— Влад никогда не относился к замку исключительно как к объекту недвижимости. Да и замок, надо сказать, такого отношения не прощал. Вороватых слуг, нерях и криворуких мастеров это прекрасное сооружение пятнадцатого воспитывало века методами приснопамятного Цепеша, причем мгновенная карма настигала зазевавшуюся челядь если не сразу, то в самый неподходящий момент.
очередность
Добро пожаловать на ролевую по мотивам мобильной игры «Клуб Романтики»! Не спеши уходить, даже если не понимаешь, о чем речь — мы тебе всё объясним, это несложно! На нашем форуме каждый может найти себе место и игру, чтобы воплотить самые необычные, сокровенные и интересные задумки.

ROMANCE CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » Long live the king, the king is dead [AU]


Long live the king, the king is dead [AU]

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Long live the king, the king is dead
https://i.imgur.com/x6SVIA8.gif  https://i.imgur.com/kG98bO2.gif  https://i.imgur.com/MZRbYne.gif

[после финала СН]                          [Rebecca Walker, Lucifer]

—  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —
Lives are lost but at what cost, will the grand dream fall apart?
—  —  —  —  —  —  —  —  —  —  —

Вики мертва, Мальбонте тоже. Высвободившаяся из них сила передалась Ребекке, которая вскоре подчинила себе Цитадель и стала Верховным серафимом, упразднив прежний Совет. В Аду все прекрасно: грешники до хрустящей корочки прожариваются на вертеле, а демоны более не чувствуют себя ущемленными, наряду с ангелами заняв равнозначное место в сохранении Равновесия. Казалось бы, ценой коллосальных потерь мир, наконец, достиг спокойствия. Но таким ли прочным окажется затишье перед лицом новой проблемы?

Отредактировано Lucifer (2021-01-07 16:45:38)

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+2

2


     Вы когда-нибудь ощущали, каково это, когда вам отрывают крылья? Жгучая боль в области лопаток, которую испытывают Непризнанные лишаясь крыльев или отращивая новые — абсолютное ничто в сравнении с тем, с какой невыносимой болью своих крыльев лишаются рождённые Бессмертные или Серафимы. Ломает всё тело с такой силой, как будто взрывной волной оторвало конечности и нет никакого болевого шока. Только резкие ощущения накрывают сразу же, с головой, как-будто тебя с высоты и с разгоном в десять тысяч миль за секунду скидывают с бешенной скоростью вниз, а внизу лишь ледяной океан о бушующие волны которого ты бьёшься лишь чудом не распадаясь на части, словно фарфоровая чашка, которая разлетается на осколки встречаясь с твёрдой поверхностью пола. Вместе с болью приходит адский звон в ушах вместе с которым смазываются абсолютно все звуки: крики мечущихся в агонии противостояния Бессмертных, лязг скрестившихся в борьбе мечей и издевательски-ядовитый смех того, чьи руки сжимали её оторванные крылья, которые после были выброшены на пропитавшуюся кровью землю так, словно это был какой-то ненужный мусор или что-то абсолютно противное.
     Ребекка до последнего сражалась с Мальбонте, как никогда яростно наносила удары, но ему, казалось, ни по чём было, а Серафим упрямо вела внутреннюю борьбу со всё ещё едва живой внутри неё матерью, которая отрицала необходимость одновременного убийства Вики и Мальбонте, чтобы избавиться от второго раз и навсегда. Хотя необходимость в этом была до смешного очевидной и единственно верной. Старшая Уокер всегда умела отодвинуть на задний план своё личное, чтобы поставить на передний план куда более серьёзные цели, которые отобразятся на всех. Кто бы мог подумать, что наступит такой момент, когда будет крайне сложно принять судьбоносное решение, при том что раньше она без сомнений выдвигала смертельные приговоры тем, чья смерть не играла особой роли для Вселенной. А тут вопрос с её собственной дочерью, который, впрочем, пришлось решить не ей. Обессиленная, лишившаяся крыльев, сквозь застилающую глаза пелену давно позабытых слёз, она просто смотрела на то, как Дино с Люцифером делают то, что должны были, приводя в действие запасной план, который был Ребекке не по душе, но стал необходим, потому что убить только самого Мальбонте оказалось невозможным. Она видит как тело дочери на ослабленных крыльях летит с высоты на прожжённую войной сухую землю, но ничего не может сделать. Даже пальцем, чёрт побери, пошевелить не может.
[float=right]https://i.imgur.com/93kKbPA.gif[/float]     Какое-то время общий гул бойни стихает, когда враждующие стороны видят падение полукровки, но вместо облегчённых или страдальческих возгласов, начинает происходить какая-то чертовщина. Из последних крупиц сил, Уокер пытается приподняться на руках, вспоминая о том, что она в первую очередь Серафим и не такое дерьмо её тело переживало. В это время из бездыханных тел Вики и Мальбонте плавно стекаются две ало-чёрные кровавые полосы, вливаясь в одну и устремляясь в её сторону. Ребекка не успевает совершенно ничего предпринять, когда ало-чёрная субстанция начинает проникать в её тело через пальцы, в считанные секунды окутывая всё тело и проникая в каждую клеточку. И если раньше она думала, что знает, что такое боль, то теперь понимает, что очень ошибалась. Её растерянный взгляд, в котором впервые за многие года сквозит нечеловеческий страх, в последний момент встречается со взглядом сына Сатаны, перед тем как поле боя озаряет исходящий от её тела режуще-яркий огромный световой поток, а тишину разрезает женский истошный крик.
     Настоящая боль началась тогда, когда кровь в венах вскипела словно раскалённая лава. Ребекка ощущала как трескается и заново срастается каждая косточка, даже самая мелкая. Каждая клеточка тела сжималась и выворачивалась наизнанку, поглощая новую энергию, Уокер казалось, что её собственное тело больше ей не принадлежит. В какой-то момент она просто захлебнулась в ощущениях, потеряла счёт времени и прекратила сопротивление боли, именно тогда и пришла странная лёгкость, так резко контрастная только минувшей боли. А может ещё не минувшей. Вспышка света была недолгой, но для Серафима словно целая вечность прошла. Неожиданный прилив сил заставил её раскрыть глаза и, наконец, подняться с пропахшей смертью земли. Пошатнувшись, Ребекка выпрямилась и всё же устояла на ногах, не сразу понимая, почему за спиной ощущается такая невероятная тяжесть. Гул и перешептывание раздражающе били по барабанным перепонкам, от чего пришлось тряхнуть головой, дабы отогнать противные звуки и это чёртово гудение в голове. Пытаясь проморгаться и осмотреться по сторонам, Уокер даже на несколько секунд забылась где она, кто она и что здесь делает, а главное — не понимала почему все на неё так странно смотрят.

     Со дня войны прошло достаточно времени, чтобы прийти в себя смогли все: демоны, наконец-то, получили своё выстраданное равноправие с ангелами; ангелы сняли треснувшие розовые очки и наконец увидели реальность такой, какая она есть и в ней действительно существовал Мальбонте, а демоны внезапно оказались такими же как и они сами, подумаешь, цвет крыльев и ареал обитание немного иной, но все так или иначе учатся в одной школе. Ах да, школа. У неё появился новый директор и, как казалось Ребекке, вполне заслуживший это место — Геральд. Хотя он по прежнему не любит всю бумажную бюрократию, предпочитая живые уроки с учениками с жёсткими, но правильными методами обучения. Естественно, Мисселина без помощи его не оставила. Трон Ада, как и полагается, отошёл тому, кому должен был принадлежать изначально, новым Сатаной стал Люцифер. Ребекка, наконец-то, сделала то, что мечтала сделать очень давно — упразднила совет пяти верховных Серафимов, благополучно решив, что её одной будет достаточно. Желающих спорить с новой Ребеккой Уокер не нашлось, ровно как и простыл след Шепфа. Кто знает, что с ним стало? Впрочем, ей всё равно, если честно. Каждый получил то, что хотел. К своему новому положению Ребекка привыкла быстро, гораздо дольше пришлось привыкать ко вновь длинным смоляным волосам и... трём парам золотистых крыльев за спиной.
     А знаете, что самое раздражающее в её новом внешнем виде? Разный цвет глаз — один красный, второй голубой. Впрочем, эту разность женщина предпочла скрывать простеньким заклинанием, тёмно-карие, почти чёрные, ей в принципе идут больше.
     — Серафим Ребекка, — голос архангела отвлёк её от бездумного разглядывания вида за окном, — Вас ждут в зале заседаний. — Она лишь коротко кивает, прекрасно зная кто. Самое время узнать, как дела Аду. Безмолвно усмехнувшись уголком губ, Уокер поднялась со своего кресла [одного единственного, оставшегося из прошлых пяти] и шурша подолом длинного светлого платья, с гордой осанкой прошествовала к привычному месту встречи. Может Люцифер и не был рад тому, что они всегда встречаются в Цитадели, но спускаться в Ад Уокер не горела желанием, демоны всё ещё не питали к ней особой любви. Не то чтобы ей это было нужно, но провоцировать новую войну желания не было.
     — Люцифер, — её голос звучит спокойно, но жёстко, с привычным холодом и надменностью. Она верь теперь единственный верховный Серафим, может себе позволить.

+1

3

Tell me can you    h  e  a  r    me?
I need you    to    h e a r     me
Screaming out so loud
But my words don't make a sound

Кругом творился хаос. Смертью пропиталась земля и воздух, костлявая кружила над полем битвы, не решаясь сесть кому-то на плечо, словно всё ещё не выбрала жертву. Люцифер чувствовал её дыхание у себя за спиной, слышал тяжелую поступь, но сдаваться ей не торопился. Ведь каждый прожитый миг — это возможность, которую можно использовать и выторговать за жизнь большее, чем было предложено изначально, а можно упустить шанс и пасть смертью храбрых, но… все же пасть. Есть ли что-то притягательное в небытии? В старых книгах писали, что смерть приносит спокойствие, сулит избавление от груза жизни. Что ж, сын Сатаны сделал недостаточно подлостей, чтобы ощутить всю тяжесть их веса, а скуку не переносил на дух. Он не видел то, из-за чего стоило отдать жизнь, и прекрасно понимал причины, чтобы жить. Он еще не исполнил всё, ради чего родился, не принёс мир своему народу и не качнул чашу весов, вернув её в равновесие. Ещё слишком рано уходить на покой. Всё только начинается.

С каждым биением сердца усиливался гул в ушах. Битва растянулась на многие часы, под конец каждый боец еле переставлял ноги, но останавливаться не смел. Вот Люцифер схватил за крылья очередного солдата полукровки, ударом по ногам заставив того упасть на колени, а затем с остервенением оторвал голову противнику. Алые брызги упали на лицо, окропив и без того грязную одежду и руки. Демон тяжело дышал, поднял потухший взгляд и посмотрел вокруг. В заторможенном восприятии он увидел искаженные болью лица, они кричали, но звуков Люций не слышал; грязь под ногами, которая совсем недавно была цветущим лугом; бесконечную злобу солдат. Зачем они все здесь? Почему убивают своих знакомых и вчерашних соседей, выбравших другую сторону?.. Мальбонте разделил семьи, разверз пропасть между некогда друзьями, предоставив выбор.

“Маль-бон-те”, — повторило сознание, заставив заскрипеть зубами от ненависти.

Все закончится сегодня. Или всех их завтра уже не будет. Взор цепляется за что-то знакомое, но разум запаздывает и не сразу понимает посылаемую картинку. Какое-то время Люцифер смотрит не моргая в одну точку и только потом осознает, что видит Вики. Беспощадную, кровожадную воительницу… нет, совсем нет — разбушевавшуюся психопатку. В её глазах нет и намека на чувства, она не думала в тот момент, лишь машинально отнимала жизни у всякого, кто попадался, вне зависимости от стороны. В её действиях не было никакого благородства — убийство ради убийства стало её целью, причиной и следствием. Больше демон ничего не различал перед собой, кроме непризнанной. Пинком он откинул бездыханное тело, вырвав из него секиру, затем перехватил оружие поудобнее в руке и бросился навстречу Уокер. По дороге он раскидывал бросавшихся под ноги перебежчиков, лавируя между неприятелем как игрок в американский футбол, захвативший мяч, убегает от команды противников. Неизвестно откуда взялись силы на этот рывок. Единственное, о чем Люцифер мог думать, что заставляло сердце биться, а ноги и руки слушаться, была мысль, что это должно закончится. Демон смотрит по сторонам и видит в нескольких десятках метров от себя Дино, который также высматривал его в толпе. Кивнув ангелу с знак подтверждения перехода к задуманному, Люций понимает: впереди всё или ничего.

Непризнанная замирает, завидев его. На полных губах появляется тень улыбки — мягкой и наивной, совсем как у той Вики, которую Люцифер знал прежде. В глазах читается отблеск узнавания.

Я так устала”, — слышит он слова девушки. Подходит к ней ближе с опущенным оружием. Секунду она колеблется, а потом бросается в объятия. Демон обнимает её хрупкое тельце в ответ, смыкает веки, вдыхает знакомый запах и гладит по волосам.

Потерпи еще немного, маленькая моя. Скоро все закончится.

Она не сразу поняла, что произошло, когда нож вонзился в спину. Не закричала, не прокляла. Лишь тихо всхлипнула, а затем обмякла у него в руках.  В глазах девушки больше не было ненависти, лишь спокойствие.

Спи спокойно, Вики Уокер.

В тот момент небо, земля и Преисподняя стали для Люцифера едины — бесконечная холодная пустыня, где отныне не было маяка, указывающего дорогу. Свет Вики погас. Демон еще долго сидел, убаюкивая непризнанную на руках, будто это действие могло вернуть его Уокер к жизни. Он проклинал небо, еще больше возненавидел Сатану и безучастного ко всему Шепфа. Как мог небесный Отец допустить всё это? Почему не создал новый потоп, чтобы погубить всех ангелов и демонов, как это сделал когда-то с древними людьми? ЧТО ОН ХОТЕЛ СКАЗАТЬ? Пустыней бесконечного одиночества показалось демону всё его будущее. Бессмертие выглядит особенно тягостным, когда понимаешь, что его не с кем разделить. Последнее, что остается, это оплакивать осколки прежней жизни и прежнего себя и знать, что как раньше уже никогда не повторится.

Вокруг раздавались крики “Мальбонте мертв”, “Мальбонте нет”, но Люцифер не придавал им никакого значения. Его бой уже завершился полным уничтожением всего хорошего, всего человеческого, что в нем было. Спустя какое-то время демон брезгливо отшвырнет посиневшее тело возлюбленной, а потом напьется до беспамятства глифта.

- - - - - - - - - -

С тех пор, казалось, минула целая вечность, хоть и фактически прошло всего несколько месяцев. Жизнь во многом изменилась, и изменения коснулись не только небесной сферы. Какое-то время мир бессмертных вздохнул с облегчением, принявшись за налаживание мирного быта. Люцифер же замкнулся в своем царстве, редко покидая его чертоги. Он был занят работой. За время, что у Ада не было повелителя, образовалось много дыр, которые требовалось заткнуть. И если бы не послание, которое уничтожилось само собой после прочтения (фирменный прием Ребекки), кто знает, сколько бы дней и ночей новый Дьявол безвылазно просидел бы в своем кабинете.

Приглашение Верховного серафима настороживало — слишком живы были в памяти дела прошлого, чтобы иметь удовольствие встречаться друг с другом без крайней надобности. Но раз она звала, значит дело было особой важности, и откладывать на потом его решение не представлялось возможным. Люцифер понял причину. Никто не знал о “побочных эффектах” события, произошедшего с Ребеккой в финале последней битвы. Никто не смел бы даже спросить об этом у серафима… но повелитель Ада был в курсе: сила, превратившая её дочь в чудовище, теперь давила и на старшую Уокер. И кто знает, сколько она еще продержится, пока не рванет.

Люцифер не любил Цитадель. И вовсе не потому, что место было городом ангелов, столь далеким от родного дома. Столица Небес напоминала ему помойку — большую, вонючую, разлагающуюся. И обитали здесь крысы, сбежавшиеся со всех уголков известного мира. Однако не принять приглашение Ребекки он не мог, а потому каждый раз снаряжался как в крестовый поход, молясь темным силам, чтобы не задержаться в городе дольше положенного. 

Теперь он был больше похож на волшебника из волшебных историй или на священника, в длинной одежде под горло, прятавшей все татуировки. Ему не требовалось привлекать внимание внешним видом — все и так знали, кто он такой. В просторной гостинной доносившийся из-за раскрытых окон ветер теребил флаги с символикой ангельской государственности. Демон смотрел на них спокойно, будто не замечал изменений, произошедших с последнего визита. Ребекка стремилась всё подмять под себя, заставив народ даже думать забыть, что когда-то Верховных было больше, чем один. Он встал с кресла, когда женщина вошла в помещение и чуть заметно качнул головой.

Верховный серафим, — не без нотки сарказма поздоровался он.

Затем поравнялся с ней, предложив руку.

Прогуляемся? Знаешь ли, я теперь редко бываю на свежем воздухе, — демон указал на сад, видневшийся из окон. — И погода располагает.

Погода не располагала. Гадкие серые тучи растянулись над всей Цитаделью, грозя вот-вот пролиться дождем. Но разговаривать в стенах дворца Люцифер не хотел — слишком много ненужных ушей.

Думаю, тебе нужен отчет? — просил он, оказавшись на улице. — Кое-что разузнать удалось. Но твое поручение строго секретно, а у меня не так много агентов, кому я могу доверять. Поэтому сбор информации проходит не быстро.

Люцифер скривил рот, посмотрев в сторону. Никогда не мог отделаться от мысли, насколько дочь была внешне похожа на мать. И теперь окаменевшему сердцу было неприятно смотреть на знакомый взгляд. А может это просто свет глаза режет. Он потер переносицу, затем снова обратился к серафиму.

Есть один обряд, но он тебе не понравится.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

4

Come raise the dead
I'm dreaming of the end
Hallucinate the tables are turning and l i f e
Was everything you said.


[indent]Ребекке было больно смотреть во что её собственную дочь превращает сила непредназначенная ей. Эта сила в принципе не могла быть кому-то предназначена, с ней никто не сумел бы справиться и Ребекка её не хотела, хотя и продержалась достаточно долго с ней, дольше младшей Уокер. Впрочем, это наверное с какой стороны посмотреть. Если Вики эта сила просто подчинила, заставляя творить немыслимые зверства и вещи, на которые она чисто по-человечески не была способна в то время, когда ещё являлась пустым сосудом без собственной силы, то Ребекку она выедала изнутри. Это как паразит, орудующий в твоём теле, который не может залезть тебе в голову, а потому жадно поглощает, грызёт и портит всё, до чего может дотянуться внутри мешка с костьми, внутренними органами и кровью. Всё это время, с первой секунды, что эта субстанция находится в теле Серафима, она попросту травит Бессмертную, как самый медленный, а потому самый опасный яд. Ты думаешь, что у тебя есть время чтобы найти противоядие и вытравить эту гадость из своего тела, а на самом деле у тебя его нет и нет гарантии, что завтра ты проснёшься вновь.
[indent]Со сном, к слову, у женщины были те ещё проблемы. Большую часть тёмного времени суток она практически не спала, потому что когда закрывала глаза, то воспоминания о кровавой бойне не покидали её, возникало ощущение, словно она всё ещё слышит этот гул войны, лязг мечей и болезненные стоны раненных, но хуже всего слышать этот голос. Он предлагает принять его силу, почувствовать на вкус боль и страдания каждого живого существа, умыться кровью своих врагов, чтобы взять гораздо больше, чем у неё есть сейчас. Хотя казалось бы, куда уж больше-то? В её распоряжении и так целая Цитадель — оплот силы и могущества рода ангельского, хотя если честно, ей уже поперёк горла эта пасмурная сырая погода. Иногда Серафиму кажется, что другой здесь никогда и не было. В Преисподней жара удушливая, а на Небесах гнилая сырость, как иронично-то, однако и нигде нормально не живётся.
[indent]В то время, когда Ребекка ночами не спала, она читала. Много читала. Иногда текст сливался в голове в единую какофонию, но это было лучше, чем едкая фраза "Убей их всех" или "Съешь его сердце", когда кто-то прерывал её попытки посидеть пару часов в одиночестве с бокалом глифта в руке. Хотя куда как больше она скучала по обычному человеческому красному полусладкому вину, хорошо настоянному в деревянных бочках именитых виноделен, оно не так сильно в голову бьёт, как пойло Бессмертных, которых и ящиком виски вряд ли вырубишь. Читала и искала выход из своего положения. К сожалению, даже положение Высшего Серафима не даёт доступа ко всем книгам и материалам, которые хранятся, например, в Преисподней. Бывало, конечно, что ей передавали "посылки" из Ада, но этого было не достаточно. Ей казалось, что она упускает что-то очень весомое, находящееся у самого носа, а оттого и не очень то доступное, по иронии судьбы.
[indent]Как будто кто-то свыше над ней смеётся, хотя выше неё сейчас может быть только Шепфа. Сколько раз она молилась ему? Сколько просила помочь ей не сойти с ума и найти решение возникшей проблемы, которая только сейчас является лично её проблемой, но в любой момент может стать проблемой абсолютно всех. Но ответа не было. Был лишь язвительный голос в голове, который Уокер старательно игнорировала и новый правитель Преисподней, который почему-то согласился ей помочь, а она почему-то рассказала о проблеме именно ему. В принципе, это было и логично. Ангелами управляет она, а демонами — Люцифер, никого третьего нет, как и более сильного. Впрочем, сейчас она не ощущает себя такой уж сильной, скорее, как механизм с часовой бомбой, который никогда не знаешь когда рванет, ибо механизм безнадёжно сломан. Смешно, конечно, учитывая тот факт, что с его отцом они не ладили, а он был очевидно не равнодушен к её дочери. И их обоих нет. Есть только эти двое выживших и каждый сломлен по-своему. Но они не будут об этом говорить. Нет конечно, что за бред.
[indent]— Ну, ты можешь заходить в Цитадель почаще, — усмехается брюнетка, качнув головой и принимая его руку, и предложение прогуляться. Она устала говорить сама с собой, а ни с кем другим, как бы странно это не звучало, ей поговорить не выйдет. Ребекка прекрасно понимает, что не смотря на тишь да гладь в своём "царстве", у многих повис вопрос без ответа о её происхождении и о том, что с ней произошло во время последней битвы. Впрочем, сомневаться в её адекватности ни у кого бы и не вышло, Ребекка слишком хорошо маскировала своё внутреннее состояние. Да и внешнее тоже, ведь разный цвет глаз это далеко не единственная проблема.
[indent]— Или правителю Преисподней не пристало якшаться с белокрылыми? — Вопрос риторический. Шутит, конечно, но в каждой шутке есть доля шутки. Ладно, Ребекка Уокер в принципе не умеет шутить, как и быть милой.
[indent]— Прежде, чем ты мне расскажешь об обряде, я расскажу об одной вещи, которая возможно, может быть связана с этим твоим обрядом, — она говорила не громко, но достаточно отчётливо, чтобы демон слышал каждое слово. Медленно прогуливаясь с ним под руку по саду, который здесь именовали Эдемским, Ребекка и не заметила, как они дошли до высокого раскидистого дерева, раньше на нём были десятки яблок, спелых, алых словно сама кровь, а теперь их единицы, напоминающие о том, какое количество самих детей божьих осталось после войны между ними.
[indent]— Говорят, есть один артефакт, способный выдержать силу любой мощи, — начала Серафим, останавливаясь у дерева и мягко отпуская руку Люцифера, её взгляд задумчиво блуждал между ветвей дерева, насчитывающего множество тысячелетий, которое, вероятно, переживёт ещё их всех, - оружие, которым архангел низвергнул первого падшего ангела в Преисподнюю, — само собой, речь о Сатане, которого, наверное, грешно было бы вспоминать с святом месте, но где здесь в принципе святость, если демон в принципе спокойно находится на ангельской земле? А может всё дело просто в том, что как ни крути, но и ангелы, и демоны, одинакового происхождения изначально.
[indent]— Я думаю, ты понял о чём я, — она чуть улыбается уголками губ и поворачивается в пол оборота, чтобы взглянуть украдкой на Правителя Преисподней, — меч архангела Михаила, может стать отличным сосудом для этой... силы. — И хотела бы сказать, что "гадости", да язык не повернулся. Почему меч? Наверное, потому что только невоодушевлённый предмет не сойдёт с ума, не имея собственной воли, в отличии от любого живого существа, будь то человек, Непризнанный или Бессмертный. Правда, не понятно, где именно он находится, то ли в Аду, то ли на Земле.
[indent]— И прежде чем ты мне расскажешь об этом ритуале, могу сказать, что мне понравится абсолютно всё, если оно избавит меня от этого, — с этими словами, Уокер потянулась рукой к вороту своего одеяния, убрала волосы за плечо и кончиком указательного пальца оттянула горловину светлой ткани, обнажая свою шею вплоть до ключицы, где на коже чернели полосы с алым переливом, словно вздувшиеся вены — как следствие того, что её моральное состояние не поддаётся влиянию, а вот тело понемногу начинает сдавать позиции.

Отредактировано Rebecca Walker (2021-01-08 00:54:00)

+1

5

For one more day, I'm not afraid   to    f  a  l  l
For one more day, we try to save it all

- - - - - - -
Память… Божье создание может перенести многое, в несколько крат превышающее, казалось бы, разумные границы. Правда в том, что эти самые границы существуют только в голове и, чтобы преодолеть их, потребуется переступить через себя, собственноручно раздробить на куски самого себя и заново собрать воедино. Но воспоминания не обмануть, им доподлинно известно, кем ты был до того, как стал нынешним собой. Эти обрывки видений прошлого могли унести далеко-далеко, к событиям, которые хотелось похоронить и закопать где-нибудь в самой глубине души, однако они всплывали, как рано или поздно всплывает труп, брошенный в воду.

В миг, когда существование было невыносимо, когда твердо решил оборвать своё бессмертие, Люцифер почувствовал прикосновение Шепфа. Тогда, сидя на земле с мертвой непризнанной на руках, он не думал, что у него есть будущее. И уж тем более не думал, что Создателю есть до него дело, ведь демон никогда не обращался к нему, не называл его имени и ни о чем не просил. Сын Сатаны не видел лика Создателя, не слышал его голоса. Не было и столпа света, белого как все божественное. Лишь тычок, будто кто-то ударил по спине, забрав с собой нерешительность.

“Ты не один. Ты не закопаешь себя здесь. Встань и иди”.

Тогда демон ощутил решимость, какой не было прежде, почувствовал себя иначе — свободным… совершенно в ином понимании этого слова. Невидимая рука заставила расправить крылья и вложила под ребра новое сердце взамен прошлому, высохшему. Ребра мешали биению, не давали вздохнуть полной грудью — и незримая сила велела выпустить его наружу.

“ВОССТАНЬ!” — прогремело в голове.

Люцифер закрыл руками уши, но вскоре понял, что слова эти слышны были ему одному. Он согнулся пополам, упираясь ладонями в скользкую грязь, чтобы не рухнуть. Кости позвоночника треснули, перестраиваясь, локти вывернуло под неестественным углом. В следующую секунду он запрокинул голову далеко назад, почувствовав как ломаются ребра, и распахнул горящие адским пламенем глаза. Трансформация завершилась. Отныне он больше не сын Сатаны. Он стал новым высшим демоном, рожденным под утренней звездой…

- - - - - - -
Люцифер отметил изменения в лице Ребекки — черты заострились. Но расспрашивать её о самочувствии демон все равно бы не стал, знал, что в её состоянии потеря веса — самое малое, что должно было беспокоить серафима. Им обоим будет удобнее начать со светской беседы, ничего не значащей, малополезной, но ставшей такой привычной. Наверное, они и заводили эти разговоры ни о чем, чтобы лучше прощупать почву, сыграть на догадках и сообразить, как настроена другая сторона. Хотя, в общем-то, все самое худшее, что они только могли сделать друг другу, уже произошло. Нет смысла юлить и пытаться уйти от ответов — всё, что должно быть сказано, будет озвучено, так или иначе. И каждый это понимал.

Нет, не мог бы, и ты это знаешь, — спокойно ответил Люцифер на своеобразное приветствие серафима. — Ад забирает меня без остатка. Впрочем, ты права, от ангелочков я по-прежнему не в восторге.

Он улыбнулся. Но скорее нейтрально, чем надменно или хитро, как делал это раньше. Рассказ Ребекки он слушал сосредоточенно, все время смотря себе под ноги, медленно вышагивая по парковой дорожке. Затем остановился, выпрямил спину и совершенно спокойно посмотрел на собеседницу.

Оружие Божье и впрямь способно творить чудеса и резать крылья не хуже лап Мальбонте… — задумчиво произнес он. — Однако ж…

Оба остановились возле скамейки. Люцифер жестом пригласил Ребекку присесть.

С чего ты взяла, что оно может стать сосудом для дряни, не созданной нашим Отцом?

Демон посмотрел женщине прямо в глаза, прожигая взглядом её насквозь, до самых внутренностей.

Скажи мне, серафим, — последнее слово он подчеркнул особым ударением, произнес его так, будто выплюнул что-то горячее и неприятное, — ты слышишь чужой голос у себя в голове? Он разговаривает с тобой? Мне нужна твоя честность, от этого зависит успех.

Услышав ответ, Люцифер кивнул.

Я склонен думать, что бесплотный дух, которого некогда Шепфа отделил от непорочного ангела, нашел пристанище в тебе. Мы знаем, что дух этот был долго заточен в тюрьме Ада, а значит его можно отделить, — он покачал головой, взвешивая полученную информацию и систематизируя её у себя в мозгу. — Беда, что мы не Шепфа и не знаем, какой именно ритуал проводился для разделения. Но идея есть.

Демон вытащил из-под одежды небольшую книжечку с потрепанными желтыми страницами. “Черная магия” было выведено на её титульном листе.

Наш Творец слишком добренький для “низких” методов, — Люцифер поморщился, будто испытал нечто неприятное от этих слов, — чего не скажешь о нас с тобой.

Он открыл книгу на странице с закладкой и протянул для ознакомления Ребекке. Обряд, который отыскал Люцифер, был опасен. Причем, опасности подвергалось как лицо, над которым проводился ритуал, так и все живое в радиусе пяти сотен километров.

Сделаем что-то не так, и ядерная бомба смертных цветочками покажется.

Для претворения в жизнь описанного в книге, всего-то понадобится кровь потомков волхвов, а также кровь друидов, цветочек, что растет в Аду посреди самой большой огненной реки, ангельский клинок (упомянутый ранее меч Михаила вполне сгодится), а также часть самого дорогого, что было в жизни.

Еще нужен козел, — отметил Люцифер, когда женщина закончила чтение, и улыбнулся во все тридцать два, вздернув брови. — Я все-таки Дьявол.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

6

под ногами л ё д, и в сердце лёд,
в стакане лёд, я не помню кто я,
в душе мороз, такой холодный;


[indent]В тот роковой день не одна она удивляла своим внешним видом. И, как оказалось, одобрение Совета Серафимов не требуется для того, чтобы Люцифер стал новым Дьяволом. Его превращение в свой истинный облик, пожалуй, усадило за задницу даже самого Эрагона, который упрямо отрицал необходимость отдать трон Ада тому, кто его чисто логически должен был получить изначально, когда пал первый Сатана. С одной стороны, Ребекка была однозначно довольна произошедшим, а с другой — кто знает, что от него ожидать? Но самые страшные ожидания остались позади, когда новые главы Небес и Преисподней достигли нейтрального согласия. И если метаморфозы Люцифера были логичными, обоснованными и вопросов не вызывали, а демоны остались довольны, потому как многие именно этого и ждали, то произошедшее с Ребеккой Уокер было мало объяснимо и оставляло ангелов в напряжённом неведении.
[indent]Точнее, она могла объяснить только то, что вся сила перетекла именно в неё только потому, что её тело — единственный живой сосуд, который остался на тот момент, способный её выдержать достаточно продолжительное время. Правда, нигде не уточнялось как на долго. Ей бы очень хотелось, чтобы на той войне всё и закончилось, но оказалось, что грядёт второй акт. И если станет известно, что Ребекка становит угрозу для всех, то уж в этот раз точно и ангелы, и демоны объединятся перед лицом новой угрозы. Проблема только в том, что Серафим хочет жить, но увы, от её желания мало что зависит, ведь последствия хранения в себе такой мощи вполне предсказуемы и с жизнью не совместимы. Естественно, она это ни с кем обсуждать не станет просто потому, что ей не нужно ничьё сочувствие и, тем более, роль жертвы тоже не для Ребекки Уокер. Если придётся умереть для того, чтобы ликвидировать эту дрянь, то она умрёт. Но только с тем условием, что этой силы больше и вправду не будет существовать. Хотя она и не могла понять, почему Шепфа сам не может её избавить от этой ноши. Не из любви к наглой непризнанной, а хотя бы из любви к детям своим, которые могут пострадать. Впрочем, где Он был, когда они убивали друг друга ради жажды мести обиженного ребёнка?
[indent]С рваным выдохом женщина присаживается на лавку и тут же замирает от слов собеседника, с неприкрытым удивлением глядя в его алые глаза. Откуда он знает? Губы предательски дёрнулись во всколыхнувшемся внутри волнении, после чего сжались в тонкую ровную полоску, а лицо вновь приобрело привычный без эмоциональный вид, будто бы она вовсе не живое существо, а вытесана из камня: такая же бледная, холодная и непроницаемая, но только глаза её остались всё ещё живыми и по-настоящему испуганными. Жаль что этого в них нельзя было скрыть заклинанием.
[indent]— Да, слышу, — слова срываются сами, ещё до того, как она собирается обдумать и без того очевидный ответ. Врать Дьяволу нет смысла, ведь вряд ли она сообщила ему что-то новое, скорее подтвердила что-то о чём он и так догадывался. — Примерно с той секунды, как мы остались один на один, он предлагает мне съесть твоё сердце, — усмехаюсь и тут же пожимаю плечами, — пока что я отказываюсь и настаиваю на том, что сердца у тебя нет. — С губ срывается нервный смешок, а она мягко опускает голову, чуть качнув ею из стороны в сторону.
[indent]— Ангельская сторона умерла, а бесплотный тёмный дух остался, — она тихо бормочет себе под нос очевидный вывод, а тонкие, слишком тонкие пальцы сжимают ткань светлого платья, скрывающего острые коленки. Карий, вмиг потускневший взор теряется где-то в хмуром пейзаже Эдемского сада, а она невольно ощущает себя Евой, познавшей запретный грех и теперь, ядовитый змей сжирает её изнутри.
[indent]Укладывая на ноги книгу по чёрной магии, Уокер жадно вчитывается в текст ритуала, рассматривает греховные тёмные символы, указательным пальцем скользит по строкам с перечнем всего необходимого, собирая в кучу в голове возникающие вопросы и одновременно с этим пытаясь игнорировать противный голос, предлагающий ей забить на ритуал, принять его силу, убить Сатану и править и Адом, и Небесами единолично. Заткнись. Просто заткнись. Мотнув головой, она раздражённо скрипнула сжатыми до боли зубами и на миг, всего на короткий миг потеряла над собой контроль, от чего скулы, кажется, стали ещё острее, глаза сузились, а цвет зрачков сменился на голубой и красный, но тут же вернулся в прежний карий, почти чёрный вид. Вдох. Выдох. У с п о к о и л а с ь.
[indent]— За что я не люблю иметь дело с ритуалами, так это за отсутствие конкретики, — фыркнула Уокер и пальцем тыкнула на строку с обязательным условием использовать часть самого дорогого, что было в жизни, — кровь друидов и волхвов я могу понять, цветок из огненной гиены Ада тоже, даже ангельский клинок в принципе можно найти если не на Земле, то на Небесах, у меня есть ключ к вратам Шепфа, где он может храниться, но это... что это вообще? — Как понять "самое дорогое в жизни"? В чьей жизни? Потому что то, что было дорого самой Ребекке, было сожжено на костре [её мёртвая дочь], как и все падшие ангелы и демоны в той войне.
[indent]— Козёл? — Брюнетка вскинула бровь с непониманием глядя на Люцифера, сидевшего не далеко на той же лавке. — Оу... — ответ был очевиден, но всё же вызвал на её губах короткую улыбку, — в любом случае, даже козла будет найти легче, чем "самое дорогое в жизни". Это может быть и сама жизнь. И если мы ошибёмся с ответом на этот вопрос, я полагаю, уже не будет смысла переживать о том, выживу ли я и что станет с этой силой, потому что сотрётся просто всё. Чудненько. — Выдохнув, она захлопнула книгу и устремилась взглядом к дереву, которое ангелы едва ли не боготворили, холили и лелеяли, как один из символов Шепфа. Отца, который в очередной раз их бросил. Почему? Существуешь ли ты вообще и за что ты нас так ненавидишь?..

Отредактировано Rebecca Walker (2021-01-08 16:55:16)

+2

7

Они привыкли называть смертных глупцами, не видящими дальше своего носа, ограниченными и мелкими, чья жизнь, в большинстве своем, ровным счетом ни на что не влияет. С высоты небес и пропасти Преисподней бессмертные казались себе хозяевами мира, его хранителями, более мудрыми, более совершенными творениями Создателя, ведающие куда больше в истинном устройстве Вселенной. Но, сколько бы лет ты ни прожил, сколь высокий пост ни занимал, рано или поздно придется столкнуться с неизведанным. И от людской присказки “все знать невозможно” легче не становилось. Это всегда неприятное и унизительное чувство — не знать. К тому же, владение информацией открывало новые двери и обходные пути к цели. Как ни крути, лучше быть в курсе всего и вся, чем знать только общеизвестные факты.

Люцифер не мог назвать себя профаном. Наряду с древними существами, он имел понятие о делах прошлых эпох, умел отыскать нужную информацию, а если она не была прописана в книге, то представлял, к кому следует обратиться напрямую. Правда, жаль, что далеко не все белокрылые шли на контакт с выходцем из Ада, но на то Люций и демон, чтобы суметь отыскать подход даже к самым неразговорчивым и упертым.

Недостаток сведений в случае с Ребеккой откровенно раздражал. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного, ведь каких-то пару лет назад Мальбонте был легендой, потом вдруг ожил, наворотил дел и получил по заслугам. Пусть теперь никто и не назовет его существование выдумкой,  исследований о его феномене за последнее время больше не стало. А значит приходилось перелопатить всё, что было, и в тонне догадок, преданий и прочей откровенной чепухи выучить крупицы, похожие на истину.

Демон видит изменения, затронувшие Ребекку, ее внутреннюю борьбу. Краткосрочный миг, но именно в это мгновение она даже поменялась в лице. Без лишних реверансов Люцифер обхватывает голову женщины, пальцами касаясь висков, и закрывает глаза. Он не ангелочек и не умеет забирать чужую боль или передавать в создание другого картины, позволяющие отвлечься. Зато он умеет читать мысли, а Ребекка в её-то положении явно не сумеет укрыть то, что вылезло внезапно и отчаянно пытается прорваться через внутреннее ограждение, возведенное серафимом. Всего лишь доля секунды — но повелителю Ада хватило этого, чтобы увидеть сокрытое под неприступной оболочкой. Он узрел Тьму, не относительную, как существование ангелов и демонов, которые по разным сторонам служили Равновесию, а абсолютное Зло, которое горело внутри Ребекки и разъедало. Он посмотрел в глаза существу, ненавидящему всё вокруг, желавшее уничтожить всё, что создал Шепфа из-за ненависти к Нему. Сила этой твари необъятна, и ничто не сможет удержать его в заточении. Оно увидело Люцифера, обратило на него свой взор и разинуло пасть, желая проглотить. На том видение оборвалось — Ребекка пришла в себя и вновь воздвигла неприступный ментальный барьер. Люций одернул руки, всё ещё ощущая в ладонях кислоту, что превращала все, на что попадала, в месиво. В мгновение ока ожоги на ладонях затянулись, однако демон не смог скрыть потрясения, вызванного “знакомством” с внутренним жителем Уокер.

Он медленно перевел взгляд от затянувшейся раны на Ребекку. Этот взгляд был полон вопросов и злобы. Какого черта она так долго скрывала в себе бомбу замедленного действия? Ох, зря она рассказывает, что не знает, что для неё самое дорогое — для Люцифера все было ясно как белый день. Власть для Ребекки на первом месте, её мечта, её стремление.

Он стал еще более разгневанным на Создателя. И твое подчинение лишь вопрос времени. Кстати о времени: у тебя его нет.

Выражение недовольства отпечаталось на его физиономии. Люцифер знал наверняка, что предстоит сделать. Знал, что Ребекка будет сопротивляться изо всех сил и скорее сбросит его с обрыва обратно в Пекло, чем подчинится.

Придется тебе отдать этот ключ кому-то другому… — равнодушно протянул демон.

Затем вальяжно встал со скамьи и протянул руку женщине. Как только ее ладонь легла поверх его, Люцифер мертвой хваткой вцепился в тонкое запястье.

Ты никуда не пойдешь, тебя ожидает тюрьма Преисподней.

Непонимание, скрываемое за безразличием, мелькнуло во взгляде серафима. Но до того, как она успела произнести хоть слово, Люцифер прыснул ей в лицо неизвестной субстанцией, отчего ноги Ребекки должны были тут же подкоситься. Не дав ей упасть, демон поднял её на руки и, произнеся заклинание на древнем языке, открыл портал в Ад.

Эта тварь бежала из тюрьмы моего отца. Ты для него — не преграда. Оно играет с тобой до тех пор, пока считает это забавным.

Люцифер не мог вытащить паразита из тела серафима [пока не мог], но он может поместить саму Ребекку в заточение. Возможно, когда очнется, она всё поймет, но вероятнее, что нет. Однако вопрос состоял не в её хотении и не бесконечности амбиций, а в жизни… не только её, а всего сущего.

Итак, ангел с Небес попала в Пекло. Каково ей очутиться на месте мальчика из башни? И пусть башню Люцифер обеспечить не мог, но подземелье точно. Изнутри это была комната, обставленная добротной мебелью. Единственное отличие от гостиничного номера заключалось в письменах и печатях, которыми были исписаны стены, пол и потолок. Хозяин Ада также находился здесь, сидел вразвалку в кресле в углу, где рун не было, поглаживая козлика, разместившегося у его ног.

Я знаю, что ты меня ненавидишь, в порошок сотрешь и всё прочее и прочее. Но так нужно, — своеобразно "поприветствовал" он, уловив движение на кровати. — На время до ритуала эта комната будет твоей.

Он заблаговременно подготовил “номер” для особых гостей, стены которого были отделаны камнем из древних скал. Другие бессмертные не смогут учуять ангельскую энергетику, пока гостья находилась внутри. Не думал Люцифер, что специальной заключенной станет Ребекка, но… а кто вообще мог о таком подумать? Для всего небесного мира Верховный серафим отправилась в удаленные регионы с инспекцией. Возможно, ей предстоит задержаться — как знать, с какими трудностями столкнется ревизор в пути.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

8

мало, мало мне боли, б о л и
раны по швам и в а л и, вали
мы же большие, ломай, круши
вот тебе шея, ты и д у ш и;


[indent]Она не считала нужным говорить обо всём, что происходит с её телом и сознанием, пока самостоятельно могла контролировать ситуацию. Возможно, в этом Уокер могла показаться через чур легкомысленной или слишком самонадеянной, но правда была в том, что ни то, ни другое к ней совершенно не относилось. Ребекка никогда не взваливала на себя то, чего не сумела бы вынести. Если работать над своим магическим потенциалом, то до тех пор, пока не закончатся силы; если работать над своим телом, то до тех пор пока его могут нести ноги; если сражаться — то до последнего вздоха. Ещё будучи непризнанной, в которую практически никто не верил, она совершенно бесстрашно и немного сумасбродно бросила вызов самому Верховному Серафиму Эрагону, и хотя не победила [было бы смешно на это надеяться], но своего добилась. Её запомнили, о ней узнали, она доказала, что больше не смертная, что достойна быть на одной ступени с Бессмертными, достойна разделять их миссию, их силу, их взгляды и влияние. Теперь, Ребекке предстояло доказать, что ей хватит силы воли противостоять сидевшему в ней злу и тем самым дать понять абсолютно всем, что она не просто так осталась единственным Верховным Серафимом. Если это испытание дано ей для того, чтобы она показала чего в действительности стоит, то она пройдёт его так же стойко, как прошла весь путь для того, чтобы совершить невозможное — из непризнанной стать Серафимом.
[indent]Уокер никогда ни на кого не надеялась, потому что неизменно доверяла только самой себе. Для неё не было уготовано судьбы стать сосудом для чужой силы, на неё не "работал" ничей авторитет, её не понимали, её тыкали носом в одно, а она упрямо доказывала другое. То, что дух демона занял именно её тело чистой воды случайность. Ребекка не была для него предназначена, возможно, именно потому и не поддавалась его влиянию. Слышала его вкрадчивый голос с нотками неподдельной злобы, насмешливо смотрела в глаза, в которых гиена огненная плескалась, всем своим видом показывая, что ей не страшно. Уокер-старшая старалась относиться к случившемуся несколько философски, потому что ни паниковать, ни устраивать истерик смысла не было [да и кому, ради/из-за чего?]. Этого уже не изменишь, остаётся лишь медитировать, отгонять его предложения кого-нибудь убить, словно назойливую муху и кто знает, может вскоре дойдёт до того, что ей придётся сыграть с этим паразитом партийку-другую в шахматы в своей же голове. Главное, ничего ему не проиграть. Звучит смешно, конечно, а на деле может быть чревато печальными последствиями.
[indent]Впрочем, ей скрывать уже точно нечего. Люцифер и сам всё увидел, а Ребекке остаётся лишь стоять на своём, вновь что-то кому-то доказывая. Это утомляет, знаете ли, но видимо такова её участь, быть всеми недооценённой и в итоге утереть всем нос, чтобы быть возненавиденной всеми теми, кто прежде её недооценил. Какой-то замкнутый круг, ей богу, но она сама выбрала этот путь, пусть и бывает, что жалеет о нём, оставаясь в гордом глухом одиночестве каменных стен Цитадели и засыпая тёмными ночами в холодной постели. Одна.
[indent]— Не могу я его никому отдать, — раздражённо закатывает глаза брюнетка от такого нелепого предложения, как-будто он не понимает, насколько ключ от врат Шепфа важная вещь, которую лишь бы кому не доверишь. Учтивость демона несколько удивляет и, если честно, находясь в своём обычном нормальном состоянии, Уокер бы показательно проигнорировала бы его руку, но слабость в теле диктовала свои условия, а потому пришлось вложить свою холодную ладонь в его горячую, такую широкую на фоне её тонкой и маленькой ладошки с аккуратными белыми пальчиками.
[indent]Поднимаясь неспешно на слегка ватные ноги, Серафим лишь удивлённо повела бровью, успев выдать лишь короткое:
[indent]— Какого..?дьявола ты удумал, просто утонуло в резком вдохе, вместе с которым в её нос попала какая-то гадость, от которой в ту же секунду закружилась голова. Пальцы на едва дёрнувшемся запястье напомнили железные оковы, но вывернуться из них уже не вышло, сознание улетело в небытие, погружая женское тело в темноту бессознательного состояния.
[indent]Ребекка ничего не слышала и не видела. Даже едкий голос, казалось, наконец-то оставил её в покое, хотелось бы верить, что навсегда. Но когда она начала приходить в себя, то оказалось, что достаточно сильно болит голова, как будто она ею хорошо так приложилась обо что-то тяжёлое и твёрдое. С тихим болезненным стоном женщина зашевелилась на кровати, подавая первые признаки жизни. Пожалуй, это впервые за долгое время она так долго и хорошо спала, за что вроде следовало бы сказать властителю Преисподней спасибо, но желание врезать ему за такую подлянку - было сильнее. И она обязательно это сделает, только сначала поймёт где она и какого чёрта этот сын Сатаны удумал.
[indent]— Как точно ты стал подмечать мои желания, даже удивительно, — хрипло отозвалась Уокер, приподнимаясь на кровати и принимая полусидящее положение на постели, прикладываясь затылком к деревянному изголовью своего спального места, — спасибо, конечно, за гостеприимство, — начала женщина, мельком оглядывая вполне добротную комнату, вот только окон в ней нет и дверь всего одна и та железная, она не удивится если это та самая дамасская сталь, — но это как-то слишком. Ты либо недооцениваешь меня, либо переоцениваешь то, что во мне сидит, раз настолько серьёзные меры предосторожности. — Выдохнув с усмешкой, она пересела свесив ноги с кровати, а затем поднялась на ноги, разминая шею.
[indent]— Руны здесь в основном для демонов, так что едва ли они меня удержат, а сидеть здесь я не намерена, тем более с этим... — она брезгливо сморщила нос, рукой махнув в сторону сидящего возле Дьявола человеческого животного, добавляя иронично-едкое пояснение: — козлом. — И она правда не собиралась здесь находиться, а потому уверенно пошла в сторону единственного выхода отсюда — двери. Но стоило Уокер коснуться ручки, как её отбросило резкой ударной волной назад. Пролетев через всю комнату, ангел вписалась в стену спиной и съехала по ней же вниз сбоку от кровати.
[indent]— Какого чёрта?! — Отдышавшись взревела она, поднимаясь на ноги. Полный неприкрытой злобы и негодования взгляд был устремлён на Люцифера, когда она вновь оказалась на ногах. Широким шагом, Серафим вновь пересекла комнату, бросаясь к двери, в этот раз она даже дёрнуть её успела, но итог оказался тот же — встреча с противоположной стеной и гудящая голова, которой она приложилась к камню. Тряхнув головой, Ребекка ощущала просто дикую, непреодолимую злость. В очередной раз поднимаясь на ноги, она кинулась уже к демону, но невидимая стена отделяла её от мужской шеи, в которую хотелось вцепиться пальцами и душить до посинения этой наглой дьявольской морды.
[indent]— Выпусти меня отсюда! Выпусти, слышишь?! — Растрёпанная с тёмными, на половину застилающими раскрасневшееся от гнева лицо, длинными волосами, она стучала кулаками в невидимую стену, от которой жгло адовым пламенем, но ей было плевать. — Выпусти меня, немедленно, ублюдок, иначе я вырву из груди твоё пульсирующее чёрное сердце и съем его, умоюсь твоей ядовитой кровью, а тело раздеру на такие мелкие куски, что ни один демон назад не соберёт! — Её собственный голос не был похож на прежний, в нём сквозило что-то новое, не свойственное ни ангелам, ни демонам. Заклинание больше не маскировало разный цвет глаз, а черно-красные вены протянулись по её шее к подбородку, больше не особенно скрываемые тканью белого одеяния.
[indent]— Ненавижу вас! Ненавижу чёртовых ублюдков Шепфа! Ненавижу вашего Отца, который сделал меня таким! Выжгу весь род ваш! Сотру в пепел! — С удивительной резвостью "Уокер" сместилась в сторону и схватила тяжёлый деревянный стул, который с диким криком, почти рёвом швырнула в сторону Правителя Преисподней, словно он на самом деле ничего не весил.
[indent]— Хватит! Хватит... уйди... уйди... — уже тише шептала женщина, падая на колени и хватаясь за голову, путаясь пальцами в волосах и раскачиваясь вперёд-назад, начала шептать что-то на древнем языке. Гнев начал утихать. Столько гнева, столько ненависти, что ей словно бы огнём грудную клетку выжигало.

Отредактировано Rebecca Walker (2021-01-11 23:56:45)

+1

9

Как известно, любой демон ничего не делает просто так. Каждый поступок темного так или иначе продиктован желанием выгоды. В некоторых случаях заинтересованность видна невооруженным глазом, в других же польза наблюдалась в перспективе. И Люцифер в подобных вопросах не был исключением. Ему было совершенно плевать на царство Небесное, перевернись оно хоть вверх дном или рухни однажды на землю. Он бы никогда не пришел на помощь ангелу по доброте своей душевной, кем бы тот ангел ни был. Свались Ребекка от неизвестной хвори — он бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей, пусть и был бы в курсе, в чем решение. Но теперешний случай был другим — владыка Преисподней знал, что есть Мальбонте, и понимал, что возвращение темной сущности полукровки всколыхнет не только заоблачную территорию, но и его вотчину. Люцифер слишком долго шел к своему нынешнему положению, слишком многое отдал и от слишком многого отрекся, чтобы сейчас отступать назад и в итоге остаться не у дел. Новой войны не будет, если нейтрализовать темную сущность. Да, демон понимал, что он (да и никто в этом мире) не сравнится в могуществе с Шепфа, который мог бы уничтожить угрозу. Однако, пусть и не имея возможности ликвидировать тварь раз и навсегда, Люций запрет это так далеко, что тюрьма Ада ему покажется курортом. Недуг Верховного серафима — не проблема Небес, это опасность, которая угрожает всем, тем самым обязывая вновь объединить усилия. Только поэтому Дьявол сунулся в дела ангельские.

Он оставался спокоен, когда Зло в теле Ребекки выкрикивало проклятья. Слова существа не смутили его и не напугали — напротив, примерно такие речи демон и ожидал услышать, чтобы окончательно убедиться, что контроль серафима не столь безграничен, как она пыталась заверить. Ничто не вечно, и стена, возведённая внутри старшей Уокер, дала трещину. Вглядываясь в искаженное злобой лицо, Люцифер поднялся с кресла и подошел так близко к невидимому барьеру, насколько это возможно было, чтобы самому не угодить под магическое действие рун.

Ну, привет, — холодно произнес демон, глядя в разные женские глаза. — Ты пожалеешь, что не сдох тогда. Я прикончил непризнанную, приложил руку к убийству твоей оболочки — и, поверь, упрячу тебя туда, где тебе совсем не понравится.

Люцифер угрожающе усмехнулся, показав острые зубы, появлявшиеся у него в момент перехода к демоническому облику. Он не собирался перекидываться прямо сейчас, но всем видом намекал твари, что может это сделать в любую секунду. От этой его улыбки в дрожь бросило бы каждого, но едва ли темная сущность способна испытывать страх.  Затем, не торопясь, отвернулся спиной к женщине, чуть наклонился, чтобы снова погладить козлика. Демон не обернулся на шум и не отреагировал на мольбы Ребекки (не к нему же они были направлены, не за чем и встревать). Только когда всё стихло, Люцифер встал вполоборота.

Рад, что ты снова здесь, Ребекка, — сказал он. — Всё еще думаешь, что я преувеличиваю угрозу?

Демон помедлил. Впрочем, никакого ответа он не ожидал и вовсе — недавняя наглядная демонстрация его правоты говорила красноречивее любых слов.

Повторяю: ты останешься здесь, пока мы будем готовиться к ритуалу, — Люцифер опустился на корточки, чтобы быть ближе к серафиму. В этом жесте не было заботы или проявления дружелюбия — только желание, чтобы собеседница услышала и приняла смысл его слов.

А он, — хозяин Ада указал на животное, — присмотрит за тобой, будет мои глазами и ушами, пока меня не будет рядом. В мои цели не входило удерживать ангела. Ты можешь уйти, когда захочешь, а вот твой сожитель — нет.

По некоторым людским поверьям, Дьявол был связан с козлом. Это животное применяли во многих сатанинских обрядах, отношения к которым ни почивший Сатана, ни Люцифер не имели. И на самом деле повелитель Преисподней проще всего вселялся именно в эту рогатую голову, которая могла стать кем-то, вроде фамильяра у ведьм. Через козлика Люцифер сможет заглянуть в комнату, где бы ни находился физически. Так что его компанию Ребекке придется потерпеть.

А теперь скажи мне, где ключ, — проговорил он совершенно серьезно. И, разумеется, встретил недоверие вперемешку с негодованием и отказом. — Есть более подходящие кандидатуры? Лица, менее заинтересованного в твоем свержении, ты не найдешь. Я всего лишь не хочу позволить развалиться и Небесам, и Аду и надеюсь усидеть на своем троне. И ты это понимаешь. Так что не упорствуй, Ребекка. Время сейчас играет против тебя, сама знаешь.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

10

...и, потеряв еще лет двести, вернув момент, когда влюбилась
но жизнь-то не стоит на месте, лишь только я о с т а н о в и л а с ь;


[indent]Обманывать себя — удел большинства женщин. Смертные или бессмертные, не важно, но они обманывают самих себя во многих вещах, начиная от сущей мелочи, вроде "Да ну, мне ведь идёт эта помада" [при чём ты можешь откровенно игнорировать, что тебе в лоб скажут обратное, но ты ведь купила её за баснословные деньги и этот оттенок жутко модный в этом сезоне и всё равно, что на твоём лице она выглядит как плевок в душу визажиста и здравого смысла] и заканчивая "Ну и что, что он бьёт меня, цветы ведь приносит, извиняется, клянётся что любит и больше так не станет делать" [а потом выпьет лишнего или ему покажется, что ты недостаточно сильно его боготворишь и здравствуй новый синяк на пол лица, но зато любит и будет любить пока не покалечит]. Ребекка не понимала таких женщин, но при этом и сама была подвержена этому коварному женскому самообману, уверенно убеждая себя, что она справится сама и без чьей-либо помощи, хотя на самом деле каждой клеточкой, каждым нервным окончанием и каждой молчаливой глухой мольбой нуждалась в этом чёртовом сыне Сатаны. То есть, в его помощи. Конечно же, только в ней. Да и какая уважающая себя, сильная и независимая женщина признает то, что сама уже не вывозит? Не вывозит такое количество ненависти в себе, озлобленности на мир, которая травит её изнутри, словно в неё заливают медленный яд, заставляют глотать его литрами и терпеть жгучую боль, что прокатывается по венам, обжигает каждую клеточку, рвёт каждый чувствительный нерв и вызывает желание разодрать себе глотку голыми руками. Но признаться в своей слабости, тем более тому, кому плевать выживет она или нет? Да никогда. Уокер будет до последнего твердить, что всё в порядке и всё у неё под контролем.
[indent]В принципе, частично это действительно так, потому что если бы Ребекка не контролировала себя, то дух давно взял бы верх, ведь у него на это было предостаточно времени, но почему-то он этого до сих пор не сделал и вряд ли потому, что ему веселее сидеть в теле Серафима, чьё сознание он всё ещё не вытеснил. Уокер подозревала, что позволь она ему сразу вытеснить свой разум и отдать в распоряжение тело, то не было бы этих чёрно-алых полос на её теле, которые являются последствием её внутренней борьбы, войны которую она предпочитала вести в одиночку, а не вплетать в неё кого-либо. Хотя Люцифер если бы и не хотел, так всё равно уже вляпался в это и точно не по доброте душевной. Сделала бы она то же самое, окажись он в подобной ситуации? Да, вероятно, по той же причине, что и он — чтобы сохранить своё место.
[indent]— Мы оба знаем, что я без него не уйду отсюда, ровно как и он без меня, — усмехается хрипло, сплёвывая в сторону скопившуюся во рту густую тёмно-бордовую кровь, а тыльной стороной ладони небрежно стирает с нижней губы багровые остатки. Вскинув голову, Уокер жестом откидывает с лица растрепавшиеся волосы, дабы ничто не мешало лучше вглядываться в лицо Дьявола.
[indent]— Ты не получишь ключ, пока я здесь, Люцифер, — достаточно спокойно продолжает Серафим, как будто это не в ней сидит величайшее зло этого мира, как будто не её только что ломало от боли, которую она испытывает и сейчас, постоянно, даже когда спит, но за эти месяцы это стало такой обыденностью, что становится смешно. Она пережила боль потери любимого мужчины, пережила потерю дочери, столкнулась со своими страхами и всё ещё жива, деля своё тело с внутренним демоном, видимо, ставшем какой-то проклятой кармой для потомков Мальбонте. Она не питает призрачных надежд на то, что выживет в итоге, но и не собирается опускать руки.
[indent]— И не потому что мне жалко или я настолько жадная к власти и боюсь, что Небеса себе отхватишь, — смеётся тихо, мягко качая головой, словно объясняя ребёнку очевидные вещи, как то, что лёд нельзя есть, потому что горло болеть будет, — он сожжёт тебя. Выжжет абсолютно всё, каждую клеточку, каждую кость сотрёт в прах. Готов ли ты так рискнуть? Может быть, твой отец, как первый падший ангел и смог бы взять его, но ты ведь не падший, Люцифер. Ты демон по рождению, а следовательно ключ от врат Шепфа просто уничтожит тебя, даже не смотря на то, что тебе подчиняется вся Преисподняя. Не каждый Серафим мог взять его в руки, что говорить о демоне-то. — А Ребекка смогла. Пробовала, естественно. Она многое пробовала из того, что даже запрещено Серафимам, но какая теперь уже разница. Границы между ангелами и демонами, в сущности, не такие уж и серьёзные, они не такие уж и разные. Правда, волшебному ключу этого не объяснишь, он принимает только светлую энергетику Серафимов, что испокон веков являлись его хранителями.
[indent]— Так что, выбирай, — она пожимает плечами, поджав губы, — либо неоправданно рискнёшь оставить Ад без своего присмотра, либо достанешь всё, что нужно, а потом выпустишь меня и я принесу тебе клинок архангела, если он там есть, конечно же. На это моей выдержки вполне хватит, а если думаешь, что сорвусь, то не мне тебе объяснять о том, как нужно заколдовывать всякие безделушки, надев которые можно подавить "соседа" в моей голове, хоть и не на долго. — Она улыбается краешком губ, когда демон исчезает из её камеры, явно не довольный отказом получить желаемое. А Уокер привыкла думать на несколько шагов вперёд, ведь если Люцифера сотрёт к чертям ключ Шепфа, то и Небеса, и Ад ждёт не самая завидная участь. Ребекка умрёт в любом случае, а так хоть будет шанс, если за ключом пойдёт она, ведь только она и знает где он.
[indent]— Ну, и когда ты ему собираешься сказать? — С ехидной насмешкой интересуется голос в её голове, когда вполне милый белый козлик нерешительно подходит к ней, пересекая невидимую черту и тыкаясь короткими рожками в женскую руку.
[indent]— О чём именно? — Несколько раздражённо в голос спрашивает Уокер, словно бы разговаривая с самой собой и пальцами мягко чешет козлёнка между ушек и по подбородку.
[indent]— Ты сама знаешь о чём, — её бесит то, что он словно специально роется в её душе, выдёргивая оттуда всё то, что Ребекка в ней так долго и тщательно прятала, зарывала, закрывала за самыми сложными замками, — или ты настолько зациклена на себе и своей репутации, что не рискнёшь сказать правду даже зная, что это может быть чревато последствиями? Лгунья. Нет, мне конечно выгодна твоя неискренность и эта откровенная ложь, которой ты себя окутала, но я более чем уверен, что ты слишком слабая, Ребекка... слабая, чтобы признаться в том, что именно тебе дороже всего в жизни, — его противный смех эхом гудит в голове, но Уокер лишь злобно стискивает губы и перебирается с пола на постель, не желая больше вести этот немой диалог. Но он прав. Она не скажет, не сумеет.

Отредактировано Rebecca Walker (2021-01-14 22:09:22)

+1

11

Как выглядит вечность в глазах бессмертного?.. Раньше Люцифер видел в ней безграничные возможности, предвосхищение чего-то большого и великого заставляло двигаться вперед, преодолевать препятствия, наступать на глотку неприятелям и смотреть далеко за горизонт. А что теперь? Когда желаемое достигнуто, а других целей не появилось, властитель Ада чувствовал, что задыхается в душном коконе из обязанностей, проблем чьих угодно — царства, подданных, вассалов князей — но не своих. Да и были ли у него теперь личные заботы, ведь он как будто перестал быть живым — задеревенел и иссох весь. Словно бездушная машина день от дня он был в работе — Преисподняя сама себя не восстановит, а грешники не отыщут дорогу к месту, где им предстоит расплата за всё, что совершили в земной жизни. Пока забот хватало, и Люцифер не ощутил в полном объеме приближение хандры, но она обязательно схватит за горло сразу же, стоит вздохнуть чуть свободнее. Откуда он знал об этом? Просто видел древних ангелов и демонов, которые давно разучились сопереживать, их ничего не интересовало и любое движение с высоты прожитых лет казалось им пустой суетой. Должно быть, рано или поздно это ожидает любого, однажды жизнь перестанет быть даром, а сердце задеревенеет. Люцифер, как мог, пытался отгородиться от наступления “живой смерти”, но правда в том, что она неминуема, когда приходит покой, столь желанный жителями Ада, Небес и земли. Покой означает равнодушие, почивание на лаврах прошлого, не видеть то, что впереди, потому что взгляд устремлен лишь назад. Нет, для демона такое состояние равносильно смерти, может Люций отчасти из-за этого искал причины, чтобы занять голову, потому и ввязался в проблемы Небес. Да, возрождение темной части Мальбонте грозило бедой для всех, но не в этом крылась причина личного участия Люцифера.

Теперь, увязнув, что называется, по самые уши, он не мог включить заднюю и спихнуть дела на кого-то другого. Нет, в теории, конечно, мог, а на практике выходило, что сейчас уж совершенно точно и он, и Верховный серафим оказались в одной упряжке, связанные по рукам и ногам. Бесила ли Ребекка своей надменностью? Ещё как! На небе и под землей не было никого другого, что умел раздражать больше, чем эта Уокер, ничего особенного при этом не делая. К чему её упорство? К чему бравада? Люцифер видел, с чем столкнулся и прекрасно представляет, что ожидать. Но пусть пытается выказать свое превосходство, свою непоколебимость [во что-то же ей надо верить], на то он и Дьявол, чтобы отыскать обходные пути хоть в тупике. В словах Ребекки имелось разумное зерно: время, потраченное на споры, нужно использовать разумнее — на поиски элементов, необходимых для ритуала. К тому же, демон бы никогда не признал в открытую, но серафим, хотела того или нет, дала подсказку: Сатана когда-то был ангелом, любимым творением Шепфа, а значит и ангельское оружие у него было. Что стало с клинком потом, история умалчивает, однако дальше Ада он уйти не мог, если, конечно, Создатель не прибрал его к рукам. Что-то подсказывало, что отыскать частицу ангельского прошлого папаши окажется проще, чем склонить упрямицу в свою сторону. От одних только мыслей об этой женщине снова закипела кровь, Люцифер заскрипел зубами и ударил кулаком по столу. Он бы с превеликим удовольствием и дальше наблюдал, как она корчится в муках, если бы от исхода её внутренней борьбы не зависели судьбы всех бессмертных. С чего она взяла, что он бросится испепелять себя заживо? Он Дьявол, и найдет дураков и среди ангельской братии! А если не получится у первого, на его место будет поставлен второй и далее по списку до тех пор, пока у какого-нибудь белокрылого выродка не выйдет сделать то, что от него требуется. Придется пожертвовать десятками и даже сотнями жизней?.. Люцифер сделает это, так как что значит какая-то сотня в сопоставлении с судьбой целого вида?

Неизвестно, сколько времени потребовалось Люциферу, чтобы остыть и держаться более-менее спокойно, увидев вновь Ребекку и не бросившись при этом на неё в желании задушить. Так делать нельзя по ряду причин. Во-первых, он теперь повелитель Преисподней, не пристало ему кидаться на гостей, пусть эта “гостья” носила за плечами светлые крылышки и вообще содержались в Аду скорее в статусе пленницы, а во-вторых, комната испещрена рунами, добраться до серафима и при этом не обгореть до костей у него все равно не получится. Тем не менее, поговорить с ней было необходимо. Поиски клинка Сатаны затягивались и неизвестно, существовал ли он вообще, а часы тикали… Люцифер практически физически ощущал движение времени, прекрасно понимая, что завтра может быть уже поздно.

Он вошел без стука. Сел на прежнее место в углу, не удосужив женщину приветствия. Сцепил пальцы в замок, игнорируя козлика, который тут же прибежал к нему. Конечно же он знал, что происходило в этой комнате, знал, что Ребекка была здесь и пока не разбила себе лоб о стену. Это, вроде бы, и хорошо, и не могло вызывать уважения к стойкости серафима, но в тоже время Люцифер крайне не любил признавать чужую правоту. Он выпустил воздух из легких, склонившись подбородком к сложенным ладоням.

Неприятно признавать, но, похоже, иного пути нет. Других ангельских клинков отыскать не удалось, хоть, видит Пекло, я и пытался, — демон поднял голову и прямо посмотрел на женщину. — Я выпущу тебя, но молись, чтобы тебе хватило сил удержать тварь, что живет внутри. Иначе мне придется убить тебя.

Возможно, прозвучало жестко, но на карту поставлено слишком многое. К тому же, лишив злобного духа оболочки, Люцифер выиграет время, пока тварь отыщет новое тело и прожжет в нем дыру. Не отводя взгляда с исхудавшего лица Ребекки, демон щелкнул пальцами. В ту же секунду тяжелые двери распахнулись и в комнату вошли двое с серыми крыльями. Жители Ада не могли касаться демонических печатей также, как и жители Небес не имели возможности преодолеть силу действия печатей ангельских. Но непризнанные, не выбравшие сторону, не подчинялись магическому воздействию. Новые лица стерли части рунических кругов, и теперь в помещении не было невидимых барьеров. Но отпустить бестелесное существо просто так, доверившись словам слабой женщины?.. Нет, Люцифер не мог позволить себе быть настолько беспечным. Он подошел к серафиму и аккуратно, но настойчиво повернул её за плечи спиной к себе.

У меня есть для тебя подарок, — прошептал он на ухо женщине. Принесли футляр, открыв который, демон достал ошейник, украшенный камнями с письменами из золотого тиснения.

Когда замочек был застегнут на шее Ребекки, Люцифер сделал шаг назад, осматривая новую деталь в облике серафима.

Теперь мы готовы. И давай без фокусов, — он поправил одежду и быстро наклонил голову из сторону в сторону. — Покончим с этим поскорее.

Не спрашивая разрешения, он положил исхудавшую, почти прозрачную ладонь себе под руку, и вывел Ребекку из помещения. Но не дальше отделки из древних скал, маскирующих энергетику. Пешком серафим все равно далеко не уйдет, а посему Люцифер воспользовался известным способом быстрых путешествий — открыл портал и сначала запихнул Уокер, а потом и шагнул в него сам.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

12

https://i.imgur.com/oRXSxbQ.gif

’’я обожаю горечь, спасибо моему опыту. это привилегия того, кто действительно живет. ты тоже должна научиться предпочитать г о р е ч ь. в конце концов, когда все остальное пройдет, горечи останется в избытке. ©


[indent]Для каждого человека или существа, не столь важно, понятие "самое дорогое в жизни", настолько разное, что практически невозможно эту тайну разгадать, хотя обманчиво кажется, что ответ лежит на поверхности и он до банального прост. Ведь никто не может влезть другому в душу, чтобы разобраться что и к чему. Даже не смотря на способность ангелов и демонов заглядывать в сознание друг друга, они видят лишь мысли и воспоминания, но не видят того, чего не хочет ни видеть, ни помнить тот, в чьей душе ковыряются, словно раскалённой иглой в нагноившейся ране. В нашем подсознании присутствует та самая дверь за которой существуем настоящие мы: умеющие плакать и искренне смеяться, жаждущие вернуть беззаботное детство или окунуться с головой в счастливую юность, помнившие, что такое любовь и каково это, когда в животе порхают бабочки от одного касания того, чьё присутствие заставляет трепетать каждую клеточку, познавшие горечь потери и пережившие страдания из которых сплетена эта самая дверь, ключ к которой мы предпочитаем куда-нибудь поглубже засунуть и забыть где именно он лежит. Так ведь проще дальше жить, проще дышать и забывать всех тех и всё то, что давало смысл жить, а не существовать.
[indent]Именно за такой дверью Ребекка Уокер спрятала себя смертную, никчёмную, слабую, но парадоксально счастливую, любимую и такую неправильную, какой после смерти она быть больше не хотела. Она хотела забыть о том, что где-то глубоко внутри у неё всё ещё есть человеческая душа, она родилась с нею и даже после смерти едва ли сумела с ней расстаться. В отличии от рождённых ангелов и демонов, бывшие смертные, они же непризнанные, куда больше подвержены страстям, эмоциям, слабостям и желаниям, их вечность может быть куда более яркой, нежели у рождённых, которые зачастую презирают непризнанных за их недостатки и человеческие слабости. Уокер поклялась самой себе, что докажет всем им, что это не так, что непризнанные ничуть не хуже, да так, что и вправду заставила себя забыть о том, что когда-то была человеком и не только благодаря порошку, который принимают все непризнанные, дабы отпустить свою минувшую жизнь на земле. И не желая вспоминать, отказалась от человеческой потребности любить и быть любимой, ставя себе лишь цель стать сильнее, лучше, влиятельнее, вытесняя из себя всякие иные желания, которым теперь не было места в её существовании. Так было проще и легче, не чувствовать, что что-то болит, что что-то всё ещё может болеть. Появление Вики было словно удар под дых, мелкая трещина, которая расползлась десятками других в момент, когда голова Винчесто покатилась по эшафоту и превратившаяся в целую пропасть, когда её начал ковырять изнутри этот чёртов дух. И уже только за это Ребекка ненавидела его и продолжала по кусочку пытаться собрать всё обратно.
[indent]Она таяла буквально на глазах. Бледнела, выдыхалась, с отвращением глядя в зеркало на стене на то, во что превращается её тело и лицо: впалые щёки, тёмные круги под глазами из-за отсутствия сна. Она не пила и не ела, потому что сама себя ощущала едой для демона внутри, забыла как выглядит дневной свет и как тепло светит солнце, которого не было в помещении без окон и с одной единственной дверью. Платье, и то висело на ней, словно на вешалке и больше не было той красивой, уверенной в себе женщины, но она упорно держала ровно спину, не желая сгибаться под давлением сложившихся обстоятельств, хотя даже собственные крылья казались ей неподъёмной ношей.
[indent]Волком бы взвыла, запертым в клетке, если бы были силы, но её хватало лишь на медитацию в позе лотоса, в моменты когда её "сосед" начинал особо буйно себя вести, о чём свидетельствовала струями льющаяся изо рта или носа темно-бардовая кровь, давным-давно заляпавшая некогда белоснежное платье. Спасибо хоть вода и возможность умыться в этих "апартаментах" присутствовала. Хотя один чёрт знает сколько она там просидела, ничего более ей просто не нужно было. Иногда она кричала. Орала не своим голосом проклятья, от того что демон внутри просто начинал сходить с ума, его бесило то, что он по факту дважды заперт, ведь вселялся в это тело не для того, чтобы терять время на просиживание в нём драгоценного времени за которое мог уже ангельско-демонский геноцид устроить. Находясь в своём уме, Уокер то и дело усмехалась его попыткам добить её и отвлекалась на козлёнка от воплей в своей голове. Когда сидишь взаперти, словно зверь, невольно начинаешь симпатизировать тому, кто оказался в такой же ситуации, а беленький козлёнок то подставлял мордочку под её руку, призывая себя погладить, то спал в её ногах, как будто бы это могло её как-то успокоить и если бы он соображал что-то.
[indent]Ребекка не слышала как оказалась в комнате не одна, лежала спиной к креслу на кровати и только встрепенувшееся животное у ног заставило её пошевелиться, а затем и сам гость непрошенный голос подал, обозначая своё присутствие.
[indent]— И тебе привет, Люцифер. Дела у меня "отлично", спасибо, что спросил, ты сегодня такой душка, — хмыкнула женщина и с тяжёлым вздохом приподнялась на кровати, развернулась к демону лицом, садясь и свешивая босые тонкие ноги со своего ложа, — ты или он, как-будто мне есть разница кто из вас меня раньше убьёт, — смеется хрипло, едва ли собираясь демонстрировать Дьяволу своё давно упадническое настроение, руками сжимает край постели и смотрит на него с видом, как-будто молча говорит: "А я что говорила? Не хочешь меня слушать, упрямый демон", но вслух выдала иное: — я его несколько месяцев удерживала и сейчас удержу, об этом можешь не беспокоиться. — Хотя он едва ли будет ей верить. Бесишь. Её в принципе бесит, когда в неё не верят, сразу же разгорается желание доказать обратное. Наверное, именно поэтому она добилась того, чего до неё не добивался никто из непризнанных.
[indent]Сползая с кровати, брюнетка выпрямилась, стоя в опасной близости от невидимого барьера, дотронувшись до которого её не слабо может кинуть в стенку, но в этот раз такие полёты ей повторять как-то нет желания. И без того всё тело ноет. Вскинув бровь, женщина молча наблюдала за тем, как вошедшие серокрылые стирают часть рун от чего, если честно, даже дышать становилось легче, словно в душном помещении кто-то форточку открыл.
[indent]— Какой ты сегодня щедрый, однако, — криво ухмыляется Уокер, поведя бровью на подарок в футляре, — дизайн, небось, сам выбирал? Предсмертный подарок мог быть и поскромнее, я не падкая на блестяшки, — не смотря на слабость в теле, силы на едкие комментарии в ней всегда были, это лучше, чем ныть о том, как ей плохо и какая она несчастная.
[indent]— Нравится? — Скашивает ехидный взгляд разноцветных глаз на демона, явно любовавшегося видом униженного Серафима в ошейнике от самого Дьявола. — Надеюсь, за поводок меня к своей ноге не привяжешь? Так-то я далеко всё равно не убегу, пока ты выгуляешь меня до Небес, — да, рот у неё не закрывался в принципе. Наверное, сказывалось одиночество взаперти, а с козлом как-то особенно не пообщаешься, чтобы не услышать в ответ очередное наивно-растерянное "м-е-е-е".
[indent]— Шепфа упаси, какие фокусы, о чём ты вообще, — пожимает острыми плечами и позволяет Люциферу утянуть себя из тюрьмы в коридоры Преисподней, просто потому что так ей хотя бы легче идти было.
[indent]Оказавшись через портал на Небесах непосредственно в Цитадели у самих врат Шепфа, Уокер наконец-то сумела вдохнуть полной грудью. Здесь воздух явно был чище и дышалось свободнее, даже мысли в голове, казалось, приобретали более упорядоченный вид, а может в этом был виноват ошейник с рунами на её шее, из-за которого соседа в голове практически не было слышно, но Серафим совершенно точно ощущала его, мягко говоря, недовольство. Огромные кованные врата залитые небесным светом, таким ярким, что резало глаза, но самым удивительным было то, что замочной скважины не было, лишь ручка за которую чуть помедлив взялась Уокер, сначала ощутив резкое жжение, которое, впрочем, быстро прошло.
[indent]— Я и есть ключ, — не громко поясняет она, краем глаза взглянув на Дьявола, которому, вообще-то, здесь не место, как и за порогом врат. Перешагнув невидимый барьер, Ребекка пропала за стеной ослепительно яркого света. Каждый шаг давался огромным усилием, наличие тёмной силы внутри усложняло возможность находиться здесь и с трудом, но ощутив мощную энергетику оружия ангельского, Серафим почувствовала как оно само материализуется в руке, после чего она и сама не понимает, каким образом оказывается за вратами, что с характерным скрипением захлопываются за её спиной. Она ощущала такую пустоту внутри, такую дикую тоску, словно все те потери, разочарования и боль, которые она ощущала за всю свою жизнь, начали давить с такой силой, что ещё немного и её просто разорвёт, если она сейчас же, немедленно не выплеснет все свои эмоции.
[indent]— Прости, — как-то отрешённо шепчет Уокер, со звоном роняя из опущенной руки ангельский клинок, после чего из последних сил шепчет заклинание для переноса, в голове рисуя место, куда ей сейчас жизненно необходимо и исчезает, оставляя за собой лишь ворох перьев золотых.
[indent]Приземление оказалось не самым мягким, её не слабо кинуло на каменные ступени в гроте. Сдавленно простонав от боли после падения, Уокер приподнялась на руках вскидывая голову и фокусируя взгляд на четырёх статуях ангелов, стоявших вокруг каменного бассейна наполненного слезами. Сейчас, когда демон внутри был максимально подавлен, а все её подавленные годами чувства вылезали наружу, ей нужно было дать им волю без свидетелей, в последний раз.
[indent]— Сколько раз я молилась Тебе, — шептала Уокер, поднимаясь на ноги, — просила Тебя, — каждый шаг по ступенькам давался с трудом, словно она по битому стеклу ступала, бледная, на себя не похожая, — умоляла Тебя спасти её, — падает на колени у самого бассейна, упираясь в него руками и вскидывая голову куда-то вверх, — спасти его, но Ты был глух к моим мольбам, был глух к крикам и страданиям детей твоих, которых Ты не посчитал нужным спасти, — её глаза терялись во тьме, что возвышалась над головой, затем опустились к светящейся во тьме воде, словно пыталась рассмотреть где-то там на дне солёных слёз отражение того, к кому обращалась, — а теперь я ношу в себе чудовище, которое ты пожалел, так почему же я всё ещё жалею оставшихся детей твоих?! Почему я должна платить за Твои ошибки?! Почему я должна терять?! — Её крик был полон такой несоизмеримой боли и тоски, что удавиться хотелось, а по щекам, впервые за многие годы, градом катились слёзы, растворяясь в слезах той, которая проливала их за своего сына, за которого не должна была молиться. — Ради чего всё это?! Ради кого...

+1

13

Alone in a world with millions of souls
Walking in circles

Ангелы и демоны редко имели общие дела. Не удивительно, но противоположности в действительности совсем не притягивались, что бы ни гласили законы физики. Одни бесили других, другие смиренно крепились, чем ещё сильнее раздражали первых. Такое противостояние характеров не могло продолжаться долго. Исключения случались, но… разве что в беззаботной юности. Когда на карту поставлено многое, меняется образ мышления, сам взгляд на мир претерпевает изменения. Если раньше Люцифер недолюбливал одинаково что ангелов, что низших демонов с непризнанными, то теперь четко знал, что он не возьмет в союзники белокрылого, когда будет планировать нечто масштабное. И причина вовсе не в брезгливости — просто в Аду его знали и боялись ослушаться, в то время как Небеса считали себя независимыми чуть ли не от всего на свете. Сам Шепфа был для них не указ, если вопрос был решен волей серафимов. Что видел в них демон? Отнюдь не свет разума, всепрощения и размышлений об общем благе. Он видел напыщенных пустозвонов, чьей задачей было еще больше вознестись (хотя, казалось бы, куда выше?). Разве можно брать в союзники того, кто считает тебя и твое царство мусором под ногами? Разве можно довериться существу, которое совершенно точно переметнется на более выгодную сторону при первой же возможности?.. Владыка Преисподней бы в век не ввязался в возню ангелов, если бы на сей раз она не была проблемой всех. А Люцифер был обязан защищать интересы своего народа.

Именно поэтому он старался пропускать мимо ушей комментарии Ребекки, за которые в другой раз уже давно бы вырвал язык и обжарил до хрустящей корочки, а после скормил бы Церберу. Отчасти, он понимал причины её поведения. Она не привыкла показывать слабость, чтобы кто-то видел её такой, какой она была теперь — слабой, практически беспомощной. Одна сила воли и неуёмное желание жить заставляли её двигаться. Люцифер понимал её боль, пусть и не скажет слова поддержки. Он знал на себе, каково это, отскребать себя с самого дна, искать причины не пасть духом, чтобы увидеть новый рассвет. Демон помнил свои мотивы, повторял их каждый раз, как мантру, когда хотелось вздернуться. Но нынешний бой не его, он — всего лишь оруженосец, запасной выход на случай, если что-то пойдет не так. Он может лишь поспособствовать, создать условия, но решающий шаг не за ним. Пока.

Он знал, что подвох будет — естественно, знал, он же не идиот и не желторотый птенец, не имеющий представления о реальном мире. Небеса не торопились раскрывать свои секреты — и их главное хранилище то лишь подтверждало. Ослепительно белый свет обжигал, кусался как маленький дикий зверек, которого поймали и взяли на руки. Этот свет прожигал саму суть Люцифера — темную, злорадную. Очень скоро красной была не только радужка, свет обжигал глаза, отчего взгляд Люцифеа налился кровью в прямом смысле этого выражения. Невидимая, но осязаемая преграда не давала шагнуть ближе, словно намекала, мол, это территория святейшего Шепфа, а тебе, безбожник, здесь делать нечего. Демон считал мгновения, когда на том конце вновь появится силуэт Ребекки. Да, она дала обещание, но мог ли он довериться словам ангела? Едва ли. Рядом с Люцифером стояла свита из приближенных и самых доверенных лиц, которые хмурились, моргали и всячески пытались укрыться от разъедающего света за полами длинных плащей. Однако, кровавые слезы катились и по их лицам.

Сложно сказать, что именно ощутил Люцифер, вновь увидев Ребекку с мечом наперевес. Облегчение? Наверное. Теперь последний этап приготовлений остался позади, они могут приступить к исполнению задуманного. Впереди ожидал единственный возможный шаг… и он будет сделан. Что он с собой принесет? Этого повелитель Преисподней знать не мог.

Легкого взмаха рукой достаточно, чтобы на помощь серафиму бросились сторонники Дьявола. Но еще до того, как до неё успели добраться, ангельский силуэт растаял в воздухе. Люцифер пкачнул в воздухе двумя пальцами — и меч света тут же подняли. Демон был недоволен, но вслух не произнёс ни слова недовольства. С задумчивым видом он велел достать заговоренную карту, по которой очень просто было отследить перемещения носителя ошейника. Возможно, это было излишним — Ребекка слаба, ей недостает сил, чтобы даже сокрыть свою энергетику, которая давила, будто распирала её изнутри. А демон хорошо знал вкус её энергетического шлейфа, вплоть до малейшего оттенка и полутона. Он мог отыскать её с закрытыми глазами, опираясь только на собственные инстинкты. Но тянул время… Зачем? Тогда он и сам не до конца понимал, как-то растерянно обернулся и взглянул на свиту, однако в следующий миг взгляд приобрел прежнюю твердость.

Возвращаемся, — произнес Люцифер, — здесь делать больше нечего.

Дуновение ветра сдуло всю темную братию. Через несколько секунд на территории Света никого не осталось.

Do you remember all the sounds, when I found you by the lake
And how the water seemed to call your name?

Смертные всегда боялись кровавой луны, считая её предвестницей чего-то ужасного. Пожалуй, не найти лучшего времени для проведения обряда, который либо разделит темного духа и ангела, либо уничтожит всё живое на много миль вокруг себя. Так символично и смешно: кровавая луна будет светить не для человечества с их мелкими прегрешениями, а решит судьбу бессмертных. Оставалось только вернуть главное действующее лицо. Какое-то время Люцифер стоял за спиной Ребекки молча, не вышагивая из стороны в сторону, готовясь к броску, а будучи простым безмолвным свидетелем. Он не забыл о своем обещании и, если душевные метания заставят Ребекку прибиться не к тому берегу, демон проткнет серафима клинком, который она сама же и достала… так по-идиотски просто и парадоксально. Уокер металась, сомневалась в правильности своего пути, и в этот момент Люцифер увидел не непоколебимого доблестного серафима, который всегда впереди всех, всегда уверена в своих действиях и готова вести за собой хоть всё воинство Небесное. Он видел женщину, которая не знала, где отыскать поддержку, а потому обращалась к последнему, кто мог помочь — к Создателю. Демон вдруг увидел в ней прежнюю смертную, сердце которой разрывалось на части. Она нуждалась… в чем? В утешении, в пустых заверениях, что все будет хорошо?.. Увы, Люцифер не был способен на подобные поступки, просто не знал, как это делается.

Не будь эгоисткой, Ребекка.

До этого он стоял тенью, но теперь заговорил. Под мантией демон держал ладонь на рукояти клинка, но решил поговорить зачем-то. З а ч е м ? Проще всего всадить острое лезвие в спину, пока она этого не ждет. Совсем как Вики когда-то… От мысли о младшей Уокер, внутри что-то дернулось, но не с сожалением как раньше, скорее неприятно, как порой ломит давно заросший перелом. Внезапно неизвестно откуда совершенно ясно пришло осознание, что он не позволит сдаться Ребекке. Уокеры слишким много пожертвовали в войне с полукровкой, еще одна жертва ни к чему. Люцифер не был мастером переговоров да и нашептывал прежде исключительно плохое, но теперь от его умения убеждать (не применяя данную от рождения способность) зависела жизнь… и не какого-то бесполезного червяка с земли, а серафима, которая заслужила этот мир, но заслужил ли мир её?.. Повелитель Ада подошел ближе. Стуча подошвами сапог, он поднялся по каменным ступенькам и опустился рядом с Ребеккой. Он взял её лицо в ладони, заглянув в глаза глубоко-глубоко.

Смотри на меня. Смотри! — почти грубо потребовал он и встряхнул её. — Мы сделаем то, что дóлжно.

Демон сжал худенькую ладошку. Так, кажется, делают, люди?

Никто не скажет тебе “спасибо”, не поблагодарит за то, что несешь на себе тяжкую ношу, которая забирает всё. Знаешь почему? Мы сами выбрали эту судьбу, это мы стремились к ней всю прежнюю жизнь. Сами воздвигли башню и собственноручно в ней же себя замуровали. Не смей говорить, что тебе тяжело, Ребекка Уокер… Не смей.

Между тем, Люцифер протянул руку женщине, словно приглашая сделать последний шаг вместе.

Тем временем заканчивались последние приготовления к ритуалу. Провести его требовалось не где-нибудь, а в священном месте для верующих — на горе Синай, где в незапамятные времена Шепфа разговаривал с Моисеем. Вершина этой горы стала местом силы, именно там предстояло закончить существование известных цивилизаций или же спасти их. Время замерло, стоило бессмертным ступить на землю. 23.55 отобразилось на часах, когда остановились облака, а свет луны перестал мерцать. Алтарь, куда требовалось поместить Ребекку, был расчищен от песка и смазан кровью, которая высыхала сразу же, как только касалась поверхности камня.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

14

Я хотела снова стать ж и в о й.
Я хотела быть кем-то ещё.


[indent]Ребекка Уокер привыкла решать все свои проблемы самостоятельно, не полагаясь ни на кого, потому что непреложную истину "Помоги себе сам" никто не отменял. Нельзя доверять даже своим, ведь тот, кто кажется твоим другом, без зазрения совести всадит нож тебе в спину, стоит тебе только отвлечься или наивно доверить тыл не тому человеку. Серафиму же пришлось довериться самому Дьяволу. Скажем так, не лучший вариант для помощи, учитывая специфику его деятельности. Демоны весьма искусны во лжи, едва ли достаточно прямолинейные и горделивые ангелы могут сравниться с ними в этом. Впрочем, на своих белокрылых собратьев Уокер похожа не была ни характером, ни повадками, ни взглядами на многие вещи в этом мире. Она была готова принимать такие решения, которые совершенно противоречат канонам, по которым живёт ангельская братия. Ребекка была слишком по-человечески подвержена грехам, которые ангелы и, тем более, серафимы, в себе отрицали, и гордыня — самый главный из них. Единственное, чем она, пожалуй, достаточно сильно отличалась от иных серафимов, так это то, что женщина не отрицала в себе ту гордость и высокомерие, которые белокрылые принимают как данность, даже не смотря на то, что Отец в своих заветах ненавидит гордыню, которую не даром приписывают к одному из семи грехов. Уокер же, как прежде смертный человек, давно приняла в себе этот грех, трансформируя его в черту характера, хоть для окружающих и не всегда приятную.
[indent]Для всех она та ещё заноза, которая доставляет немало проблем и Ребекка это прекрасно знала всегда. Знала, но ни на миг даже не думала о том, чтобы как-то изменить мнение окружающих о себе в лучшую сторону. А зачем? Собаки лают, караван идёт. Для Серафима было важно лишь уважение, пусть и сквозь зубы, и признание её заслуг, которые женщина выгрызла собственными зубами, лишь хватаясь за все те возможности, которые ей подкидывала жизнь, будь то знакомство с советником Торендо или роман с ангелом Фенцио. Впрочем, последнее даже романом назвать нельзя было, ведь для тогда ещё непризнанной, он был скорее наставником или другом, как мужчину она его не воспринимала [как оказалось, не зря, словно чувствовала что от мужчины в нём лишь гендерная принадлежность], а любовные письма принимала с прохладным снисхождением, ничего не обещая взамен. Уокер в принципе не собиралась смещать престола и, по сути, не её вина в том, что это случилось, но так бывает, кто-то идёт вперёд, а кто-то оказывается недостаточно силён и упорен для этого.
[indent]Упорству Ребекки Уокер можно было только позавидовать. Она всегда добивалась своего, шла к намеченной цели и вставала даже тогда, когда многие уже стоять не могли, но всё происходящее сейчас, было выше её сил. Её разрывало на части не только от боли, но и от переизбытка собственных эмоций, которые она прятала за каменными стенами, которые демон разрушал изнутри вместе с её телом. Обида, горе, сожаление, ненависть, боль утраты, так много всего того, что она душила внутри себя и дарила окружающему миру едкую ухмылку с колкими холодными фразами, вместо самой себя. Да и кого бы это волновало? Никому не нужны чужие чувства и переживания, никого не волнует даже твоя смерть, если ты ничего из себя не представляешь. Впрочем, если раньше она была никем, то теперь её смерть может всколыхнуть сами Небеса, ведь Ребекка единственный Верховный Серафим и после её кончины, за это место может развязаться не самая приятная война между своими же. Всегда уверенная в своём положении, теперь она даже жалеет о том, что не имеет преемника, что упростило бы задачу. Но её ждёт Небытие, оттуда уж точно не возвращаются и там не ждёт третий шанс.
[indent]Ей не нужно было сочувствие или слова поддержки, ведь в конечном итоге, это всего-лишь слова. Зачастую пустые, не несущие в себе какого-либо смысла и сказанные, разве что, из вежливости. Ей жизненно необходимо было ощущение твёрдой почвы под ногами и наличие того, кто может встряхнуть и напомнить о том, ради чего всё это было, ради чего она все эти годы шла вверх и ломала себя. Самое удивительное то, что этим человеком [ладно, пусть чисто технически вовсе не человеком], оказался Владыка Преисподней. Она сама не понимает от чего солёные слёзы градом катятся по щекам, омывая ладони Дьявола на женском лице, но от чего-то сейчас она не думает о том, насколько унизительно выглядит перед своим потенциальны врагом, а может просто не чувствует в Люцифере своего врага. Тонет в его решительных алых глазах, а требовательный голос эхом звучит в голове, заглушая отголоски ехидства другого демона, который уж точно никогда не станет ей другом. А ведь он прав, как бы страшно или иронично не звучали его слова. Она сама выбрала путь Серафима и должна была понимать, понимала, что будут последствия её выборов и, видимо, это и есть они.
[indent]Давай, Ребекка, возьми себя в руки! Ты ведь эти месяцы мучалась не для того, чтобы в последний момент сдаться! Ещё немного и твои мучения закончатся, будет легче дышать и думать, — она мысленно уговаривала себя Серафим, как будто это в действительности могло помочь. В какой-то момент её взгляд меняется, боль и растерянность уходят на второй план, уступая место решительности. Уокер едва заметно кивает и из последних сил хватается за протянутую руку Люцифера, совершая этот последний шаг.
[indent]Она не ощущала ровным счётом ничего, кроме дичайшей усталости, как моральной, так и физической. Земля смертных на египетской горе Синай встретила звенящей тишиной, кажется, даже само время остановилось. Кровавая луна словно укрывала мир алым покрывалом, предчувствуя, что вот-вот прольётся свежая кровь, окропив давно позабытый людьми жертвенный алтарь. Разве таким она видела свой конец? Отнюдь. Вздрогнула и с засевшим в разноцветных глазах страхом обернулась на Люцифера, подтолкнувшего её под руку к жертвенному камню. Естественно, не без его помощи Ребекка оказалась лежащей на алтаре, каждой клеточкой ощущая исходящий от камня могильный холод. Она осталась одна. В окружении демонов и с демоном внутри. Потерянная, напуганная, но всё ещё не лишившаяся решительности довести всё до конца. Если честно, раньше ей казалось, что решиться умереть будет проще, но ещё никогда она не хотела жить так сильно, жалея о том, что имея такие возможности, так ни разу и не сбежала ото всех, чтобы побывать на самой высокой точке планеты и нырнуть в прозрачные воды океана, не пила вкуснейшее вино в милом ресторанчике с видом на Эйфелеву башню и ещё столько всего не пробовала, о чём со стыдом могла бы сожалеть. Впрочем, поздно сожалеть.
[float=right]https://i.imgur.com/mIxdNM5.gif[/float][indent]— Люцифер, — тихо позвала женщина, пальцами обхватывая запястье мужчины и чуть потянув на себя, призывая наклониться ближе, не хотелось чтобы кто-то ещё слышал то, о чём она сейчас скажет, это слишком личное, — что бы ты обо мне не думал и кем не считал, я хочу чтобы ты знал, — чуть дёрнув его на себя, чтобы склонился ухом к её губам, ещё тише прошептала, чтобы слышал лишь Владыка Преисподней: — самое дорогое, что было в моей жизни... любовь, — чуть улыбнувшись, она потянулась к своей шее, вытаскивая испод ткани платья перстень на тонкой цепочке, который одним движением сорвала и вложила в руку Дьяволу.
[indent]— Оно принадлежало Винчесто, — тут же поясняет она, не сумев сдержать сбежавшую от уголка глаза по виску слезу, — там прядь его волос - это всё, что у меня осталось от самого дорогого, что было в моей жизни, — да, наверное, это должна была быть Вики, но увы, матерью Ребекка Уокер была всего-лишь пять лет, а любовь к мужчине от которого отказалась, пронесла с собой годами.
[indent]Теперь всё зависело лишь от Владыки Ада, которому предстоит понять, солгала Ребекка Уокер или нет, и всё же в её жизни было что-то действительно более важное, чем власть и всё то, чего она добилась.

Отредактировано Rebecca Walker (2021-01-20 20:37:47)

+1

15

Кто он такой, чтобы судить? Не ему взвешивать души на чаше весов и решать, кто отправится в вечные сады, а кто прямиком в Пекло. В жизни Люцифера не было ничего абсолютного, как не существует абсолютного зла или добра. Всё относительно и зависит от того, с какой стороны посмотреть. Ведь нередки случаи, когда серийные убийцы оказываются заботливыми любящими отцами, а кардиналы Святой церкви извращенцами, растлевающими детей. Сам Люций, хоть и был Дьяволом, по факту не был последним мерзавцем, плюющем на всех и на вся [пусть именно так и выглядел внешне]. У каждого имелось что-то настолько ценное и личное, что может уничтожить, если станет достоянием общественности. И это требовалось охранять, если нужно, вгрызаясь в глотку соседу. Некоторых скелетов из шкафа лучше и вовсе не доставать, чтобы сохранить мир в том виде, в котором он существует сейчас.

Иногда Люцифер просто отключал любые проявления эмоций вместе с человечностью в себе. Он становился истуканом, пустым внутри, но с виду все тем же демоном. Так проще было делать то, что требовалось, проще думать рационально, не обращаясь к чувственной стороне. Если рубить головы, согласитесь, лучше не вспоминать, что у казненного осталась семья и дети, которых ты обрек на незавидное существование. В случае с Ребеккой происходило нечто подобное. Вопреки всему, Люций не испытывал к ней лютой ненависти, не винил в действиях, совершить которые она была обязана просто потому, что того требовала занимаемая должность или было некому сделать решительный шаг, и видел в серафиме скорее собственное отражение, пусть и с дурацкими золотистыми крылышками за спиной. Он понимал, чем она руководствовалась, о чем думала, принимая то или иное решение. Наверное, во всей вселенной осталось всего двое, кто может предугадать мысли другого, потому что оба находились в схожих обстоятельствах, хоть и с противоположных сторон. И вот, стоя на краю мира, когда впереди ждет бездна, жрецы Света и Тьмы встретились на алтаре высшему благу. Слишком многое уже положено, многое еще предстоит отдать.

Однако владыка Преисподней был удивлен — как могла Верховный серафим существовать в дне сегодняшнем, грезя о прошлом? Если все надежды и чаяния остались позади, какой резон двигаться вперед? Демон готов был выкрасть трон из зала правления Цитадели, обмануть самого Шепфа, но любовь..? Так банально, просто и так обыденно... Люцифер забыл смысл этого слова, ощущения, которыми оно наполняет; для него любовь стала одним из первых подношений идолу власти. Он и не воображал, что когда-то сможет вновь позволить росткам этого чувства прорасти в душе, слишком странно это было бы. То, что отобрано однажды, не может вновь взяться из ничего. Но Ребекка?.. Он посмотрел на неё задумчиво, будто домысливал смысл несказанного. Люцифер всегда думал, что серафим выбрала сторону вопреки склонности, потому что Свет обещал большее. Он привык видеть в Ребекке кого-то не столь отличного от него самого, но выходило весьма по-ангельски, если черпала силы она в любви. А он? Люций озирался вокруг, видел чаяния других, но тщеславие и желание откусить сверх положенного двигало им, а над головой в прямом и переносном смысле как путеводная звезда виднелась непризнанная, которая смогла добиться своего. Если она каким-то образом сумела, имел ли право раскисать и жаловаться на судьбу сын Сатаны?..

Раздумья ещё какое-то время не сходят с его лица, но демон не задает вопросов. Всё, что требовалось для ритуала, Ребекка уже сказала. Молча кивнув, он взял в руки кулон, взгляд ненадолго задержался на вещице, а после переметнулся на свиту. Жеста рукой хватило, чтобы прогнать остальных демонов и остаться на пустыре вдвоем. Всё, что произойдет после, не предназначено для чужих глаз, это станет их общим секретом, даже если на месте проведения обряда потом найдут обуглившиеся тела. Своё решение демон принял — он остается, несмотря на возможные последствия, но слуг своих толкать на верную гибель не станет, излишне это. У Ребекки не было причин лгать, сейчас, когда от слов зависело будущее, находясь одной ногой в небытии, какой резон ей таиться? Но отчего-то хозяина Ада не покидало ощущение недосказанности, что-то было не так. Хотелось бы сказать, что он знает серафима недостаточно и запросто может ошибиться, однако Люцифер привык доверять чутью, которое выручало не раз.

Вопреки предчувствию, Люций берет в руки древнюю тяжелую книгу. Кулон Ребекки он помещает в выдолбленную из камня чашу, затем открывает нужную страницу и, сделав вдох, начинает читать. Если до этого вокруг была тишина, то теперь срывается ветер, который с течением времени всё усиливается. В воздух поднимаются миллионы песчинок, которые мешают дышать, залепляют глаза, не давая прочесть следующее слово. Люцифер достает амулет, который разгорается пурпурным светом прямо в руках. В зоне цветного света нет пыльной бури, и это позволяет продолжить. Прежде спокойное небо оживает, и облака начинают быстро бегать по небосклону, словно их сняли в ускоренной записи. День сменяет ночь и обратно. Раз за разом за плечами Люцифера восходит солнце, всякий новый цикл становясь всё горячее. Спину жжет. В какой-то момент мантия возгорается от температуры и полыхает прямо на демоне, но он не прекращает, до финала совсем скоро. Знакомого серафиму козлика также привели к месту событий, он мечется на привязи и блеет изо всех сил от страха. Природа сходит с ума, будто противясь действу, которое разворачивается на вершине горы. В момент кульминации Люцифер должен перерезать животному шею и окропить кровью алтарь, завершая ритуал. Он готов был перейти к последнему штриху, как вдруг взгляд перемещается на Ребекку. Почему он не слышит чужого голоса, почему не видит борьбу сущности, засевшей в серафиме?.. И тут до Люция доходит смысл её игры… Если он оторвется, энергия, витающая в воздухе вокруг, рванёт и случится то самое, чего они боялись. Вместо этого демон подходит ближе к женщине. Сделать это не так просто, ноги обгорели до костей, а регенерация не сработала. Опаленной ладонью он касается головы Ребекки, посылая ей картины, уносящие подальше от этого места.

Я знаю, что ты задумала.

Вдруг камень на библейской горе перестал существовать. Вокруг цветущие луга, приветливо светит солнце, ветер холодит открытые участки кожи, а вдалеке поют птицы. Люцифер всё также в черном, но облик его отличается от нынешнего, с закатанными до локтя рукавами рубашки он скорее напоминает прежнего ученика школы. Ребекка в белом. И вместе они как инь и ян, Свет и Тьма, пламя и вода.

Я не увидел смысла в твоей борьбе, как ни пытался, — признался демон, заглядывая в глаза ангелу и убивая прядь выбившихся черных волос ей за ухо. — Ты думаешь, что осталась одна, в гордом одиночестве против всего мира. Но знай, что с Ада почти не видно звезд, кроме самой яркой — той, кто когда-то была непризнанной.

Люцифер смотрит ей в глаза и берет за обе руки.

Помни, находясь на Небесах, что снизу за тобой всегда кто-то наблюдает.

Он наклонился ближе и поцеловал её в щеку коротким, почти невесомым поцелуем. Хотелось большего, но Люцифер сдержался, опасаясь потерять контроль за видением и событиями, происходящими в действительности.

Если бы мне было всё равно, стал бы я подвергать себя такой опасности? — и усмехнулся совсем не злобно.

Между тем, реальность тянула обратно в свои сети. Разница между фантазией и действительностью была колоссальна, спокойствие и размеренность тут же сменились шумихой, но к этому надо было вернуться, потому что таково настоящее.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

16

p.s. sorry, i love you


[indent]Ты солгала. Противный неестественный голос хохочет в голове, словно безумец бьющийся в эйфории, радуется что добился своего. Может, так оно и было, она ведь так и не сумела до конца признаться самой себе, кого же любит на самом деле, к кому тянется алый кровоточащий комочек в груди и при виде кого стучит быстрее, гудя эхом в висках. Проще и логичнее было допустить, что в её сердце и душе ещё теплится светлое чувство к тому, кто давно уж канул в Небытие, чем позволить себе думать что подобные чувства у неё могут быть к тому, кто по странному стечению обстоятельств всегда оказывается рядом. Её бесят его наглые ухмылочки и как бесы пляшут в алых глазах, но каждый раз, когда он оказывался ближе положенного, мурашки овладевали её телом, а от нахального взгляда сверху вниз, в силу того, что она на порядок ниже его по росту, Уокер и вовсе дышала через раз. Благо, её самообладанию можно было дать Оскар, потому как всякий раз она демонстрировала лишь насмешку и привычное безразличие, граничащее и раздражением. Это фиаско, имея всё, чего хотела и могла хотеть в принципе, не иметь возможности любить того, кого хочется. А ещё, у него были чувства к Вики, да и её дочь была не безразлична к сыну Сатаны. Чёрт побери, похоже на какой-то глупый мексиканский сериал, в который Ребекка не собиралась превращать их жизнь.
[indent]Ребекка прекрасно помнила, чем закончился последний роман ангела с демоном, она хорошо узнала и усвоила эту историю, ведь она потомок этой запретной любви. Да, она была эгоисткой, но заткнула в себе это чувство, не позволяя подвергать опасности ни себя, ни того, от чьего присутствия ей дышать становится труднее. Да и ей не восемнадцать лет, чтобы бросаться в омут с головой и на весь мир вопить о своих чувствах. Она привыкла любить тихо, молча, так, чтобы никто даже не помыслил о том, что Ребекка Уокер вообще знает, что такое любовь. Да, знает. И это стало проблемой для неё. Уокер думала, что давно решила эту проблему, наивно полагая, что она решается так же, как и все остальные задачи — математически, с просчитыванием всех ходов наперёд и предположением видимого исхода. Серафим так привыкла и эта стратегия всегда выводила её в дамки, но с любовью, настоящей любовью, такое не сработает.
[indent]Её собственные страхи и убеждения сейчас работали ей в минус. Для Ребекки умереть было менее страшно и мучительно, чем признаться в своих чувствах кому-либо, а потому если это и произойдёт, то объект её неровного дыхания может быть уверен, что это самая чистая и искренняя правда из всех. Не надуманное, не спонтанное, а хорошо обдуманное чувство в котором сомнений не возникает, но признание может очень дорогого стоить. Это то самое чувство, которое не требует ничего взамен, ему не нужны поступки и доказательства в подлинности, оно где-то маленьким комочком сжимается внутри и дрожит от страха быть раскрытым, высмеянным, отвергнутым и наказанным за одно только своё существование. Шепфа не допустит повторения той истории, тем более между главами Небес и Преисподней Да и сам Люцифер едва ли воспримет всерьёз её отношение к нему, скорее подумает, что Уокер реально сошла с ума от вскружившей голову власти и демона, сидевшего внутри. Впрочем, иногда ей именно так и кажется.
[indent]Надеялась, что крупиц её любви и тёплых воспоминаний об Адмироне Винчесто хватит для ритуала. Надеялась, что тот о ком горит её сердце сейчас — не будет иметь к этому никакого отношения, не пострадает по многим причинам, важным не только для неё, но и для мироздания. Ты не нужна ему, Ребекка. Ты никому не нужна. Вокруг тебя умирают те, кто тебе дорог... Винчесто, Вики... ты ведь не хочешь, чтобы сын Сатаны стал следующим? — Голос демона звучал вкрадчиво, проникал в самую душу, заполнял сознание, заставляя верить ему, ведь всё походило именно на то, что вина во всех этих смертях лежит на Ребекке. Эта тёмная сущность забралась слишком глубоко в неё, словно проросла корнями, заполняя собой и пробуждая в некогда храброй и стойкой женщине, самые жуткие страхи, что глушили в ней желание жить абсолютно противоположным, о котором и помыслить грешно. Демон не буянил, потому что медленно, но верно подталкивал Серафима к тому, что ему было нужно, а силы сопротивляться у неё были на исходе. Да и кому это нужно? Весь этот ритуал — чистой воды авантюра, никто не был уверен в том, что мир не разлетится на куски, всё живое не сотрется в прах, а единственный кто останется жить и править на пустыре, упиваясь своей местью Шепфа — Мальбонте. Н и к о г о не останется.
[indent]Её глаза были устремлены к небу, что забурлило тёмными густыми облаками, словно океан в шторм, время дня и ночи сменялось словно быстро раскрученный калейдоскоп, а она, примирившись с уготованным исходом просто ждала выбора, который сделает Правитель Ада. В голове звучал противный смех, который даже звуки порывистого ветра не могли заглушить. Маль сидел внутри в предвкушении, ждал что вот-вот они оба сделают то, что ему нужно и он, наконец-то, будет свободен, весь мир ощутит на себе всю силу его гнева и уже точно никто не сумеет его удержать. Но вдруг, всё стихло, когда неестественно горячая ладонь Дьявола коснулась женской головы, Ребекка вдруг так легко и свободно вдохнула, вновь ощущая себя полноценной и чистой, владеющей собой, но понимала, что это всего-лишь иллюзия. К сожалению.
[indent]Смысла уже нет ни в чём, тем более в борьбе, ведь конец и так ясен, — тихо шепчет Уокер, крепче сжимая его руки, а лбом своим касаясь лба Люцифера. Так просто и так... по-человечески, что ли, но было в этом жесте столько боли, сколько ни одни слова передать не сумели бы. Ангел столько хотела бы сказать ему, коснуться его ближе и дольше дозволенного между двумя противоположностями. Сердце в груди трепетало так сильно и отчаянно от его слов, но Ребекка не нашла в себе смелости сказать обо всём том, что она ощущает, не смотря на то, что от этого возможно зависит её жизнь. Она смирилась. Сломалась, если хотите. Шепфа не позволит им быть вместе и, как на зло, появится именно тогда, когда это абсолютно не нужно, вместо того, чтобы спасти своих детей сейчас, когда весь мир в нём нуждается больше, чем когда-либо.
[indent]— Я хочу, чтобы ты жил, — её слова эхом разлетелись, заглушаемые рваными порывами ветра, возвращая в кошмар наяву, как бы сильно ей не хотелось остаться там, в цветущих садах, где пахнет сладким мёдом и лавандой, где ей тихо и спокойно, где есть тот, с кем ей тепло и уютно. Но она благодарна и за короткую иллюзию, за то, что он хотя бы попытался её спасти.

[indent]Её бледная рука, больше походившая на кости, обтянутые белой кожей, потянулась к мужскому лицу, ложась на шершавую от щетины щеку, мягко поглаживая ту большим пальцем, а тонкие губы тронула немного уставшая, но полная теплоты улыбка.
[indent][float=right]https://i.imgur.com/ROLsQps.gif[/float]— Возьми ангельский клинок и сделай то, что должен, — хриплым голосом прошептала ангел, но Люцифер должен был её услышать. Её взгляд скользнул по мужскому лицу, останавливаясь на губах, на которые она так часто смотрела, допуская в свой разум греховные, неправильные мысли. Если она всё равно умрёт, то почему нет? Спонтанное решение само собой пришло в голову, но кажется, эта идея сидевшему в ней паразиту не понравилась.
[indent]НЕТ! Нет! Не-е-ет! — Игнорируя полные ненависти вопли в своей голове, Уокер притянула к себе голову демона за затылок и коснулась его губ своими. Если после этого весь мир разлетится на куски, то так тому и быть.

+1

17

Мир сходил с ума прямо на глазах. В вихре, что охватил кольцом, отделяя ангела и демона от всего сущего, смешалось прошлое и будущее, многовековой песок и запах зеленой травы из призрачного видения. Всё должно закончиться здесь и сейчас.

You keep telling me that I am free to go
But I'm addicted to you…

Темным не положено сомневаться, любая, даже самая абсурдная, мысль воспринималась как план к действию. Сколько себя помнил, Люцифер проверял границы дозволенного, преступал черту, нарисованную кем-то, чтобы увидеть, что находится за ней. Тяга к неизведанному в итоге сделала его тем, кто он есть. Глядя на прошлое с высоты нынешнего положения, демон понимал, что все предпринятые действия были не напрасны. Потеряв какую-то часть себя [и одному Шепфа известно, насколько эта часть велика], взамен Люций получил то, к чему всегда стремился. И, оказавшись на вершине, доволен ли он? Счастлив ли от осознания, что впереди ожидает холодная вечность, пугающая своей безучастностью ко всему?

Вызывая Ребекку в мираж, он не надеялся встретить хоть какую-то ответную реакцию. Задачей Люцифера было встряхнуть серафима, заставить увидеть скрытое, что не бросалось в глаза при первом осмотре. Если глядеть на вещи всегда с одного угла, восприятие искажается. Далеко не обо всём принято говорить, не каждая догадка становится озвученной и, увы, не всякое желание может быть исполнено. Смысл есть во всем, пока ты дышишь, пока способен сделать шаг. Нельзя останавливаться на полпути и расклеиваться, ведь войны выигрывает, подчас, не сильнейший, а самый терпеливый. Однако воля Ребекки иссякла, а её голосом говорил кто-то другой. Люций качал головой, отвергая смирение. Плыть по течению — это и есть верная смерть духа; принимать всё, что посылает судьба, и уповать на милость Всевышнего — не это ли рабское мышление, столь свойственное смертным? Но Уокер давно не человек, она поставила на колени Небеса, так что пусть не прикидывается слабой женщиной, не способной выиграть схватку с каким-то паразитом!

Нет, нет, нет. Вокруг бушует стихия, в то время как демон абсолютно потерян внутренне. Недосягаемое создание света спустилась с пьедестала и оказалось настолько близко, что можно прикоснуться и почувствовать, что она сотворена не изо льда и не из камня — она живая, такая же как и все. И теперь, только дотронувшись до того, о чем и помыслить не мечтал, Люцифер должен отречься?.. Всё его естество встало на дыбы и противилось этой затее, губы продолжали нашептывать слова из древней книги, а в уме был лишь пьянящий вкус её поцелуя. Нет. Он не в силах оторвать меч от земли и замахнуться. Знает, что должен, но руки не слушаются. Если убить Ребекку теперь, то у вселенной появится ощутимый шанс на избавление от злой части полукровки. Что значит одна жизнь в рамках мироздания?.. Ну же, Люций, думай о подданных, ты ведь и раньше принимал подобные решения, практически не колеблясь перед свершением приговора. Ты ведь обещал...

Почему так сложно сдержать слово? Отчего Проведение вновь сталкивает лбом со всем миром и надеется, что голова демона не треснет? Что ещё он должен сделать, чтобы Всевышнему, наконец, наскучило проверять его на прочность? Вдруг сами собой в сознание прокрадываются мысли о младшей Уокер. Вики навсегда останется в памяти легким светлым воспоминанием. Но в отличие от себя-вчерашнего, Люцифер-сегодняшний смотрел на случившееся более… спокойно что ли? Когда-то Вики взломала замки и распахнула двери, впустив в затхлое нутро свежий ветер, который заставил почувствовать под ребрами бьющееся сердце, испытать к кому-то нечто, помимо равнодушия или отвращения. Уокер-младшая научила, как может быть, но сейчас в чертах её, нарисовавшихся в памяти, совершенно точно Люцифер видел отражение Ребекки, мало отличную внешне версию серафима с земли. Тогда на поле сражения у сына Сатаны не было выбора, он отыскал бы лазейку, если бы она существовала, но увы… На некоторые потери нужно заставить себя смотреть как на вынужденные. Одни приходят в этот мир, лишь чтобы выполнить крохотное предназначение, после чего исчезают. Надо думать, что дела Вики оказались выполнены, а потому ей суждено было уйти. Чего не скажешь о Ребекке. Вслед за этим голову наполнили сотни мыслей одновременно, которые роились словно пчелы и отметались одна за другой. Абсолютно точно для себя демон понял, что не отступится, не пойдет на попятную и не скроется за оправданиями, мол, не суждено.

Глаза закрыты. Клинок занесен над головой, ведь когда не видишь, так проще, как говорят... В следующий миг Люцифер роняет ангельское оружие и поднимает веки. Боли больше нет. Огонь не кажется испепеляющим, хоть и по-прежнему заставляет тлеть одежду и плавит кожу. Лезвие пролетает совсем близко к телу и отрезает часть перьев с крыла демона. Какое-то время три алых перышка кружатся в вихре, затем одно падает в церемониальную чашу, куда ранее был брошен брошен перстень, снятый с шеи серафима. Пролилась кровь козленка, брызгами испачкавшая все вокруг, растекавшаяся змейками по расщелинкам. В ту же секунду песок, до этого круживший в воздухе, резко останавливается и падает на каменистую почву.  Люцифер успевает задаться вопросом: “А что теперь?”, прежде чем уши режет гул, взявшийся из ниоткуда. Демон закрывается руками, стараясь уменьшить воздействие звука, но он проникает в подкорку, отражаясь там в тысячу крат. Властитель Преисподней бросает взгляд на серафима, прежде чем падает на колени и корчится от невыносимой звуковой амплитуды на земле. Этот гул пронизывает все тело, запускает щупальца в мысли, сканирует и считывает их. На сей раз Люциферу нечего скрывать, за каждый греховный помысел он готов понести заслуженное наказание. Он переворачивается спиной на твердую поверхность и смотрит на небо. А затем хохочет.

Не ты ли учил любить, Творец?! — Люцифер выкрикивает слова, но они тонут в потоке гула. — “Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга”. А, Отец?

Горечь говорила в демоне. Если любовь — величайшее проявление согласия с законами Шепфа, почему она под запретом для ближайших Его сподвижников? Почему благодать распространяется не на всех и недоступна служителям Равновесия? А как же проповедуемый Им мир и согласие?

Ответа не последовало. В место проведения ритуала ударяет столб нестерпимо яркого света, появившийся свыше. Этот свет ослепляет совсем как тот, у врат Небесных, и Люцифер растворяется в нём.

“мой ангел убит был    м н о й …”

Он не помнит, что было потом. Как плоть превратилась в кровавое месиво с обожженными оглоблями на месте крыльев; как воняло гарью, а песок превратился в стекло; как плавились глаза и обжигало планемем волосы. Он помнит свой первый вздох, сделанный впервые за несколько часов, после того, как регенерация вновь заработала. Люцифер находился на прежнем месте, только день давно сменил ночь, и светило восходило в зенит. Сначала ему показалось, что вокруг на много сотен метров простилается вода, отражаюшая лучи в своей глади, и только потом до него дошло, что прозрачная поверхность твердая.

Ребекка! — молнией пронеслось в сознании. — Ребекка! — воскликнул демон, затем тут же поднялся на ноги и направился к древнему алтарю, опустевшему ныне.

Сердце ушло в пятки. Переваливаясь с одной непослушной ноги на другую, он ковылял вперед, падая и снова поднимаясь. Добравшись до места, Люцифер увидел, что место ритуало оказалось под колпаком из расплавленного песка. Он долбил по нему кулаками, взывал к серафиму по имени, но она не реагировала. Тогда Люций подобрал тот самый перстень Винчесто, надел его на палец и только после этого стекло треснуло. Медленно, отламывая куски и отбрасывая их в сторону, Люцифер пробирался к телу ангела. Наконец, путь расчищен, и он смог взять Ребекку на руки и вытащить из плена. Ощущалось слабое дыхание, замедленный пульс. Демон коснулся щеки женщины, нежно провел по ней костяшками пальцев, отчего-то вновь окрасившихся в красный (так странно). Он не может забрать её. Не может поступить так с Люцифером. Или… может?..

Отредактировано Lucifer (2021-01-26 18:41:05)

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1

18

мне показалось, что я могу свернуться клубком внутри н е г о,
заснуть и никогда не просыпаться;


[indent]Ребекка всегда, всю жизнь старалась быть сильной. Прожигаешь свою юность с маленьким орущим ребёнком на руках, потому что муж на работе и ему в принципе некогда тебе помогать? Ничего, ты сильная, справишься. Возишься с пеленками, стиркой, готовкой и уборкой вместо того, чтобы учиться и планировать своё собственное будущее? Ничего, ты сильная, справишься. Носишь в себе демона, который мечтает уничтожить весь мир, вместо того, чтобы восседать на Троне в Цитадели и заниматься тем, к чему стремилась с первого дня после своей смерти? Опять же, ты же Ребекка Уокер, ты как всегда с п р а в и ш ь с я.
[indent]Но у всего есть предел. У Ребекки он тоже имеется, но если честно, она думала, что несколько позже с ним столкнётся, через пару тысяч ангельских лет, например, когда вечность станет удручающе скучной, а самым интересным развлечением останутся покатушки на драконах. С одной стороны, Уокер сама хотела этой беззаботной вечности на троне в Цитадели, а с другой — зачем ей вечность, если разделить её не с кем? Покрываться пылью и бездействовать тоже не для Серафима и как долго она бы протянула без движения, активных действий и борьбы за новую цель? Сначала, она боролась за уважение и признание заслуг Непризнанных, которые в итоге оказывались ничем не хуже рождённых Бессмертных, показывая прекрасные результаты как в обучении, так и в дальнейшем своём развитии. Потом она боролась за своё место под Солнцем среди Серафимов, чтобы доказать не столько окружающим, а самой себе, что она не слабая, не никчёмная, не сумевшая добиться справедливости за свою незаслуженную смерть, что она может гораздо больше, чем могла даже помыслить будучи смертной и прозябая в серых бытовых буднях. В итоге, борьба привела её сюда, на гору Синай, где теперь решается не только её судьба. В сущности, не этого ли она всегда хотела? Быть значимой, быть важной, решать нерешаемое, воевать даже там, где кажется, что ничто уже не поможет. И самое страшное то, что Уокер так привыкла к этой борьбе, что не видела для себя спокойной и мирной жизни. Даже по окончанию войны с Мальбонте лично её борьба не прекращалась, потому что внутри поселился демон, от которого, как все надеялись, они избавились. Это позволяло ей держаться в тонусе, немного ненормальном, конечно, но всё же.
[indent]А если бы Мальбонте внутри неё не было, если бы всё было тихо и спокойно на Небесах и в Аду? Как долго Ребекка сумела бы жить в этом блаженном спокойствии и не потерять себя? Как долго её сердце могло бы остаться живым, бьющимся и таким же пылающим страстью к борьбе, движению, жизни и приключениям? Она бы не выдержала спокойствия, сошла бы с ума как минимум, потому что одиночество ведёт исключительно к сумасшествию. Власть властью, но человеку нужен человек. От своей возможности быть с кем-то рядом Ребекка отказалась, думая головой, но не сердцем, о наличии которого у себя она и забыла давно. Может Люцифер и прав, она светила ярче любой звезды, увы для всех, но не для самой себя. Чего на самом деле хочет Ребекка Уокер? Ответ прост — того, с кем ей быть нельзя. Того, с кем грех поцелуя познала перед самым концом. И знаете что? Она ни капли не жалеет. Ребекке не о чем жалеть.
[indent]Её сознание растворялось в гуле, что стоял вокруг. В шуме ветра, в россыпи песка, где-то вдали грохочущем громе. Стихия бушевала, а они были в самом эпицентре и одному лишь Создателю известно, каким образом её, такую хрупкую и лёгкую, истощённую ещё не унесло одним сильным порывом ветра. Ей страшно, до мурашек, а в голове вопит злобный голос, слов которого даже не разобрать. Демон рвётся наружу, но она держит, не пускает, и только клетка из женского тела периодически вздрагивает и дёргается, когда демон особо усердно пытается выбраться. Уокер всё это время терпела соседство с ним не для того, чтобы вот так просто выпустить когда они так близки к финалу этой борьбы. Ведь если она сдастся, всё будет напрасно. Она жмурится, когда сильная звуковая волна глушит даже крики в её голове и изгибается всем телом, когда столб света с силой врезается в её тело, а после вырывается из её же глазниц и раскрытого в немом крике рта. Ребекку словно выжигало изнутри. Чистейший свет проникал в каждую клеточку, жалил и обжигал, словно открытое пламя, и женщина могла поклясться, что этот свет мог выжечь из неё абсолютно всё, даже ту демоническую силу, которая травила её столько времени. Но в какой-то момент всё закончилось.
[indent]Боль прошла, словно её и не было, ослепляющий свет сменился более спокойной обстановкой, а Ребекка с трудом разлепила немного пекущие от режущего освещения глаза, которые несколько болезненно, но привыкли к белому цвету вокруг. И сама она была в белом, осматривая свои всё такие же худые, практически костлявые пальцы и вздрогнула всем телом, оборачиваясь на голос:
[indent]— Нет, это не Небытие и нет, ты не мертва. Пока что, — ответил голос, словно читая её мысли. И только сейчас она осознала, что в голове только свои мысли. — Пойдём, — высокая сущность в капюшоне с движущейся иллюзией космоса вместо лица, указывает ей на белую дорожку, чей конец скрывается в густом белом тумане, в который ей предстоит шагнуть.
[indent]— Шепфа, — сдавленно шепчет Уокер, подавляя в себе желание смиренно опустить голову и желая задать ему очень много интересующих её вопросов.
[indent]— Пойдём-пойдём, ты сама всё увидишь, — невидимая сила словно подталкивает её под спину, вынуждая идти следом. Они идут молча, фактически плечом к плечу, а она настолько растерянная и опустошённая, что даже не помнит, что именно хотела спросить. Тишина, на удивление, вовсе не гнетущая, ей впервые за последнее время так необыкновенно спокойно, что в голове невольно возникают мысли о том, что она не против бы здесь остаться, чтобы не ощущать больше той боли и того давления.
[indent]Когда туман рассеялся, её взору открылась лавка, на которой стояла стеклянная посудина, похожая на банку с закрытым широким горлом, а внутри тлел маленький трясущийся огонёк. Ребекка, медленно приблизившись к нему, обернулась к Шепфа с удивленными глазами.
[indent]— Это... Мальбонте? — Как-то слабо верилось в то, что такое чудовище вдруг поместилось в какую-то банку.
[indent]— То, что от него осталось, — Отец кивает головой, но глаз его не видно в вечно движущемся космосе, в который она вглядывалась пытаясь понять то ли его настроение, то ли намерения.
[indent]— Почему ты раньше этого не сделал?! — На заметно повысившихся тонах поинтересовалась Серафим, пальцем указав на сосуд, в котором находилось чистое зло. — Почему нужно было рисковать всем миром, чтобы просто в один момент засунуть его в банку? А как же ритуал? Для чего всё это было? Больше похоже на дешёвый спектакль для одного зрителя, — сердито бубнит брюнетка, нервно расхаживая из стороны в сторону, а внутри всё почти кипело от гнева.
[indent]— Ритуал всего-лишь формальность, — начал он совершенно спокойным тоном и это удивительное спокойствие словно передавалось ей, понемногу гася бушевавший гнев, — это была проверка и ты имеешь полное право злиться, но в какой-то момент я разочаровался в вас, своих детях. Я учил вас любви, призывал быть милостивыми друг к другу, уважать друг друга, а вы посчитали, что власть - это самое важное? Ангелы и демоны, люди, вы все мои дети, но как и всякий родитель я был разочарован тем, что вы не оправдали моих ожиданий, вы предпочли воевать друг с другом и за что? — А ведь и вправду, за что? Что они получили от этой войны, кроме потерь и боли? Они могли просто поговорить друг с другом, но ни заносчивые ангелы, ни вспыльчивые демоны, не могли сойтись за одним столом переговоров.
[indent]— Я умру? — Вдруг, после повисшей, почти звенящей тишины, спросила она.
[indent]— А ты хочешь? — Она буквально слышит в его голосе улыбку и хочет крикнуть во всё горло "Нет!", но слова комом застревают в глотке. — Передавай привет Люциферу и начни думать сердцем, Ребекка Уокер, потому что третий шанс я даю не так часто, — его пальцы касаются женского лба и с немым криком Серафим словно проваливается куда-то вниз.
[indent]Первое, что она слышит, это какой-то стук, затем возня и голос. Такой знакомый, почти привычный и родной, но что-то в нём не так. Нет тех самых едких ноток, насмешливых слов, только зовёт её по имени и почему-то именно из его уст её имя звучит как-то по-особенному.
[indent]— Люцифер, — хрипло шепчет она, от чего пересохшее горло саднит ещё больше и, к счастью, на данный момент это единственное, что у неё в принципе болит. Утыкаясь носом в его грудь, Ребекка слабо улыбается, — от тебя несёт гарью, — а приоткрыв глаза она встречается с его лицом и тихо просит: — забери меня отсюда, куда-нибудь, я дико хочу есть.

+2

19

…my perfect   e n e m y

Страх заставляет отказаться от многого. У каждого имеется свой опыт за плечами, свои демоны таятся в душе, выпускать наружу которых совсем не хочется. У Люцифера также имелось прошлое, полное взлетов и падений. Когда казалось, что дверь в совершенно новый мир внезапно открылась, показав то, что находилось за ней, но со спины подобрался враг — подглядел и увидел слабость. Когда будущее зависит от твердости, уязвимых мест, о существовании которых мог прознать кто бы то ни было, быть не должно. И тогда сын Сатаны захлопнул эту дверь и уничтожил единственный ключ в лице Вики Уокер. Отныне к нему не было подступов, не существовало секретных ходов, не на что стало отвлекаться. Люцифер замкнулся в образе правителя без страха и упрека, не имеющего фаворитов, привязанностей и не скованного обязательствами дружбы. Он остался один, и он был неуязвим.

Владыке Преисподней нельзя ни с кем сближаться — слишком большой риск. Сердце демона оставалось холодным как во время суда, так и в объятиях любовниц. Безучастное ко всему, оно не вздрагивало при взгляде ни на самое большое уродство, ни на неземную красоту — другие качества теперь казались более цепляющими. Черт знает, в какой миг он впервые по-другому посмотрел на Ребекку; неизвестно также когда мысли об этой женщине заполонили голову, заставляя забросить другие дела. Тогда Люцифер решил, что всё это наваждение и вскоре пройдет, если не подпитывать его. А потому демон по долгу не показывался на Небесах, находя занятия в Аду. Он возненавидел Верховного серафима, чей образ преследовал, не отступая ни на минуту. Он хотел испепелить её черты, которые искал в тысячах других незнакомых лиц. Всё напрасно. Одержимость не отпускала. Если бы Люцифер убил ангела, стало бы проще?.. Чтобы избавиться от этой зависимости, кто-то обязательно должен был умереть. Именно с такими мыслями глава Преисподней вызвался на помощь в “недуге” Ребекки. Выиграют они или проиграют — всё равно, главное что ЭТО закончится. Болела не одна серафим. Но в отличие от нее, на облике демона его хворь никак не сказывалась. Он стал разве что более хмурым, чем обычно, мало разговаривал и все больше проводил времени в одиночестве, а в обращении с окружающими ещё более резок. Не важно, умерла бы Ребекка вместе с тварью внутри или же сгинул бы весь остальной мир, включая Люцифера. Чем-то эта борьба должна была закончиться. Он — темный, любой шаг совершается им в интересах собственной выгоды, такова его природа, через которую, как думал демон, не перешагнуть.

What a wicked thing to do to make me dream of you

Отчего же тогда в решающий момент ангельский клинок дрогнул руках? Зачем мозг отчаянно искал иной выход, ведь сделать так, как сказала серафим, было намного проще, и каждый бы получил желаемое… Трудно сказать. Чрезвычайно сложно принять очевидное — Люцифер не хотел. Отказался от ранее намеченного плана, потому что никак не ожидал взаимности, которая сломала его, выгнула костями наружу и заставила перестроиться на ходу. Как можно собственноручно вырвать тлеющий уголёк из груди, зная, что обрекаешь себя на живую смерть?.. Никогда прежде Люций не был так счастлив, просто находясь рядом, и никогда не грустил от мысли о скором финале. Совершенно точно он знал, что эта женщина погубит его, но, как завороженный мотылёк, летел на её свет, не надеясь ни на что.

/you'll be the end of me/

Никто не знал, что произойдет дальше. Стеклянная пустыня простиралась на много миль вокруг. Тишина не нарушалась ничем, кроме шепота ветра, говорящего о чем-то своем, малозначительном. Секунды кажутся часами. А демон не представляет, что и думать. Если случилось то, на что изначально Люцифер и рассчитывал, отчего так плохо на душе, что не продохнуть? Молча, задрав голову к небу, он сидел с закрытыми глазами и держал голову серафима на руках, приподняв над землей. В ней ещё теплилась жизнь — он это чувствовал — но слабая, того и гляди готовая оборваться. Мысленно демон обращался к Создателю, который в данный момент был как никогда близко, присутствие его ощущалось практически физическое.

“Отмени моё желание, — мысленно молил Люций. — Забери что угодно другое, но не отнимай её… у меня”.

Поганое дело, но, когда нужно, вечный Отец остается глух, но очень охотно исполняет необдуманное, о чем после обязательно жалеешь. Он Шепфа или Дьявол? Потакать низменным хотениям — зачада повелителя Преисподней, а не Творца! Почему Он выворачивает всё наизнанку, выставив в самом неприглядном свете, ведь не в этом проявление Света!

Люцифер был готов проклясть Небесного Отца в порыве ненависти… к себе самому, прежде всего… И тут заметил движение ресниц Ребекки. Тяжелый ком возник в горле, который не удавалось проглотить. Демон был рад горевать и смеяться одновременно. Именно в такие моменты зарождается и крепнет вера в лучшее — на обломках прошлого еще возможно выстроить что-то хорошее. Люций скривил лицом, глаза стали блестящими. Он готов был схватить женщину в охапку и сжать сильно-сильно, но побоялся причинить ей боль и лишь обнял осторожно, сдержавшись. Рот растянула неосознанная и идиотская улыбка. Отчего он смеется? От того, что от него воняет горелым?.. Нет, только влюбленный глупец способен быть таким счастливым, услышав дорогой голос.

Демон закрывает глаза и делает прерывистый выдох, преисполненный облегчения. Он благодарит Проведение, что услышало его. В один мах он поднимается на ноги с серафимом на руках, расправляет новые крылья землистого оттенка и за несколько махов оказывается в облаках. Люцифер не собирается ни на Небеса, ни в Пекло. Никто не должен увидеть их сейчас, лишние вопросы от подданных ни к чему. Демон несет ангела в земную забегаловку, находящуюся в пустыне, так далеко от цивилизации, насколько это возможно. Парковка пуста, не считая ржавой развалины, которая, по всей видимости, стоит тут уже несколько лет. По близлежащей заправке гуляет перекати-поле. Колокольчик на входе уведомляет хозяев о гостях. Люций переступает порог заведения, подходит к старомодным диванам, обитых красным кожзамом, и усаживает Ребекку, а после подходит к кассе.

Доброе утро, — пздоровается он.

Старик, судя по всему, хозяин забегаловки, мрачно осматривает демона. Желваки на его сморщенном лице шевелятся, тогда Люций спохватывается.

Мы попали в аварию в пяти километрах отсюда, — пояснил темный. Затем осматривает свою одежду. Переодеться возможности не было. Он так и остался в местами прожженном черном одеянии, а Ребекка, в свою очередь, была в некогда светлом, а ныне грязно-сером платье.

Демон соврал, назвавшись молодоженами, отправившимися в путешествие, однако ложь эта была воспринята на ура, и ему практически не потребовалось применять внушение, чтобы заставить людей сделать то, что от них требовалось. Обед был выдан за счет заведения, подбросить до ближайшего населенного пункта обещали к вечеру. Умеют эти смертные быть любезными, когда хотят.

Однако более задержаться на земле бессмертные не смогут. Обоим пора возвращаться в свои обители. Люцифер не говорил о произошедшем, когда выдалось время остаться наедине за столиком. Молча окунал тонкие палочки жареного картофеля в соус и отправлял в рот. И всякий раз улыбался, когда взгляд падал на женщину рядом. Он выхватывал моменты, бесцеремонно и без предупреждения ловил её губы и накрывал своими в требовательном поцелуе. Никто не говорил о необходимости расстаться, но каждый понимал, что она маячила перед самым носом. Когда удастся встретиться вновь… пожалуй, этого и Шепфа не знал.

День быстро подходил к концу. В салоне старой машинешки, что неслась по дороге на восток, не работал кондиционер. Демон сидел рядом с серафимом, притянул её рядом как можно ближе к себе и подставив плечо, чтобы ей было удобнее. Ветер трепал её темные волосы, лучи закатного солнца окрашивали всё в розоватые оттенки. Оставались считанные мгновения…

Когда светило скатилось за горизонт, когда оба бессмертных стояли у водопада на парящем острове на Небесах. Дальше путь раздельный.

Я буду ждать, — проговорил Люцифер. Глаза судорожно бегали по Ребекке. Он старался сохранить её облик в памяти более тщательно.

До следующего раза.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ikgwlKK.gif  https://i.imgur.com/pjmkt65.gif

+1


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » Long live the king, the king is dead [AU]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно