощаться.

Подпись автора

https://i.imgur.com/4uFeYig.gif

+2

3

— И прощание может быть прекрасным.
— Но болезненным.
— Порой боль тоже прекрасна

Как живется птице запертой в клетке? Все чаще глядя на спокойную водную гладь искусственного озера Лале задавалась этим вопросом. В последнее время она особенно полюбила это место. Вода успокаивала. И дело было вовсе не в том, что снова и снова приходя сюда девушка надеялась встретить Влада? В последние месяцы друг словно избегал ее, он закрылся, не желал более делиться переживаниями. Лале чувствовала, как Влад все сильнее и сильнее отдаляется от них с Асланом. Видела, сгорая от нестерпимого желания обнять молодого человека, унять его боль, спрятать от тревог.  Девушка заставляла вести себя как обычно. Знала – Влад никогда не примет ее чувств. А желание обогреть и помочь примет скорее за жалость. Оттолкнет. Лале и не заметила, как мысли о нем надежно поселились в ее голове. А чувства, которые раньше были подобны пробивающимся сквозь холодную землю росткам, изменились, расцвели. Они согревали душу, но в то же время Лале их боялась. Боялась, потому что понимала, это невозможно. Аслан все чаще отмечал задумчивость подруги. Она же старалась улыбаться, вести себя совсем как обычно. Вот только время предстоящей разлуки приближалось все стремительнее. Погруженную в свои мысли девушку отвлек шорох, Лале медленно обернулась. Юный молодой человек, совсем недавно вступивший в ряды янычар передал ей маленькую записку. Всего несколько слов. Она кивнула, а после, покачав головой, девушка отправилась к домику в саду.

«Интересно, такие ли чувства испытывала мама, когда приняла решение быть с отцом?» - размышляла Лале нося последние штрихи в ее портрет. Глядя в красивые глаза матери, девушка впервые чувствовала себя настолько одинокой. Что бы она сказала? Какой бы могла дать совет? Поди не стала бы как Шахи-хатун пытаться выдать замуж насильно. От одной лишь мысли об этом девушка поморщилась. Им нечего бояться, Мехмед в ссылке и вернется нескоро. Но вот военная кампания... Девушка старалась не вмешиваться в дела мужчин. Дядя Мурад мудр и силен, они несомненно одержат победу. Вот только к тоске от скорой разлуки с Владом добавилось еще одно чувство. Холодное, липкое, проникающее под кожу. Страх. А что если с Владом случится что-то плохое? Она гнала прочь эту мысль, ибо она раздирала сердце на куски. Неважно. Пусть будет далеко, но только цел, жив. Разлуку с ним она еще выдержит. Вот только девушка не могла представить себе мира без него. Впервые она настолько четко осознала эту простую истину. Он стал для нее больше, чем друг, близкий, невероятно родной человек, словно она нашла потерянный осколок собственной души. Сделав глубокий вдох, девушка наполняется мрачной решимостью. Нельзя быть слабой. А Влад... нет сил в этом мире способных переломить его волю. Сколь бы могучим ни был враг, он никогда не добьется желаемого. Портрет завершен. Девушка откладывает кисти. Внимательно осмотрев свою работу, улыбнулась. «Я справлюсь». Аккуратно прошла в соседнюю комнату, отодвинув тумбочку, вынула несколько кирпичей из массивной стены. Достала из нее длинную продолговатую деревянную коробочку. Маленький тайник, о котором никто не знал. В этом тайнике были спрятаны самые сокровенные секреты. Те, в которые она не пускала даже близких.  Усевшись на кровать, девушка осторожно открыла коробочку. Внимательным взглядом окинула ее содержимое. В ней хранились на первый взгляд совершенно обычные вещи, вот только для Лале нет сокровищ ценнее. Она невесомо подхватила пальчиками белоснежный платок с вышитым узором белой лилии.  Осторожно поднесла его к щеке.

«Мама...» - на мгновение показалось, будто невесомо теплые руки коснулась щеки девочки. «Мамочка, скажи, что мне делать?» - слезы рвались из груди, неспособная сдержать их Лале безмолвно плакала. Сделав глубокий вдох, попыталась унять нахлынувшие эмоции. Мгновение слабости прошло. Девушка бережно положила платок обратно, а в этот раз, извлекая из коробочки нечто иное. Более массивное, тяжелое. Осторожно, кончиками пальцев развязала тугой узелок сковавший предмет. Серая ткань упала на пол обнажая спрятанный в тонкие ножны клинок. Рукоять покрывал рельефный, массивный узор. Ножны были украшены рубинами и изумрудами. Если присмотреться внимательнее, можно было разглядеть в узоре четкий сюжет. Историю о воине, служении, об остальном Лале стоило лишь догадываться. Девушка осторожно извлекла кинжал из ножен. Смотрела на острие завороженная. Вскрикнула, когда палец пронзает острая боль. Несколько капель крови упали на каменный пол. Острый, как и тогда... Видение резко пронзило сознание девушки яркой вспышкой.

«- Не смейте! Вы не имеете права! Айше погибла из-за вас! – пронзительный крик разрывал тишину. Несколько стражников тащили мужчину к помосту. У него уже стоял палач с массивным мечом. Лале наблюдала за этим, не веря собственным глазам. Когда мужчину приволокли, поставили на колени, над ним возвысилась могучая фигура... султана. Только сейчас Лале узнала в нем дядю Мурада. Он был не такой, каким она знала его всю жизнь. Холодный, жестокий. Он прошептал что-то на ухо пленнику, а спустя мгновение палач занес меч. Еще секунда и...»

- Нет! – девушка вскрикнула, прогоняя прочь мрачное видение. «Нет! Нет! Нет! Дядя Мурад не мог так поступить! За что?» Смятение окутавшее ее душу не описать словами. Кинжал плавно вернулся в ножны. Девушка отложила его, почти не глядя быстрыми движениями убрала в коробочку все остальное, а после снова спрятала ее. Слезы застилали глаза. Неважно. Она успеет об этом подумать потом. Вышла на улицу. Омыв лицо холодной водой, почувствовала себя значительно лучше. Стекающие по щекам, подбородку струи воды забирали тревогу. С каждой секундой ее мысли все более и более прояснялись. Лале дала себе слово, что непременно найдет ответы на терзающие душу вопросы. Потом. Успеет. А это время... Принадлежит целиком и полностью Владу. Приведя себя в порядок, девушка забрала кинжал. Вновь посмотрела на него и прошептала одними губами.

- Пожалуйста, защити того, кого люблю.

Тянуть более смысла не было. Покинув домик решительным шагом Лале отправилась к озерам. Влад стоял к ней спиной. Обернувшись он поймал ее нежный взгляд. Губы девушки расплылись в нежной улыбке. Она внимательно смотрела на него, желая сохранить в памяти его образ. А это место воистину особенное. Ведь именно здесь он впервые открылся ей. А как они весело играли с собакой. Казалось, это произошло вчера. Тогда совсем еще юный мальчишка, теперь превратился в могучего воина. А сейчас.... Влад так близко, но в то же время невыносимо далеко. Сделав глубокий вдох, медленно подошла к нему еще ближе. Остановившись в полуметре нежно коснулась тонкими пальцами его холодной руки.

- Мы ещё увидимся, - решительно произнесла Лале. Это был отнюдь не вопрос, утверждение. Сердце ныло от предстоящей разлуки со столь близким для нее человеком. Девушка сделала над собой усилие, одаривая молодого человека ласковой улыбкой. Что ещё сказать? Собираясь сюда у нее было столько мыслей и вот когда он стоит так близко, она понимает что не хватит слов, способных описать ее чувства.

- Подарок примешь?

Девушка осторожно протянула ему тонкий кинжал засевший в ножнах.

- Он не османов. Принадлежал отцу, до того как его... - "казнили" - так и не срывается с ее уст, на мгновение поморщилась прогоняя прочь горькое воспоминание. - Его не сберёг, так быть может сбережёт тебя.

[icon]http://funkyimg.com/i/2Qxor.png[/icon][nick]Lale[/nick][sign]https://funkyimg.com/i/2Qxoq.pnghttps://funkyimg.com/i/2Qxoj.gifhttps://funkyimg.com/i/2Qxop.png[/sign]

Отредактировано Laia Burnell (2021-03-29 04:35:45)

Подпись автора

одела батарейка

+1

4

Призвав на помощь все свое самообладание, Влад кое-как решился поднять глаза на Лале-хатун. Вся суть его, вся память предков гнала его прочь от этого места, от недоброй османской земли… а душу тянуло к ней. Он поймал ее взгляд - цепко, словно стрелу на излете. Сердце оступилось, пропустило удар. Он будто и не к ней шел, не ее надеялся здесь увидеть – растерялся. И мысли все, и слова растерял. Замолчал, словно язык проглотил… Ветви дерева шелестели над ее головой, тронутые весенним ветром, что перебирал нежно прядки ее волос.
— Мы ещё увидимся. - Твердо произнесла девушка, разбавив минорное настроение крепким, утвердительным аккордом надежды на "долго и счастливо". Это было не наивное чаянье, а категоричная, непререкаемая решимость, от которой Влад сам вдруг на секунду поверил - увидятся. Может и спятил, а может - не стоит и возражать, но... сердце кольнуло робким ростком мечты.
Мечты о том, что ... Он когда-нибудь увидит ее. В груди солнцем, вышедшим из-за туч, просияло мужество во что бы то ни стало урвать у судьбы еще одну встречу - хотя бы одну! - всем бедам и запретам назло.
А за сим надо выжить. И выстоять.
Влад вместо ответа криво улыбнулся краем губ. Думал до сих пор, что желание жить в нем рождало чувство темное и недобное - месть. И он жил, и гнало его это чувство по жизни вперед, заставляя вгрызаться в знания и опыт - вдруг пригодится! - чтоб отомстить... черной тучей легло ему на душу, а сейчас как будто рассеялось. И впервыепоявилось желание светлое.
Выжить - не для смерти. А для жизни. Чтобы хоть на мгновение вернуться к озерам и увидеть добрые глаза ее цвета гречишного меда.

— Подарок примешь?
Влад удивленно вскинул бровь, когда Лале протянула ему... кинжал. Подарок? Ему? Такой?... Вот уж удивила так удивила. Не воин ведь, а самая настоящая девушка, всю жизнь во дворце прожила… ей положено танцы да рукоделие, на крайний случай пользы общей ради – травки-цветочки, козявок всяких целебных ведать, но вовсе не холодную сталь.
Одним словом, Влад удивился, замешкался. Хотел было запротестовать - слишком дорог подарок такой, рукоять каменьями украшена... но вовремя прикусил язык и протянул вперед руки, почтительно принимая кинжал. Знал традиции: нечего оружие каждому встречному-поперечному в руки давать. Значит... не просто так. И не первому встречному.
— Он не османов. Принадлежал отцу, до того как его... — Лале осеклась на полуслове, замолчав конец фразы, и юноша остро ощутил - она плакала. По взгляду увидел, услышал по голосу. — Его не сберёг, так быть может сбережёт тебя.
Ее отец... был убит?
У Влада сердце как стужей обдало. И стало нестерпимо стыдно. Он все эти годы носился со своим горем, как с писаной торбой, самозабвенно погружаясь в топкую трясину себяжаления, что чужой печали у себя под боком не увидал.
Он ни разу не спрашивал Лале о ее родителях. О матери во дворце краем уха слышал - умерла, а как и почему - так рассказчик укоризненно шипел и отмахивался, мол, нечего неверным лезть в дела султанской семьи... Влад и не лез. Только стояла перед ним теперь не балованная девчонка - султанская племянница, а... сирота. Такая же, как он. Только она вопреки всему нашла в себе силы быть, и жить, и светить. Ее карие глаза вспыхнули в мрачной бездне его жизни, и согрели душу, как греют дыханием озябшие ладони.
А он, дурак, о себе думал. О мести. О Валахии... жизни дальше своего носа не видел и видеть не хотел. Хорош будущий правитель. Не зря говорили, что сердце его в прямом родстве с камнями Карпатских гор.
Видимо, не только сердце, но и голова.

Вместо ответа Влад глянул на кинжал и с кратким усилием оголил клинок, и сразу почувствовал, что вопреки замыслу создателя много лет не покидало оружие своих уютных ножен... лезвие отразило нестерпимо-голубое небо и облака, блики благородного серебра на рукояти перемигнулись с отблесками рубиновых граней.
Дивный клинок. Крепко кованый, легкий, идеально сбалансированный. Валашский пленник легко крутанул его в воздухе, серебристое лезвие с характерным звуком рассекло воздух, ярким всполохом описано безупречную дугу и послушно легло рукоятью в ладонь, будто там всегда и было. На душе просветлело, будто коснулось судьбы благословение... словно возликовал чудесный клинок, почувствовав руку воина, и улыбнулся на небесах его прежний хозяин - все правильно.
Влад посмотрел на него, завороженный. А потом поднял на Лале горящие глаза.
- Благодарю тебя, Лале-хатун. - Произнес он и опустил голову в почтительном поклоне. И добавил полушепотом, по христианской традиции поминать усопших: - Светлая память...
Он был не мастер говорить. Она это знала. Этот клинок, ее дорогой подарок был достоин больших восторгов. Влад не успел осознать, что именно значил такой подарок. Не из-за рубинов на рукояти, которых в жизни сын Валахии в руках не держал. Не из-за великолепия клинка.
Оружие умершего отца. Ему. Не кому-нибудь другому...
... это ведь что-то значило?..

- Прошу тебя, прими и ты мой подарок. - Поспешно вернув клинок в ножны и приладив их к поясу, Влад нырнул ладонью в карман и... почувствовал вновь острый укол стыда. - Он... простой. Слишком. И точно не достоин стать даром племяннице Османского султана...
Влад вытянул на свет змеящуюся цепочку с простым серебряным крестиком.
- Пожалуйста... Возьми на память. - Смотрит в глаза ее медовые, будто в душу заглядывает, протягивает свой незамысловатый дар. Два тонких брусочка серебра крест-накрест, прилаженные к изящной цепочке... символ жертвы Христа. Символ Веры. - Знаю, ты молишься другим богам, но... Это крест моей матери. Пусть и он хранит тебя от беды.
Упреждая все возражения, Влад легко подхватил ее руку, опустил на ладошку невесомую серебряную нить и бережно укрыл тонкими девичьими пальцами. Ее кисть - хрупкая и нежная, словно робкий бутон юного тюльпана в его жесткой, шершавой ладони, привыкшей к оружию и тяжелой работе.
И вопреки всем приличиям... он не убрал своих рук.

Отредактировано Vlad Dracula (2021-04-02 08:41:45)

Подпись автора

https://i.imgur.com/4uFeYig.gif

+1


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Sail in the fog » don't say goodbye [17.06.1448]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно