Не понимаешь, куда попал?! Что здесь происходит и кто все эти люди?! Не спеши, путник, и давай обо всём по порядку. Перед тобой ролевая по мотивам известной мобильной игры «Клуб романтики», где ты сможешь воплотить все свои самые сокровенные, ужасные и безумные фантазии.
oh, i`m on fire.люцифер и вики
твоя судьбамини-квесты
пост недели от адель
Ты всегда слишком сильно защищала его. Эти слова звучат в моей голове, как гром среди ясного неба, и я упрямо смотрю в сторону Дерека, что идет к моей машине, параллельно выливая на меня океаны своего скептицизма. Пошёл он к черту. Я точно знаю, что и кого я видела, и подтверждение тому – моя вдребезги разбитая тачка.

ROMANCE CLUB

Объявление


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » be my daddy [03.08.2020]


be my daddy [03.08.2020]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

be my daddy

[03.08.2020]

[строгий преподаватель и непослушная ученица]

http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/98/707294.jpg
если кто подумал, что это сюжет для порно фильма, то вы почти угадали нет.
это просто небольшая история о том, как Геральд решил написать записку Галадриэль во время урока.

+2

2

You can be the boss daddy, you can be the boss
Bad to the bones, sick as a dog
You know that I like, I like you a lot,
Don't let it stop

https://b.radikal.ru/b42/2010/dd/b15f999c71d4.gif

Продвинутый курс студентов, теоретические знания. Сегодня на дворе дикая жара, которая уже просочилась буквально под кожу. Даже ни грамма ветра, который мог хоть немного разогнать этот беспредел. Ну, как ни крути, погодой управлять демон еще не научился, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. Слава Сатане, это было последнее занятие и потом можно было сваливать в родное подземелье, и насладиться спасительной прохладой. И ко всему прочему сейчас нужно было вести лекцию, которую точно никто не будет слушать.. Поэтому Геральд даже особо на урок не торопится, пусть сидят ждут, нервничают. Им полезно. Пока демон шел до своей аудитории передумал столько всего, так что бедным студентам сегодня точно не повезет. Ну, зато хоть мозги чуть-чуть покипят, а не как обычно в потолок будут плеваться. А еще они сегодня снова пересекутся с Галадриэль. С их похода на море прошло всего несколько дней, а мужчина чувствовал, что ему хотелось встретиться с ней еще. А учитывая, что он её преподаватель, а она его ученица, это было не так просто, как казалось на первый взгляд. Конечно, они могли варварски запираться в стенах его аудитории, или же демоница могла тусоваться у него, но какая в этом прелесть? От того, что они прятались? Хотелось вместе где-нибудь прохаживаться, как тогда. Украдкой ловить моменты встречи.
Любые их встречи вне Школы могут поняться превратно, и единственное, что им остается это встречи тайком, украдкой, как хотите это назовите. Даже несмотря на то, что порог совершеннолетия был пройден, над ними висела такая угроза как социальный статус их обоих. У Геральда за плечами было довольно темное прошлое, которому он сам подвел черту и стал обычным преподавателем. А она новоявленная дочка самого Сатаны, и это было куда страшнее, если поползут слухи. Хотя Геральд умел отвечать за свои поступки(не знаю, не правда, вряд ли), не всегда мужчина выходил сухим из воды.

Зайдя в класс как раз с десятиминутным опозданием, он осматривает своих учеников на присутствие/отсутствие. И довольно хмыкнув себе под нос, подходит к своему столу, чтобы достать проверочные.
- Лекции не будет, убираем все что вы успели достать. Будет внеплановая проверка знаний..
Геральд ехидно улыбается, проходя мимо парт, чтобы раздать каждому лист с вопросами. После его речи в классе поднялся недовольный гул, который пресекается взмахом руки.
- Да вы все равно не настроены на учебу, так что будем проверять ваши знания. Если в ваших головах что-то способно задержаться.
Вернувшись за свое место, начинает заполнять журнал посещений, одним глазом кося на то, чтобы никто не списывал. Да-да, он редкостный гад, мало того, что опаздывает, так еще и дает проверочные, на которые ответить им не хватит времени. А вот у мужчины была своя точка зрения, что если знаешь, то тебе и этого времени хватит. Достаточно будет тезисных ответов, чтобы понять, знает студент тему или нет.
В аудитории воцаряется тишина, которая нарушается поскрипыванием перьев, и когда рутинные дела уже закончены, тот откидывается на спинку массивного кресла и включает режим "мимо меня никто не пройдет". Но очень быстро Геральду становится скучно, пока никто не видит, его взгляд цепляет только одну, ту самую его лучшую ученицу. Которая уж очень старательно выводит своим почерком ответы на вопросы. Уж она-то точно все напишет правильно, и ему не придется за нее краснеть. Но то, что собирается дальше делать мужчина, ну, явно жара-жара виновница, не иначе. Перед ним на столе лежит пергамент, и одно движение, и оно может передавать послания, адресно. Главное вывести правильно имя и текст сообщения. И с самым серьезным выражением лица выводит то, о чем думает. Ну, больше как проверка, а вдруг не сработает? "Хочу сегодня пьяным быть тобою. Дышать тобою, пить тебя. Не могу не думать о тебе."
Текст должен был назойливо мешать его обладательнице писать, пока она не ответит. Идеальный срыв контрольной.

+2

3

Иногда жизнь делится ровно на два этапа – «до» и «после». Чаще всего ты теряешься в периоде «после», анализируя произошедшие ситуации, ища виновников и делая определенные выводы, которые редко, но все же у некоторых приводили к переосмыслению. И тогда существо /а может и человек/ перерождалось, нацепляло на свою личину новую маску, уже, кажется, более прочную, чем раньше, и начинало тянуть за собой груз прошлых ошибок, который, как ни крути, но все равно будет висеть на твоих плечах и утягивать тебя в самую адскую пропасть. Просить пощады / умалять / слезно биться в истерике лишь бы избавиться от невыносимой ноши, что удавкой образовывается на шее – я не умела. Никогда моя жизнь не была разделена на два этих злосчастных этапа, чтобы в последнем я изводила себя, позволяя острым мелким иголками врываться мне под кожу / под ногти. Я не отчаиваюсь / не страдаю / не переживаю, просто двигаюсь дальше, чересчур эгоистично сбросив с себя всякий груз ответственности. Совести у демонов нет, она испаряется едкий сигаретным дымом над янтарной жидкостью /глифтом/, застывшим в бокале. Демонам не свойственен стыд, если такое случилось, значит не Шепфа распорядился, а демоническая сущность постаралась, и здесь уже глупо кого-то винить. Но то, что случилось относительно недавно, как назло рушит все мои принцип, отчего их приходится судорожно собирать в пушистой траве, что ненароком болотом готова утянуть тебя в самое дно. Я ненавижу, когда моим принципы перестают иметь особый вес, потому что все установки / весь характер и каменная стена вокруг моего силуэта – рушатся, не оставляя после себя даже мельчайших камушков, чтобы в дальнейшем я смогла построить новый фундамент и отделить себя от того, что привыкли чувствовать _ переживать примитивные _ ангелы. Я не одна из них, и самокопание с последующим пожиранием собственной плоти _ разума изнутри мне не подходит. Провалиться в самую пропасть ада – не лучший исход событий, который я могла бы себе позволить со сложившимися обстоятельствами. Я не могу показывать собственную слабость, но я не могу не признавать, что моя жизнь отныне и навсегда имеет два периода своего существования / если, конечно, это можно так назвать/. Первая часть, как сейчас помню, оставалась слишком черной, что ростки света не горели в ней ночными кувшинками, в которых укрылись озорные светлячки. Тогда во мне зияла непроглядная тьма, которая щупальцами своими манипулировала моим сознанием, делая меня true demon, от которого у остальных бежали мурашки по коже. Да, я была вечным ботаником, который избегал занудного общения с собственными одноклассниками, которому больше удовольствия доставляло одиночество, нежели тесное общение с другими ангелами _ демонами _ непризнанными. Однако это не значит, что в моей жизни не было никого, кто не находился ко мне слишком /непозволительно/ близко. Такие были, только как я ни старалась – весомое значение этому у меня предавать не получалось, и я снова оставалась наедине с собой, своей тьмой и хорошей книгой. Но вторая часть моего существования решила нагло надо мной поиздеваться, перевернув с ног на голову просто все, чем я жила. Сначала душа стала мрачнее могильной земли, а затем в неё попытались запустить маленьких солнечных зайчиков, чтобы тепло наполняло такое замерзшее тело, отчего я таяла внутри, и замок ледяной королевы рушился. Я всё ещё прячусь _ избегаю самоанализа, потому что не могу принять тот злосчастный факт, что из безразличного ко всему, жестокого и кровожадного демона пытаются сделать ангельское подобие, у коего в груди трепетно _ волнительно бьется алое-алое сердечко. Я не могу позволить этому случится, но шипы уже пускают кровь, и червоточина внутри меня медленно, но верно приобретает новые /кровавые/ оттенки. Пока мне сложно себя убедить в том, что это правильно. Но я уже проявила слабость, отдавшись головокружительной страсти, что повлекла за собой несвойственные мне эмоции. И я просто не могу допустить, чтобы кто-то видел из-за этого во мне слабого и расклеившегося противника.

Школа – место, где я чувствую свою важность. Многие, наверно, косо смотрят на меня или шепчутся недовольно за спиной, когда я прихожу на занятия, чтобы блеснуть своим умом, однако некоторым это даже нравится, жаль, только улыбки со стороны окружающих я подмечаю очень и очень редко, полностью погрузившись в процесс обучения, чтобы из меня мог стать достойный демон, а теперь и ребенок самого Сатаны. Может, однажды он решит со мной встретиться и скажет, что гордится? Хотя… зачем я этого жду? Просто что-то меня всегда тянуло к этой семье, и я уже начала уставать замечать явную схожесть с собой и Люцифером. Впрочем, задача теперь имеет свой ответ, осталось только разгрести последствия, и наука мне здесь совсем не поможет. Я убеждаю себя, что справлюсь со всем навалившимся собственными силами, что мне никто не нужен рядом, что для меня естественно быть одиночкой. Но когда я смотрю на стрелки часов, нервно /еле-еле/ движущиеся вперед, то мое сердце начинает судорожно колотиться о грудную клетку, словно птицу там заперли. То ли от злости, что он снова опаздывает причем на свой же урок, то ли от волнения, мало ли, что снова могло с ним случиться. Оглядываю слегка округлившимися в легком смятении глазами класс, и все вроде бы здесь, и опасности нет никакой – я бы почувствовала / я бы первая обо всем узнала, и в этот самый момент дверь лениво открывается и также лениво закрывается, будто всё так и должно быть / нас здесь никто не ждал. Я облегченно выдыхаю, отбрасывая прядь завитых волос со лба, однако при этом моё лицо полное недовольства устремлено в спину Геральда, который, кажется, вовсе не торопился на урок, будто эти глупые детишки влиятельных ангелов и демонов и вовсе были ему не нужны. У преподавателя явно сегодня нет желания работать /как, впрочем, и в большинство других дней/. Не то, чтобы я считала его ленивым, просто вечные опоздания и тезис «самостоятельная работа» говорили о его некомпетентности, отчего извечный педант во мне бился в истерике, разбивая лоб в кровь. Тем не менее, я всегда считала Геральда самым опытным учителем, понимая, что он за все время дал мне куда больше, чем все остальные, какими бы странными порой его подходы ни были.

В тот самый момент, когда Геральд объявляет о том, что лекции не будет /жаль, мне так хотелось послушать что-то новенькое/, я немного расстраиваюсь, но незапланированная проверочная работа моментально поднимает мне настроение. Я ощущаю, как потеют мои ладошки, как ноги начинают нервно трястись под партой, ведь мне как можно скорее хочется ответить на все вопросы, погрузиться в мир науки и вновь стать лучшей в классе /но выскочку Лилу мне не обскакать никогда, мы обе слишком хороши, и это просто  р а з д р а ж а е т / .  Я беру перо, окунаю в баночку с чернилами, и тут же начинаю аккуратным извилистым почерком выводить ответы на предложенные в тесте Геральдом вопросы, которые кажутся мне откровенно легкими. Я не замечаю, сколько длится время, слишком погруженная в собственную работу, как совершенно внезапно передо мной на страницах начинает всплывать послание, которое, казалось бы, должно ввести в краску, но только не в такой ответственный момент. Я же пишу контрольную, что он опять придумал! Недовольно сжимаю челюсть, хочу смять _ выбросить этот лист бумаги, однако понимаю, что пока не отвечу ему, эта постыдная надпись не пропадет. Тяжело вздыхаю, и быстро отвечаю на сообщение, бросив на довольного Геральда озлобленный взгляд /ты ещё попляшешь у меня/.  «Прекрати меня отвлекать! Я сейчас завалю весь тест.» Наконец, послание отправлено, все надписи с моих листов исчезли, и я смогла наконец-то приступить к финальным вопросам самостоятельной работы. Ах, если бы только время так быстро не шло!

+2

4

- Если я на вас не смотрю, не значит, что ничего не вижу!
Его голос звучит слишком грозно и громко, он разбивает тишину собой, но Геральд все видит, его зоркий глаз ничего не пропустит мимо себя. Жестами он обещает всем списывающим медленную и мучительную смерть, хотя, хоть кто-нибудь в этом месте воспринимал его всерьез? Изо дня в день, из года в год, ты постоянно наблюдаешь одну и ту же картину. Ничего не меняется, и даже у этих толстолобов слишком узкобокая фантазия. Как будто бы им это все передается по наследству от их тупых сверстников. Но Геральд ведет занятия только у самых лучших, сор он раскидывает между курсами. Ведь как никогда важно знать его предмет, иметь представление, как справиться с тварью, если вдруг произойдет чрезвычайное положение? Геральд до сих вспоминает свое первое знакомство с цербером, зато теперь один такой представитель живет с ним по соседству, можно сказать, они лучшие друзья. А вот сейчас молодежь только и интересуется, что различного рода развлечениями в старом вагоне с глифтом в компании ангелов и непризнаных. Ну, что за сброд-то такой, а?
В такие моменты размышлений демону хочется побиться головой об стену, и он утыкается лицом в ладони, чтобы слегка его размять, снять усталость, пока взгляд не падает на лист пергамента, на котором стал проявляться ответ. Игра началась! Чуть сменив положение, Геральд начал выводить ответ, губы расплылись в дьявольской усмешке, обнажая зубы и язык, который проскочил губам, увлажняя их. "Тогда придется исправлять свою оценку. Давно хотел опробовать свой стол на прочность. Как думаешь, справишься? ;)" Надпись с его листа исчезает, отправляясь к адресату. Взгляд Геральда становится ну слишком заинтересованным происходящим, он ловит каждую эмоцию, каждую морщинку на лице Галадриэль, которой еще стоило поучиться играть лицом, хотя это лицо(точнее одна конкретная его часть) могло вполне себе смотреться на его члене, когда аудитория опустеет и останутся только они вдвоём. Её вишневые губы доводят мужчину до исступления, и ко всему прочему, он позволял себе ф а н т а з и р о в а т ь о них. И что особенно сносило ему крышу, сцелововывать с ее губ свой вкус. Мужчина выныривает из слишком ж а р к о й фантазии, наблюдая за тем, не заметил ли кто его состояния, и все ли работают? Вообще, он мог бы и забить на это все дело, но кто ему позволит-то? Знания превыше всего. Хотя, допустим, учителю хотелось бы знать, как лучшая ученица Школы будет с м о т р е т ь с я на его д у б о в о м  с т о л е? И снова это довольное лицо, которое продолжает выводить строчки в вдогонку тем. "Хочу  с л ы ш а т ь, как ты будешь о т р а б а т ы в а т ь  свою плохую оценку. Ты же у меня с т а р а т е л ь н а я девочка, правда?"
Время тянется ужасно медленно, и демону хочется, чтобы этот урок поскорее закончился. Он окидывает внимательным взглядом своих студентов, кто-то все усердно пыхтит над листом, а кто-то уже как раз плюет в потолок, а кто-то и вовсе забил. И Геральд потом с этим кем-то разберется позже, не сейчас, когда у него проверочное задание и слишком б л и з к о объект его грез. Он смотрит на ее внешний вид и думает, что это слишком неприемлемо и неприлично. И с этим что-то нужно срочно делать! Последняя записка уходит к адресату, а демон, довольный шалостью, откидывается на спинке кресла, расстёгивая на рубашке одну пуговичку и разминая затекшую шею.
"Тебе не кажется, что на твоей блузке слишком много пуговиц. Хочу их все сорвать. По  о д н о й. Ртом. "

+1

5

Одним своим видом, жестом, взмахом ресниц и притягательным запахом тела ты доводишь меня до исступления, голова слишком начинает кружиться, и глаза оказываются застелены пеленой вожделения, что пропускает ощутимые электрические разряды по путеводным нитям моих вен. Мне тяжело концентрироваться, тяжело дышать с тобой в одной аудитории. Ты оказываешься демоном, который играется со своей марионеткой жестче _ грубее, чем даже я могла себе когда-либо позволить, и жара стремительно пробирается под одежду, заставляя меня невольно ёрзать на одном месте, потрясывая правой ногой и поглядывая на часы. У меня не получается закончить работу, потому ты снова и снова играешь со мной в свои игры, дергаешь за ниточки, заставляя меня поддаваться _ прогибаться твоей власти, зная, как сильно мне это нравится. Я никогда прежде не позволяла кому-то становится выше меня, я всегда показывала свою силу, была уверена, что окружающим со мной сложно тягаться, но ты, Геральд, делаешь что-то максимально запредельное, отчего я забываю даже собственное имя / даже то, кто я есть. Воплощение демоническое под силой твоих рук оказывается пустым местом, а ты и рад / довольствуешься моей слабостью, наслаждаешься покорностью и подчинением. Я вижу _ чувствую, как тебя это заводит, а у меня бегут по шее мурашки, а на лбу проступает легкая капелька пота. Становится тяжело дышать / жара забирает последние крупицы кислорода. Лицо предельно сосредоточенное на работе, которая требует отдельного внимания [я не готова отрабатывать свои оценки, мне нужна лучшая сразу же], но в один момент мне становится не хорошо /или наоборот слишком хорошо/, что все окружающие звуки начинают меня раздражать. Тиканье часов на стене, скрежет пера, капающие на парту чернила, чье-то едва слышимое посвистывания и монотонные вздохи, свидетельствующее о тяжбе студенческой жизни. Впервые мне хочется /до дрожи/, чтобы урок поскорее закончился, и я смогла вдохнуть в себя жар прикосновений его, а не сводящей с ума погоды, которая так и манила в свои теплые мягкие объятия.

Тест я, конечно же, не заканчиваю, судорожно сжимаю под партой коленки, ощущая безудержный наплыв возбуждения. Ты играешь со мной в жестокие игры, зная, как сильно мне важен мой статус / мои оценки / знания, но при этом выводишь меня из себя, чтобы в очередной раз показать свою власть и заставить послушно прогибаться. Ты прав. Чертовски прав. Я готова пойти на все, лишь бы всегда оставаться самой лучшей /не только в стенах несчастной школы, но и для тебя лично/. Вопросы в тесте оказываются такими интересными, на них можно дать развернутые ответы, которые как обычно впечатлят моего несносного преподавателя /он явно не хочет, чтобы я училась/. И я, шумно сглотнув, перечеркиваю их, потому что не вижу смысла дальше стараться – у меня не получится заработать оценку честно, придется пойти обходными путями, принять ту позу, которая поставит мне наивысший бал.

Ты отвечаешь на мое сообщение моментально, и я слышу, с какой бешенной скоростью колотится сердце о мою грудную клетку /а ты, Геральд, слышишь этот трепет? Можешь представить, что ты со мной вытворяешь?/ Я делаю заинтересованное лицо, внимательно скользя по сочетаниям фразы, собранных в единое предложения, будто я все еще занята тестом, и я все ещё не хочу, чтобы ты меня отвлекал /как ты не поймешь, что это важно для меня?/. Но то, что ты мне пишешь, заставляет меня вновь начать ёрзать на стуле, однако я всячески пытаюсь не расплыться в хитрой лисьей улыбке, при рождении ставшей частью всех демонов, жаждущих обольщения раненых _ одиноких сердец. Пока я не готова тебе показывать, насколько такое поведение меня радует _ заводит, я хочу еще немного побыть н е п р и с т у п н о й, хочу чтобы ты голодным зверем смотрел на меня, облизывался и желал / хочу, чтобы хватал за шею, утаскивая в случайный альков в коридорах школы, чтобы доводить меня до экстаза и заставлять кровь бурлить кипятком в жилах от понимания опасности быть замеченными / хочу, чтобы ты никогда не оставлял меня одну, даже если я пытаюсь тебя оттолкнуть и сама себя убеждаю, что одной мне лучше [мне никто не нужен]. Понимание этих мелочей сопровождается моментальной реакцией моего тела. Грудь начинает быстрее вздыматься вверх _ вниз, тоненькие ножки, обтянутые высокими черными гольфами, от нетерпения жмутся под партой, и я неловко прикусываю нижнюю губу, надеясь, что ты не заметишь моего желания, разгоревшегося с одной маленькой искорки.

Лицо мое со стороны кажется холодным, неприступным, хотя если приглядеться, то можно заметить легкую дрожь и едва вырисовывающуюся улыбку. Обмакиваю перо в чернила, осторожно подношу к листу, начиная выводить ответный текст. Не думай, что у тебя получится так легко завладеть мною. «Я старательная девочка, но я не твоя.» Мне нравится наблюдать за его реакциями, нравится смотреть, как он пытается меня приручить, сделать более шелковой и спрятать все мои острые шипы. По правде говоря, я не думала, что одна «болезненная» ночь может привести к такому исходу событий /вместо теста я обмениваюсь пошлыми записками со своим преподавателем!/ В конце концов, я была уверена, что он просто развлекался, что мы оба воспользовались друг другом и между нами ничего не может быть, особенно после того, как он избегал меня в течение двух недель после происшествия с Мальбонте /почему ты не сдержал своих громких обещаний? Почему подвел опять?/ Однако мне катастрофически сложно отрицать влечение к нему / фигуре / губам / рукам. Физическое желание оказывается слишком велико, отчего после последнего его сообщения, я демонстративно расстегиваю верхние три пуговицы на своей рубашке и слегка откидываюсь назад.

До конца урока остаются считанные минуты, мой тест, конечно, же не готов, и мне придется объясняться перед своим строгим учителем, почему я завалила внеплановую контрольную работу /лучше ученица, да как ты вообще посмела совершить даже одну ошибку?/ Наблюдаю со своего места за тем, как демоны начинают толпой подходить к Геральду, сдавать свои «творения», от которых он давно уже должен был поседеть, и подхожу к нему в конце, когда последний демон радостно выбегает из класса и вихрь его безумия и крыльев захлопывает за ним дверь.
— Извините, Геральд, — одержимая твоей страстью, моментально вживаюсь в роль плохой ученицы, которой так и не удалось сдать тест на отлично, и теперь его, видимо, придется отрабатывать. Театрально вздыхаю и выпускаю работу из своих рук, позволяя ей листами рассыпаться по полу, чтобы у меня был повод оказаться перед тобой на коленях. — Какая же я неловкая, — медленно потягиваюсь за каждым листочком, собирая их воедино и краем глаза поглядываю на своего преподавателя, который, сидя в своем кресле, уже давно горит от нетерпения. Собрав все листки бумаги, оставаясь на коленях, одной рукой скольжу вверх по твоей ноге ближе к бедрам и кожаному ремню, а второй протягиваю свою контрольную работу, не отводя больших невинных изумрудных глаз от тебя. —Кажется, я завалила этот тест, — рука начинает ощутимо поглаживать в области паха, и не упускаю случая демонстративно облизать алые-алые губы, — не могли бы вы проверить его сейчас? А то, боюсь, я буду долго переживать!

+2

6

Кажется, ты давно уже поехал головой, твой мозг отрофировался в этой рутине. Школьная учительская жизнь полна тоскливого однообразия, потому что из года в год ничего не меняется. Жизнь до войны, до школы у демона была куда насыщенные, ярче. Он упивался людскими пороками и черпал их страх. Он вкушал все то, что преподносили ему на блюдечке с голубой каемочкой. Его верный цербер все ещё ждёт своего звёздного часа, когда хозяин одумается и вновь окунется в эту пучину. Пусть и были их желания однообразные, но сама суть каждой заблудшей овечки пленила и манила. Но пришла война и все забрала. Вкус жизни, яркость цветов, старые раны никогда не заживают. Они копятся, прорастая грубыми ошметками где-то внутри, срослось с телом и не вырежешь. Оставалось только теряться в ощущениях, забывать кто ты есть. Менять себя, ломать того, кем был рождён по этому праву.
Путь Геральда был довольно прост, учитывая, что власть ему претила. Возможно, что школьная жизнь была проще, но и ответственности больше. Демон тогда долго блуждал в своих тёмных думах, пока точно не был уверен в том, что это именно то, что нужно. Да, были склоки между сторонами. Но путь был выбран, и пока учитель не захочет снять с себя пост, то влачить ему этот бесконечно долгий путь.
Геральд так завидует молодёжи, которая не видела ничего из того, что видел и ощущал демон. И ему хотелось, чтобы так оставалось дольше. Но когда-нибудь нить разорвётся, а стекло разобьётся. В духоту раскрытого окна врывается ветер, разгоняя сонный можно так сказать ленивый морок демона.

https://funkyimg.com/p/37KvE.gif

Перед глазами мужчины образ его ученицы, которой дошло каждое его послание. Он доволен своей дерзкой выходкой, тем более, когда ещё это сделать, как не сейчас? Но Галадриэль невообразимая девушка, и отвечает ему столь тем дерзким образом. Вот это его девочка, не зря он её выбрал себе. Ноздри Геральда раздуваются, а кровь закипает в жилах. И он задался целью, что как только они останутся наедине, она о т в е т и т за каждое с л о в о. Да-да-да, маневр с пуговицами не остался без внимания, глаза его расширяются и с губ срывается хриплый вздох. Но его спасает только то, что все начинают сдавать свои работы, прощаясь с преподавателем, наконец-то они о т м у ч и л и с ь, так что ещё не известно, кого Геральд больше имеет ввиду, себя или их. О, Шепфа, наконец-то свобода. И можно вжиться в куда более строгий образ, разбить рамки разумного, перейти приличия и запустить рулетку.
- У тебя есть ещё вопросы?
Геральд строит из себя обеспокоенного учителя, но его глаза и его тело были заинтересованы в другом продолжении. Её хрупкая фигурка так и сгорала от нетерпения, демон видел, как она дрожала от его действий. Он лишь кивает и смотрит, что же будет дальше. Вид Галадриэль, стоящей на коленях, настолько возбуждающ, что мужчина поддаётся корпусом вперёд, чтобы быть ближе.
Прикосновение мягких пальчиков будоражит его, и хочется плюнуть на эту игру, которая доставляет удовольствие им обоим. Но все же что-то его останавливает, например, чтобы их игра продолжалась.
Геральд ерзает, ему хочется поддаться ласке и побыть чуточку строже. И его спасительной соломинкой становятся те листки с заданиями, с которыми не справилась Галадриэль.
- Твои ответы... Весьма посредственны.. Думаю, что нам не е д и н о ж д ы придётся закрепить материал. Это провал, Галадриэль. Ты очень меня разочаровала. Я, попробую тебе помочь, но и ты должна быть заинтересована в результате.
Мужчина запускает пальцы в волосы белокурой демоницы, слегка натягивая их на себя. И любуется открытым горлом, молочным цветом кожи. К которой хочется прикоснуться, заклеймить, но терпеливо ждёт. Вторая рука спускается на ремень брюк, чтобы их расстегнуть.
- Давай начнём с лёгкого. Думаю, что здесь ты справишься.
Демон убирает руку с ремня на подлокотник, перемещаясь в более удобное положение, пока вторая рука не спускается по лицу, скользит по щеке, перемещается дразнящими касаниями по губам. Обхватывает пальцами шею, чтобы подтолкнуть её ещё ближе к себе. Почти идеально.

+2

7

Спертый воздух прожигает мои легкие, яд сочится жаром по коже, заставляя легкую испарину появится в районе правого виска, прячущегося за кудрявыми локонами белых волос. Ты не должен видеть это необузданное влечение / мое нетерпеливое желание. Я хочу поддаваться тебе, слушаться тебя, внимать каждому слову и каждому действию, которые заставляют меня дрожать в агонии страсти, вспыхнувшей ярким пламенем безумия, от коего даже кружится голова. Меня перестают волновать оценки, перестает волновать то, что обо мне подумают другие люди / с каким осуждением и пренебрежением будут на меня смотреть и плеваться ядом в мою сторону / - рядом с тобой всё это не имеет значения. И я хочу, чтобы здесь и сейчас было вечным, не уносясь метеоритами в будущее, которое так размыто _ не точно. Я никогда не узнаю, что будет с нами завтра, через неделю, через две, но мне отчаянно хочется верить в то, что ты говоришь правду, что всё между нами  н а с т о я щ е е  / пускай даже такое убогое и грехоподобное, нам не перед кем отчитываться, потому что мы демоны, лишенные чести – мы выродки Сатаны, коему до нас давным-давно нет никакого дела. Если бы только страх быть замеченной _ осужденной _ исключенной так не заводил. Доселе по такому тонкому канату я никогда еще не ходила, когда каждая последующая секунда рискует закончиться молниеносным падением в пучину отчаяния, когда меня за мгновение могут стереть с лица земли, забыв о том, что такой персонаж в Аду, как Галадриэль, когда-то существовал. А всё из-за твоего чертового влечения, и ноги у меня дрожат теперь сильнее, чем когда ты причиняешь мне  б о л ь .

Не переживай, мой жестокий демон, гореть мы с тобой будем обязательно вместе. И пламенем феникса мы не возродимся, останемся тлеть черными _ мрачными угольками, по которым будут шагать гнилые заключенные темницы моего новоиспеченного отца. Главное – мы будем догорать вместе, хочешь ли ты этого? Нужно ли тебе это так, как становится нужно мне? Я слишком быстро проникаюсь твоей страстью, которая тянет меня прямо на самое дно – и мне не страшно, я хочу так жить _ так чувствовать _ так умирать. Ты открываешь для меня новые грани вожделения, когда тянешь за волосы и рычишь на самое ухо. Ты был моим лишь единожды, но теперь, глядя в эти затуманенный страстью глаза, мне хочется повторять ту ночь снова и снова / мне хочется тайком пробираться в твою комнату, оставляя свой след [чтобы кто-нибудь обязательно что-то заподозрил / чтобы кто-то следил за нами, а мы играли в слишком запрещенные игры], хочется быть доведенной до исступления твоей жесткостью _ напористостью и резкими движениям, от которых я впервые чувствую себя слабой и не хочу бороться. Ты для меня зависимость, Геральд. Ты меня пытаешься погубить, пробравшись в самые вены. И за это время мне иногда даже казалось, что однажды я стану тебе настолько не нужной, что ты сбросишь меня со скалы, чтобы никогда не видеть больше багровое мое оперенье. Только мне страшно притрагиваться к твоему сердцу, я боюсь не почувствовать в нем себя / кого-то ещё.

Отстраняюсь о назойливых мыслях о проблемах чувственных переживаний _ метаний _ страданий, которые так свойственны главным героям многочисленных любовных романов, и просто окунаюсь в создаваемый тобой _ мной водоворот похоти _ грязи _ адреналина. Мне никогда так прежде не срывало крышу, как с тобой, находясь в большом и просторном классе, прячась под твоим массивным дубовым столом, покрытым лаком, пока дверь пропускает небольшую щель, словно так и хочет, чтобы нас кто-нибудь заметил.
— Я надеюсь, что после закрепленного материала, я смогу сдать следующий тест на отлично. Я не хочу, чтобы меня снова наказали, — невинно закусываю нижнюю губу, поддаваясь твоим сильным рукам, что тянут меня ближе к себе за светлые локоны, и завожусь лишь сильнее, потому что эта невероятная сила _ мощь, которой ты пропитан до самого основания, сводит меня с ума. Ты ловко расстегиваешь ремень, удобнее устраиваешься в кресле, а я поддаюсь порыву минутной нежности, когда ладонь твоя скользит по моей щеке. Прикрываю на мгновение глаза, ластясь об неё с блаженной улыбкой, но в момент пальцы стальным ошейником сцепляются на моей тонкой шее, все еще помнящей боль от твоего удушья тогда в подземелье. Однако сейчас мне не больно, мне наоборот хочется закричать, чтоб ты никогда меня не отпускал / хватал чаще _ жестче _ сильнее/. Облизываю губы, чтобы послушно прильнуть ими к твоему твердому члену, уже давно жаждущему продолжения / как ты выдержал с начала урока?/, следы помады остаются бесформенными бледными пятнами по всей длине. Параллельно расстегиваю блузку, чтобы бросить её прямо тебе в лицо, выбить на мгновение из колеи, чтобы взять тебя ещё глубже /пока мне есть чем дышать/. Я хочу ловить твои стоны, чувствовать расползающееся желание _ напряжение. Я хочу, чтобы тебя все слышали и знали, кому ты принадлежишь.

Возле двери раздается какой-то шорох, и даже в заплывшем страстью сознанием, я понимаю – кто-то хочет войти в класс. Моя маленькая фигурка прячется под столом, руки, обретя невероятную силу от выливающегося в кровь адреналина, притягивают тебя к себе /еще ближе/, чтобы нагло продолжить доставлять тебе удовольствие. Ты не должен отвлекаться на других, Геральд, у тебя есть только я. Слышу за спиной легкий женский голос, и в моей голове сразу всплывает только одно имя – Мисселина. Какого черта ей надо?
— Ты не занят, Геральд? Я бы хотела обсудить с тобой список заданий для экзамена у непризнанных, ведь он уже на носу, а мне нужно передать эту информацию Серафиму Кроули, — Мисселина ведет себя так, словно ты её собственность / словно ей можно все, и меня это выводит из себя. Ощущаю, как злость закипает во мне, и боюсь, что вот-вот не выдержу, сорвусь и выбегу из кабинета, перестав навсегда подпускать тебя к себе. Но вместе с этим мне ужасно хочется, чтобы ты сейчас же от нее избавился, поэтому я грубо обхватываю ладошкой твой член, слегка сжимая пальчиками, чтобы вместе с губами быстро водить по всей длине вверх и вниз, периодически обводя игриво кончиком языка вокруг головки. Давай же, Геральд, хватит дышать / я же чувствую, как ты меня хочешь.

+1

8

Тебе не стыдно, ты давно растерял весь свой стыд. Ему доставляет удовольствие эта ситуация, как сладость такой пленительной власти. Тебе нравится сейчас держать контроль, подавлять своей силой хрупкую фигурку. Ты её учитель, и именно ты будешь многим вещам, запретным, слишком сладким... Дурманящим ваш разум на двоих.
Можно играть вдвоём в унисон, а можно проявить инициативу и пойти дальше. Геральд всегда поощряет любознательность своих учениц. И также может вознаградить за проявленный интерес. Но сейчас в его мыслях, разуме, руках только она одна, и никто больше. Уже давно никто не будоражил так его тело и душу. До дрожи в кончиках пальцев, до ярких вспышек перед глазами.
- Мы доведем твои знания до совершенства .
Демон довольно урчит, его пальцы все ещё упираются в девичью макушку и он не прекращает этой глупой ласки. П о о щ р я ет за смелость свою детку, которая вместе с ним нарушает никому не нужные правила. Кажется, Геральд забыл про дверь, таким быстрым вихрем Галадриэль взбудоражила его разум, что мозг совершенно отключился.
Галадриэль слишком близко, в любимой позе на коленях, её дьявольски невинный вид сводит с ума, как и губы, которые накрывают его член. Демон давится вздохом, но напором вполне себе доволен. Слишком теряется в ощущениях горячего рта и рук, его бедра не осознанно толкаются вперёд. Мужчине нужно больше, больше этих ярких вспышек перед глазами, задушенных(стонов) выдохов. Глаза прикрываются от удовольствия, голова откидывается назад, связь с реальностью давно потеряна. Геральд дышит ею, её блузкой, которая ему прилетела. И больше всего сейчас мужчина похож на наркомана, который зависит на дозе и безнадёжно потерян для общества.
Не нужный так им сейчас предмет гардероба летит в сторону. Мутный взгляд лениво скользит по светловолосой макушке, которая движется в ритме "вверх-вниз", пальцы все ещё путаются в волосах, двигаются гораздо резчне и грубее... Может быть, все закончится, не успев начавшись?
Шум отрезвляет их обоих, демон пытается себе придать себе более приличный вид, и постараться не выглядеть как человек, которому светит отличный секс, и лучше бы вообще сейчас опустить подробности. И кроме как спрятать ещё дальше под стол свою студентку идей у него нет.
Мужчина грузно сваливается на столешницу, пытаясь скрыть следы их преступлений, почти скатился на край своего кресла, чтобы выглядеть более естественно. Хотя, кого мы обманываем? Перед ним в кабинете стоит та, кого меньше всего ему хочется особенно сейчас. Не в тот момент, когда ему слишком хорошо, не тогда, когда под столом прячется Галадриэль с членом по самую глотку. Это не должно быть именно так. Возможно, тот испытывал бы лёгкий стыд, ведь перед ним его бывшая, а под столом - только только зарождающиеся отношения. А учитывая, что отношения не заладились у них априори, это все... Ужасно.
- Не.сейчас.Мисселина. - Геральд выцеживает фразу сквозь зубы, потому что меньше всего ему хочется говорить и отправить её за дверь. Потому что слишком много ощущений, от которых спирает воздух, но он маскирует их кашлем. - Видишь эту стопку? Шедевры моих студентов. Всё завтра. Я все завтра с тобой обсужу. И дверь закрой. За собой. С той стороны.
Мужчина делает жест рукой, и Мисселина, видимо, настроенная на диалог, разочарованная уходит, слишком громко хлопая дверью. Геральд облегчённо выдыхает, сдвигаясь в сторону, чтобы притянуть к себе Галадриэль на колени. Она ужасно потрепанная, но не менее соблазнительная с припухшими губами.
- Чуть не попались, да?
Учитель довольно щурится, накрывая жарким поцелуем манящие губы. Он скользит руками по её телу, задевая чувствительны точки. Поцелуи с губ спускаются вниз, слегка кусаче дразнят мочку уха, пройдясь вниз языком по шее. Геральд покачивает бёдрами, имитируя поступательные движения. Другая рука скользит вниз по бедру, чтобы добраться до обнажённого участка кожи. Ласкает внутреннюю часть бедра, и опуская вторую руку на второе бедро. И поудобнее перехватив демоницу под бедра, переносит её на свой стол, скидывая все не нужное.
Они берут короткую передышку, чтобы огладить друг друга взглядом. Мужчина кладёт ладонь ей на живот, опуская её лопатками на дубовую поверхность, спуская бёдрами вниз. Геральд дразнит её поцелуями в живот, касаясь кромки трусиков, поверх задранной юбки. Мешающая ткань трескается и ликвидируется за не надобностью. С хитрой улыбкой демон запускает руку в трусики, поддразнивая чувствительное местечко. И снова начинает пытку ласками, касаясь невесомыми поцелуями внутренней стороны бедра, чуть потираясь отросшей щетиной. А потом отстраняется, чтобы задать так мучавший его вопрос.
- так и чья же ты, а, малышка? Чья?

+1

9

Этот чертовый ангел. Она всегда мельтешит где-то рядом / рядом с ним /  она всегда появляется тогда, когда меньше всего хочется её видеть _ вспоминать. Своей приторной добротой просто  р а з д р а ж а е т , и этот голос, который нарушает нашу с тобой атмосферу раскаленных углей, просто выводит из себя. У меня появляется дикое желание взять её за волосы и вырвать ей крылья так, как он сотни раз делает со своими студентами. Избавься от неё, Геральд, чтобы мне не пришлось делать это самой. Твой голос выдает тебя, я слышу, как он дрожит / как дрожит твоё тело, ведь мне остаётся только наращивать темп, смакуя каждое своё движения, озорно облизываясь и почти доводя тебя до экстаза, ещё бы чуть-чуть, и ты, возможно, кончил бы прямо в обществе своей ангельской подружки /по любому она слышит всё /. Мне хочется, чтобы ты страдал _ изнывал _ хотел меня сильнее, но я не позволю тебе получить долгожданное удовольствие до тех пор, пока в этой комнате пахнет отвратительным ангелом. В таком положении из тебя ужасный лгун, но, видимо, тебе удается её задеть, учитывая с какой силой хлопает дверь, и я не могу сдержать довольной /или скорее самодовольной/ усмешки. Наконец-то я могу быть уверенной, что ты полностью принадлежишь мне. Хотя, быть может, это все возбуждение, затуманенный рассудок, и чувствами ты не со мной [может, никогда и не был] / и мне не хочется верить, что ты мой только этим разгоряченным телом, ведь я начинаю к тебе что-то чувствовать, Геральд. Что-то чертовски запредельное, что сбрасывает густую паутину с моего сердца. Ответишь ли ты мне такой же взаимностью? Или мы будем просто играть с тобой в эти слишком горячие игры на выживание?

Я поднимаюсь из-за стола, потрепанной, но ужасно легкой пушинкой устраиваясь у тебя на коленях и заглядывая в глаза / какие ответы я там хочу найти?/. Губы мои более не растянуты в полосу улыбки, между бровей залегла маленькая морщинка, а челюсть сомкнута с такой силой, что можно заметить как скулы играют в напряжении. Что ты скрываешь от меня, Геральд? Я чувствую это. Мои пальцы резко сжимают твои щеки, впиваются в них ногтями, и я подношу губы к мочке твоего уха, обдавая её горячим дыханием.
— Если я только почувствую, что ты имеешь кого-то еще, кроме меня, я тебе сердце выжгу,— острые /клыки/ зубки кусают мочку уха, и я наконец-то /за запертой благами Мисселиной дверью/ могу отдаться вихрю безудержного наслаждения и грубого _ животного секса, который так и будет рвать пронзительные громкие стоны с моих опухших губ, всё еще имеющих на себе твой вкус /сладкий/.

Слишком горю от нетерпения, а ты все почему-то продолжаешь дразнить меня /я же вижу, Геральд, ты сам не можешь уже терпеть/. Мой демон так любит играть в запретные игры, так любит подчинять меня себе, и я, словно покладистая кошечка, прогибаюсь под тобой на холодной поверхности гладкого стола. Я и не догадывалась, что в тебе, мой сладкий демон, может быть столько страсти, способной доводить до дрожи в самых ресницах даже такую суку, как я. И я готова сутками выкрикивать в разных позах твоё имя, умоляя тебя повторять всё это снова и снова / я хочу чувствовать в себе твой жар _ твою силу, не лишай меня этого, пожалуйста. Я готова умолять тебя на коленях, делать всё, что ты попросишь, потому что ты становишься мне жизненно необходим _ ты мой воздух, из-за которого я ещё могу жить. Твои жаркие поцелуи и дразнящие движения заставляют протяжный стон сорваться с моих губ, и я невольно подаюсь бедрами вперед, умоляя тебя наконец-то сделать то, чего мне так не хватало / я ведь невольно вспоминала нашу первую и единственную ночь, прокручивала каждое событие в голове, и сгорала в твоем пламени. Ты уничтожаешь меня, демон, во мне слишком много твоей власти / во мне слишком много тебя. Пусть я и подчиняюсь всем твоим действиям, но на словах мне хочется оставаться строптивой, мне хочется, чтоб ты укрощал меня, всякий раз наказывая за непослушание. Геральд, черт, ты вызываешь в моём подсознании слишком много откровенных фантазий, и я уже не знаю, что именно мне хочется сделать с тобой.
— Я всё еще не твоя, — отвечаю с легкой толикой сарказма в голосе, одновременно притягивая его к себе за галстук, чтобы впиться безудержным поцелуем в губы опьяняющие _ слишком родные _ слишком манящие. Обхватываю одной ногой твоё бедро, чтобы прижать к себе ближе, нетерпеливо трусь о такой твердый и пульсирующий член, скуля капризным ребенком, который не получает то, что отчаянно хочет. — Твоей я буду, когда ты возьмешь меня так жестко, чтобы я потом сидеть не могла на твоих уроках, — кусаю его за нижнюю губу, побуждая к желаемым действиям, и с силой рву на клочья полурастегнутую  рубашку /сколько твоих вещей я уже испортила, Геральд?/, отбрасывая её в сторону и скользя теперь острыми коготочками по разгоряченному телу, которое жаждет моих поцелуев.  Я не оставляю без внимания ни один участок твоей груди, нетерпеливо дожидаясь, когда ты уже сделаешь то, зачем мы здесь собрались. Не изводи меня, Геральд, я не могу больше терпеть / ты нужен мне.

+2

10

"Если я только почувствую, что ты имеешь кого-то еще, кроме меня, я тебе сердце выжгу," - так и бьется в голове демона, это все слишком по собственнически и как раз именно то, чего хочется Геральду. Он знает, что его Галадриэль может гораздо больше, и от осознания этого возбуждение накатывает с новой силой. Сейчас у него никого не было, и, если бы и была, то Галадриэль бы точно смела свою противницу, отвоевав свой трофей. Она ни за что не должна узнать.. Геральд душит непрошенную мысль, так далеко, как это можно, продолжая отвечать на жаркие поцелуи.
Я всё еще не твоя,
Девчонка все еще ему дерзит, и Геральд лишь негромко смеется, позволяя себя утянуть в поцелуй, еще больше, еще ближе. Но они все еще играют, а значит, можно слегка раздразнить эту шалую демоницу, довести до исступления. И это ты позволяешь Галадриэль так соблазнительно тереться о свой член, то тормозит все попытки к тому, чтобы стать еще б л и ж е, стать е д и н ы м  ц е л ы м.
Твоей я буду, когда ты возьмешь меня так жестко, чтобы я потом сидеть не могла на твоих уроках,
Плевать на порванную рубашку, коих у него много. Ведь сейчас это демона волнует меньше всего, потому что обращен к ее рукам и губам, которые лишь усиливают натиск, сдавая оборону. Но только не сам Геральд, хотя его терпение давно помахало ручкой, начиная с того момента, как белокурая демоница зашла в его класс и теперь бесстыдно просится получить его член.
Геральд сжимает руки на ее талии, и теперь они борются друг другом, поочередно лаская друг друга. Пальцы перемещаются по спине, вверх по лопаткам, стягивая последнюю преграду. И обрушивается губами/зубами на призывно торчащий сосок, пока другая рука ублажает второй.
- Что же, так может мне остановиться? И не делать так?
Негромкий шепот, чтобы не нарушать интимность момента, и теперь демон проводит махинации в другом порядке, доводя до бессознательного состояния свою ученицу. Оставляет метки - укусы на чувствительных местечках, лишь сильнее раззадоривая. Пусть каждый миллиметр этого совершенного будет принадлежать только ему, потому что он любого п о р в е т за неё.
- - И так тоже? Ты так дрожишь... Может, мне прекратить?
Геральд продолжает эту дразнящую игру, сопровождая каждое слово поцелуем, проваливаясь языком в впадинку пупка, намеренно разрывая трусики. Еще один хитрый взгляд демон бросает  снизу вверх, чтобы выиграть битву. Не на поле боя, а меж двух разгоряченных тел. Чтобы после спуститься поцелуями к жаркому лону, размазывая влагу языком и пальцами. Демону срывало крышу от оральных ласк, он любил их в любом виде, не только по отношению к нему, но и сам предпочитал одаривать такими интимными ласками. Что сейчас просто потерял счет времени, затапливая свою девочку ощущениями.
- Тшшшш...
Проворный язычок сменяется членом, и оба облегченно выдыхают, уж слишком долго к этому шли. Демон не нежничает и сразу с размеренного темпа переходит на более жесткий, изменяя угол проникновения. Он чуть-чуть смещает их, подхватывая Галадриэль под ягодицы, закидывая себе их на бедра. Хаотичный ритм, рваные движения, мужчина перехватывает свою демоницу за подборок, впиваясь в губы жадным поцелуем.

+2

11

Чего ты от меня хочешь, Геральд? Чтобы я кричала? Кричала так громко, дабы меня слышали и в аду, и на небесах, и даже на земле. Кричала только твоё имя, что кислым ягодным соком струится по моим губам, утоляя жажду / утоляя желание получить тебя и только одного тебя  [зачем мне другие, если ты лучше их всех?] Ты заполняешь не только всё мое тело, но и разум, ведь я не могу перестать думать о руках твоих, что сжимают хрупкое тонкое тело в своих объятиях _ в своей страсти. Не могу перестать думать о вишневых твоих губах, с коих мне так нравится слизывать дурманящий оттенок глифта – опьяняет. Как ты смог так быстро стать мне самым близким, Геральд? Меня иногда это пугает. Но потом ты появляешься /совсем неожиданно/ рядом, и я сгораю в пламени влечения к тебе. Наши моменты так коротки, я лишь несколько раз за все это время – за короткий и в то же время такой длинный этап принятия новой семьи и твоей лжи, проблем с влиянием Мальбонте на разум, с страхом вновь смотреть тебе в глаза и видеть в них то, что однажды пленило меня – смогла урвать с твоих губ поцелуи, запечатлев их навсегда. Все это время / каждый прожитый день / я облизывала нижнюю губу, проверяя, есть ли вкус твоего тела _ твоих губ на них, и успокаивалась, когда понимала, что это не кровь, это страсть впитавшая тебя в меня.

Не собираюсь поддаваться на твои провокации, реагировать на твои ласки, который сводят с ума. Каждый влажный поцелуй, оставленный на теле, каждый укус и засос – мне хочется глубоко выдохнуть и протяжно застонать, кусая губы от нетерпения, однако я не могу позволить тебе наслаждаться моей беспомощностью / позволить тебе видеть, как непристойно и жарко мне хочется почувствовать тебя внутри себя. Сгораю от желания, пока ты все играешь в змея искусителя, дразня самые чувствительные участки кожи / в виртуозного арфиста, что шаловлива _ быстро _ нежно перебирает пальцами мои ребра, заставляя инструмент под ними прогибаться и поддаваться  навстречу влиянию, играть тяжелыми вздохами, которые наполняют пустой класс /лишь бы вновь никто не зашел/. Лишь моя дрожь выдает все мои истинные пороки _ желания, как бы сильно при этом я не старалась закусывать губы, чтобы не подавать виду / чтобы не стонать от восторга, перехватившего всякое дыхание. Ты спускаешься ниже, но никак не можешь замолчать, издеваешься, и меня начинает это злить, отчего я грубо сжимаю твои волосы на макушке, побуждая к действиям. Иногда языком своим ты треплешься слишком много и, кажется, теперь я знаю действенный способ тебя заткнуть, ибо каждое прикосновения к разгоряченной влажной плоти заставляет меня сильнее прогибаться, дрожать и едва ли не закричать от накрывшегося с головой удовольствия, просочившегося под кожу легким параличом. Понимаю, что совсем не ощущаю своего тела, что конечности мои больше становятся похожи на бесформенные ниточки, а сила из рук пропала. Губы становятся липкими, пересохшими, потому что я не могу дышать – воздух застрял на периферии солнечного сплетения, не желая выходить из моего тела. Мне хочется что-то тебе сказать, бросить какую-то едкую _ раздражающую _ заводящую фразу, чтобы вновь активировать в тебе режим ненасытного зверя [как он мне нравится!], но ты не даешь мне времени прийти в себя от полученных ласк, сразу заменяя свой язык тем, чего я так долго ждала _ изнывала. И теперь я уже не сдерживаю криков, рвущихся стаей воронов наружу. Абсолютно не думаю о том, что кто-то может нас услышать, что кто-то проявит любопытство, заглянув в стены этого класса, где два разгоряченных тела предаются разврату, всякий раз сливаясь в жестких поцелуях, от которых потом кровоточат губы. Впиваюсь ногтями со всей силы в твои плечи, раздираю их специально, чтобы ты зверел лишь больше, а губы мои касаются мочки уха, обдавая горячим дыханием смешивающимся с протяжным стоном.
— Геральд, — имя тянется нотками возбуждения, зависая в разгоряченном воздухе, пока новые стоны не начнут рваться с моих губ, — Мне мало, я хочу еще, — и в один момент ощущаю себя прижатой грудью к столу, который уже не кажется мне холодным, испытав на себе нашу страсть. Только так и только тогда я позволяю тебе полностью быть главным, делать все, что ты захочешь, просто потому что я не знаю, как перестать кричать от всех тех головокружительных вещей, которые ты со мной вытворяешь. Бери меня жестче, Геральд. Мы оба знаем, что теперь _ навсегда я принадлежу только тебе одному.

+1

12

Хочу с л ы ш а т ь твои стоны, хочу слышать как ты кричишь от изнемождения, как свалишься утомленная и разомлевшая от моих ласк. Мне срывает крышу от твоей страсти и дикости. Меня так заводит твоя необузданность, я сгораю в твоём огне. Мне нужно больше, ещё ближе, ещё сильнее. Мне мало так этих коротких встреч, хочу заполнить тебя собой без остатка, чтобы мы стали неразделимым единым целым.
Геральд ловит кайф от садистского удовольствия, дуреет от запаха крови. Его взгляд поддразнивает молочный участок кожи, который остался без его пристального внимания. И снова поцелуй-укус, до крови, до звёздочек в глазах. Внутренний зверь довольно урчит, а поцелуи слишком голодные и жаркие, их так много, что можно потеряться в ощущениях. Но это и лучше, она не должна даже связно мыслить после их урагана страсти. А Геральд постарается, и сомневаться не стоит. Галадриэль его дикая кошечка, и он укротит её эту дикость.
Его заводит их секс в пустующем классе, заводит опасность быть обнаруженными на месте их преступления, на месте, где они предаются страсти. С ней он открывает новые грани удовольствия, хотя чему ещё может научить юная демонесса? Ведь чего только не было в его долгой жизни, наполненной тьмой и развратом? Но тем не менее, Галадриэль заставляла трепетать его нервные окончания. Она была его той о с о б е н н о й, с которой все старое открывается по-новому. Демон не перестаёт одаривать жаркими ласками соблазнительное тело, не переставая срывать с её алых губ громкие стоны.
- моя девочка... Такая ненасытная..
Геральд нетерпеливо рычит, и ему хватает нескольких движений, выходит из пленительного жара, чтобы резко перевернуть её грудью на столешницу. Резко вклиниться между крыльев, и снова входит в желанное тело с глухим рыком. Он резко двигается, одна рука Геральда на лопатках, а вторая зарывается в волосы, чтобы как следует потянуть на себя. Он отпускает себя и поддаётся на блаженную провокацию, его демоница прогибается в спине и движется за ним. Рука с лопаток скользит по телу, чтобы как следует уделить внимание такому родному телу.
Демон издевается, терзая поддатливое тело резкими толчками, одновременно опуская ладонь на рот демоницы, заглушая её стоны. Чтобы другой никто не услышал, чтобы никто не узнал, что этот горячий ротик может издавать такие звуки.. А что ещё умеет делать этот проворный язычок, не только изрыгать проклятия, но и определённо довести до состояния невменяемости.
Геральд с бешенного ритма переходит на издевательски медленный - м е д л е н н ы й темп, собирает захлебывающиеся стоны своим ртом, сменяя свою ладонь. Ему нравится эта смена скорости, нравится, как движутся их тела, ведомые страстью. А потом ещё одна смена позиций: они снова в его кресле. И снова Галадриэль на его коленях, так близко и одновременно глубоко. Мужчина перехватывает её ладони, как точку опоры, и снова движется в хаотичном ритме. Он трахает её  с такой силой, что она почти л о м а е т с я в  его крепких руках.

+1

13

Я люблю тебя как-то по-особенному. Страстно, горячо, желанно. Я ревную тебя и не хочу ни с кем делиться, потому что мне невыносима сама мысль о том, что ты способен кому-то отдаваться также, как и мне. Я хочу быть единственной в твоей вечной черной жизни, Геральд. Единственной, кто будет так послушно под тобой прогибаться, кто будет издавать громкую симфонию стонов, каждый раз на пике наслаждения выкрикивая сладко твоё имя, чтобы ты сок этот с губ после слизывал. Ты доводишь меня одним своим взглядом до экстаза, и я ощущаю себя птицей, которая бьется в агонии в маленькой клетке твоих рук и ластится кошкой от желания и удовольствия. Ты становишься для меня не просто взрослым и опытным любовником [я уверена, что мы многому друг друга сможем научить, но пока мне хочется, чтобы ты брал надо мной власть / я никогда прежде не ощущала себя настолько покорной], ты становишься важной составляющей моей жизни, проникая в самые вены и задурманивая рассудок. Я не могу мыслить, как демоница рядом с тобой / не могу быть той умной _ хитрой _ изворотливой дрянью, которая загубила столько жизней. Ты словно видишь меня насквозь, улавливая каждое мое изменение / каждый последующий шаг. Иначе я просто на знаю, как объяснить то, что ты доставляешь мне такое невообразимое удовольствие, практически не зная, что именно мне нравится и как стоит меня ублажать. Твои руки виртуозно играют инструментом моего тела, отчего я изгибаюсь змеёй во все стороны, сгорая под жаркими поцелуями, периодически сменяющиеся укусами и засосами. Ты не позволяешь мне кричать, держишь меня так крепко, что я забываю как дышать _ двигаться. Неужели ты не хочешь услышать моих стонов? Или ты всё ещё боишься, что кто-то может нас услышать _ кто-то может зайти? Тем не менее, я продолжаю в исступлении рычать в твою жаркую ладонь, не в силах при этом стоять на ногах. Мокрая _ покрытая испаринками спина прикасается к твоей, и мне хочется замереть _ остановить время, чтобы удержать тебя с собой рядом в таком положении на всегда. Ощущаю стремительное приближение кульминации _ пика своего удовольствия, но ты будто и сам это чувствуешь, начиная лишь сильнее меня доводить и раззадоривать. Оказываюсь сверху в твоем глубоком кожаном кресле, от которого веет легким холодком, и движения мои не похожи на дикость, они замедляются, становятся плавными _ нежными _ размеренными, и я растягиваю губы в довольной улыбке, обнимая тебя за шею и накрывая твои искусанные _ исцелованные губы своими, чтобы утянуть в очередной жаркий поцелуй. Тебе не нравится эта размеренная нежность, медлительность, поэтому ты лишь сильнее заводишься, доводя меня до оргазма своими жесткими быстрыми толчками. Мир перед глазами окунается в размытые акварельные краски, я часто и тяжело дышу, пытаясь совладать с тобой, но твой напор оказывается сильнее моих ожиданий, и в момент я оказываюсь перед тобой на коленях, чтобы по губам моим растеклось вязкое белое семя. Сладко облизываюсь, не скрывая своего удовольствия. Пытаюсь подняться на ноги, но это оказывается невозможным. Тело отказывается двигаться, желая просто лежать и наслаждаться остатками безудержного секса, что свел нас обоих с ума. Однако, через силу и преступая все свои желания, у меня в итоге получается одеться и даже более-менее привести волосы в порядок. Губы сладкие и соленые одновременно снова целуют тебя, и ты бы знал, как сильно хочется остаться, но я не могу позволить тебе получить всё и сразу.
— Ещё увидимся, — озорно подмигиваю на прощанье прежде, чем скрыться в бесконечных лабиринтах школьных коридоров, овеянная приятными воспоминаниями о тебе.

+1


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » be my daddy [03.08.2020]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно