Не понимаешь, куда попал?! Что здесь происходит и кто все эти люди?! Не спеши, путник, и давай обо всём по порядку. Перед тобой ролевая по мотивам известной мобильной игры «Клуб романтики», где ты сможешь воплотить все свои самые сокровенные, ужасные и безумные фантазии.
oh, i`m on fire.люцифер и вики
твоя судьбамини-квесты
пост недели от адель
Ты всегда слишком сильно защищала его. Эти слова звучат в моей голове, как гром среди ясного неба, и я упрямо смотрю в сторону Дерека, что идет к моей машине, параллельно выливая на меня океаны своего скептицизма. Пошёл он к черту. Я точно знаю, что и кого я видела, и подтверждение тому – моя вдребезги разбитая тачка.

ROMANCE CLUB

Объявление


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » море заберет твою боль [01.08.2020]


море заберет твою боль [01.08.2020]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

море заберет твою боль

[01.08.2020]

[Геральд, Галадриэль]

А я как заколдованный пялюсь в горизонт -
Я никогда не видел моря,
А там на небе только о том и говорят
Какие там рассветы, какой закат.

https://i.yapx.ru/I9vc6.gif https://i.yapx.ru/I9vc5.gif https://i.yapx.ru/I9vc7.gif

+2

2

С дня Х прошло чуть больше двух недель. Почему Геральд обзывает так ситуацию, от которой кровь стынет в жилах? Во всем виноват Мальбонте, который миф. Который завладел сознанием Галадриэль и пытал его. Хоть демоны и привычны к жесткости и боли, есть вещи, у которых есть грань разумности. Где-то подкоркой мозга учитель понимал, что его девочка не виновата в том, что сделала, ведь не «о н а» управляла своим телом. И все же это были «её» обманчиво слабые руки, которые «п о т р о ш и л и» его т е л о и д у ш у. И, не то, чтобы учитель размяк, но это они тоже прошли, они спасли друг друга из «душного кокона чужого влияния». Да, они говорили, что все образуется, что все станет по-другому, а что может быть «по-другому», если Геральд и Галадриэль «темнейшие создания» из всех возможных? Что может измениться? Ни-че-го. А после была череда неловких дней, где они продолжали играть свои роли: учитель и его лучшая ученица. Это одна из их лучших игр, где не нужно потрошить воспоминания и говорить по душам. В силу своего опыта и мудрости мужчина пытался не смотреть в ее сторону, чтобы не вспоминать ничего. Но и она тоже молчала, такая же гордая и одинокая. Они ходят во тьме, пытаясь научиться чувствовать и доверять друг другу. Но пока это одна из самых провальных партий, и еще даже не известно, последует ли за этим реванш.

Рваная рана на плече Геральда медленно затягивалась, в отличии от той, что была на лице. Там попроще с этим обстояло дело. В отличии от злополучной шеи, там шрамов точно не останется. Хотя ему было на это плевать, потому что с мужчиной происходили вещи и похуже этих.
И, в итоге, как более мудрому наставнику, Геральду самому пришлось вытаскивать задницу из песка. Поэтому, когда они с Галадриэль столкнулись(как будто специально, Шепфа!), то придержал ее за руку, проговорив, что они должны увидеться. И что он будет ждать ее на выходе из школы, как раз на закате, когда уже будет толкаться меньше учеников и персонала. Демон хотел сходить с ней на море, подышать запахом йода и разложения, позволить солнцу(а не жаровне от котла) наполнить тело тем теплом, которое необходимо и полезно. Ему жизненно необходимо привести свою голову в порядок.

Поэтому сейчас обычный школьный учитель преображается в того, кто собирается пойти на море. Без масок и ограничителей в виде ремней на шее. Рядом с ним лежит покрывало, которое он уже завернул в сумку и теперь та ждет своего часа. Мужчина смотрит на часы, и, хлопнув себя по лбу, хватает сумку, выбегая из комнаты. Геральд снова опаздывает, но уже ничего не способно вытравить из него эту отвратительную привычку. Он даже наверняка опоздает на собственную смерть. Вот уж точно, кому охота нести голову на плаху!

Сейчас Геральд несется изо всех сил, чтобы Галадриэль не обиделась на его очередное опоздание. Ведь статус их отношений изменился, а старые привычки не вытравить, и кажется, эта дьяволица и сегодня будет на него ворчать снова. Он уже почти подошел, и она стоит к нему в пол оборота, но демон все еще не в поле ее зрения. И в этих закатных бликах она такая красивая, что у него даже что-то екает внутри. Странное чувство, но ведь они все еще друг друга узнают, верно?

И демон сокращает между ними расстояние. И у него почти получилось подкрасться незамеченным, но не зря его девочка училась у лучших. И пока та не успела начать на ворчать, тот просто целует ее в уголок рта, и потом снова поцелуй — в губы. Ее губы такие же теплые и податливые, что сложно остановиться. Руки скользят по спине, скользят по перьям и снова держат девушке в кольце рук. Отрывается от желанных губ, зарывшись носом в ее шею.
- Привет. Мне…тебя не хватало. - Геральд запинается, ему сложно говорить такие вещи, но он должен научиться. - Рад, что ты все-таки пришла. Хочу кое-куда тебя сводить.
Мужчина отстраняется от демоницы, он даже улыбается. Где-то внутри него скребут его персональные кошмары, но он продолжает жить и двигаться вперед.
- Мы идем на море. Сейчас там никого не будет, только мы. Я считаю, что мы не должны прятаться и разобраться в сложившейся ситуации. Пойдем.
Демон берет ее за руку, и переплетя пальцы, они идут в сторону моря, обходя небольшой лесок. Закатное солнце уже идет на убыль и небо окрашивается в темно-фиолетовый. Море ревет, волны пенятся, и соленый ветер гуляет в их волосах. Они просто останавливаются по среди этого оазиса.
Геральд бросает в песок покрывало и безмолвно смотрит на свою спутницу. Говорить не хочется, эта идиллия прекрасна, и он бы в ней утонул. И теперь мужчина ждет, кто же из них первым начнет говорить.

+1

3

Can you hear me say your name forever?
Can you see me longing for you forever?

https://d.radikal.ru/d31/2009/fe/8f2a9c754b9d.gif https://a.radikal.ru/a04/2009/d3/942abcd3c1fc.gif
Would you let me touch your soul forever?
Can you feel me longing for you forever, forever?

♫ ghost - life eternal


внешний вид

Ветер так шаловливо развевает её косы, что они распадаются на мелкие _ тонкие волосинки, едва касающиеся тонкого изящного очертания её потухшего лица. И глаза – звездами горевшие когда-то – теперь темнеют на фоне мрака, разросшегося в её мертвой души / и ресницы лишь судорожно дрожат, но лепестками прямо в холодные истощенные руки не осыпаются. Ветер уносит её мысли вместе с перелетными птицами, рьяно порхающими прочь из этой долины наслаждения, пропитанной грязью и дымом. Она остаётся наедине со своей головой _ своими мыслями _ воспоминаниями и отчаянно хочет отпустить их от себя, чтобы со скалы свободной птицей, озаряясь красным оперением, прыгнуть глубоко вниз, но не разбиться меленьким камушком о пропасть, наполненную жадными _ кровожадным тварями, а испариться морской пеной /как когда-то погибла маленькая Ариэль/. И, может, однажды крылья её будут порхать пестрыми бабочками / быть может однажды, она сможет сбросить свою демоническую маску и отдаться чему-то совершенно простому _ обыденному _ человечному. Но это будет не в этой жизни и не с Галадриэль, слишком зависимой от своего статуса и своей силы, что всё остальное на этом фоне меркнет, а глаза её от возможных перспектив почему-то перестали блестеть, ведь снова она тонет в густой почерневшей крови, что пахнет сгнившими цветами /а могли бы туберозой/. Каждый день / час / секунду она выворачивает поломанными кусками ребер из себя эти воспоминания, будто пытается их заглушить / забыть / оставить в прошлом, и то саднящее и доселе неведанное чувство стыда и страха убить на корню, чтобы не смело дальше разрастаться гербарием внутри неё. Галадриэль надавливает себе на подрезанное _ больное крыло каждый раз, когда думает о том, сколько боли _ страданий _ мучений она могла причинить ему, и в первые начинает себя люто ненавидеть за то, кем она является. Она сразу понимает все поступки героинь её любимых романов, она осознает, как горящее пламя чувств способно менять поведение людей /но она же не человек _ ей не должно быть всё это свойственно _ не поддавайся, Галадриэль, и лучше выплюни это все из себя _ тебе не должно быть стыдно за то, что ты  ж е с т о к а я  т в а р ь /.

Геральд после того случая внимания её не искал, да и она старалась лишний раз не попадаться на глаза тому, кого чуть не убила собственными руками совсем недавно. По её вине из его тела сочилась кровь, по её вине ему жить дальше с новыми шрамами, нанесенными стараниями демоницы. И как сильно ей хочется закричать /в пустоту/, что она не виновата, она не к о н т р о л и р о в а л а   себя, она не специально пустила змея искусителя в своё подсознание / она не хотела играть с Геральдом в настолько жестокие игры /. Но кто же ей поверит? Ведь Мальбонте порабощает разум по взаимному согласию, и где же она так оплошала, когда недоглядела и позволила тьме завладеть ею без остатка? Внутри у Галадриэль зияющая дыра пустоты, и ей становится невыносимо тяжело от того, что её никто не понимает – вечный изгой  или девочка, привыкшая выживать в одиночку?

Она не знает, как долго будет продолжаться их молчание, как долго еще они будут избегать друг друга в коридорах школы, ведь Галадриэль пару уроков у Геральда за это время все же пропустила, а во время остальных старалась прятаться на задней парте, чтобы не смотреть на него / чтобы он не видел её / чтобы не чувствовать ауры друг друга, позволив остальным ничего не подозревающим ученикам наполнить класс хаосом своей энергии. И вдруг он ловит её в коридорах, как пушинку, а она замирает в собственных опасениях, что сейчас может все разрушиться / слишком боится его действий. Галадриэль вновь корит себя за то, что в последнее время /дыша Геральдом/ понимает, что дает слабину своей стальной демонической хватки, что она больше не способна быть жестокой и беспощадной, она способна и на другой спектр эмоций, которые обычно относили к маленьким и невинным / она способна бояться, способна переживать. И пускай у неё выходит это косо _ криво, в ней разрастается яркий сад, а по венам ртуть больше не бежит, понемногу сменяясь живой водой. Галадриэль могла бы сиять ясным солнцем, но его мрачная тень, нависающая над ней, высасывает все её огоньки, оставляя лишь потухший фитиль. Наверное, ей стоило бы сейчас злиться и бить его кулаками по груди / как в ту ночь /, но она слишком выжата _ истощена, чтобы проявлять какие-то эмоции, и поэтому молча кивает головой, соглашается, а затем стремительно исчезает в глубоких коридорах, лишь бы не чувствовать на своей спине пронзительный взгляд его янтарных глаз.

Этой встречи – заветной _ желанной _ Галадриэль слишком жаждет, и одновременно в ней просыпается волна негодования, будто она чувствует косой взгляд Геральда на себе, так и говорящий ей «ты виновата во всем», будто он вот-вот готов вновь втоптать её лицом в землю и унизить так, как никто раньше не делал. Она отмахивается от назойливых мыслей, оставляет голову пустой, потому что не хочет думать о жутких последствиях. В кой-то веке Галадриэль идет против своей системы, против своих принципов, и не просчитывает все свои действия на несколько шагов вперед, к тому же она уже прилично опаздывает, чего никогда до этого за ней не наблюдалось. Тем не менее, она все равно приходит к назначенному месту раньше Геральда, погрузившееся в девичье волнение, отчего её покрытые алой помадой губы моментально становятся искусанными, а она взволнованно бегает изумрудами глаз своих опустевших по кругу в ожидании появления его силуэта. Галадриэль аккуратной нежной девочкой /удивительно/ с закрученными светлыми локонами стоит в шелковом струящемся лиловом платье, а большой вырез на спине, обрамленный толстыми жемчужинами, подчеркивают её изящные бордовые крылья, которые в закатных бликах уже не кажутся такими уж кровавыми и жестокими, как в том жутком подземелье. Галадриэль не хотелось просто выглядеть красиво или быть лучшей, ей хотелось, чтобы он проследил состояние её души за этим образом, ведь она вряд ли когда-либо сможет сказать это в слух.

Больше всего на свете она боится, что он не придет, но внезапно ветер подталкивает её в чьи-то теплые _ родные объятия, и она легким перышком утопает в нежности его поцелуя. Не хочется, чтобы это заканчивалось – ни сейчас, ни когда-либо вовсе. Она одержима его силой _ его нежностью _ его статусом. И все это будоражит её слабо бьющееся сердечко, ведь запретные плоды всегда были такими сладкими и особенными, а она, получая самые головокружительные поцелуи от Геральда, осознает насколько  о с о б е н н ы е   о н и . Подумать только, она даже ни слова не произносит касательно его опоздания, потому что чувствует ангельскую легкость, взявшую её в плен. Но на момент слова Геральда отдаются больным уколом под корочкой – «мне тебя не хватало», и Галадриэль хочется взорваться и обрушить на него лавину своего гнева, тряся за плечи и вопя один только вопрос – «тогда почему ты меня избегал?». Только она до боли кусает губу, крепко обнимая его, и перешагивает через эту агрессию, которая слишком быстро отпускает её и позволяет дышать запахом его тела – терпким _ притягательным.
—  Мне тоже, —  тихонько шепчет в ответ, боится разрушить сложившуюся идиллию, но почему-то уверена, что это не просто встреча / не просто проявление несвойственных им эмоций _ внимания, за этим походом на море, где шумят волны и дышится свободной птицей в полете, скрывается что-то нехорошее, и Галадриэль почти готова развернуться и уйти, чтобы не портить _ не терять то, что они имеют / могли бы иметь, однако его крепкие пальцы переплетаются с её тонкими цвета сливок, и она понимает, что он держит её слишком крепко / она понимает, что не уйдет.

Море Галадриэль всегда манило, становясь потоком вдохновения и порывом слабости её души. Ветер игриво проскальзывает в волосах, а она глубоко дышит, наслаждаясь багряными бликами заката, что плескаются в отражении стеклянной глади воды. Сейчас больше всего хочется ступить босыми ножками в воду, а, может, и вовсе русалкой уплыть, однако Галадриэль остается стоять чуть ближе к воде /оставляя Геральда за спиной/, а её платье нежно струится волнами в воздухе.
— Я не хочу разбираться ни в каких ситуациях, Геральд —  она обхватывает руками свои голые плечи, и ей вновь хочется свернуться маленьким комком и безудержно выть, чтобы её никто не трогал / никто не обвинял. Она слишком устала… слишком. —  Я просто хочу знать, почему ты избегал меня всё это время? —  в голосе Галадриэль нет привычной строгости и четкости, однако сейчас в нем отчетливо слышатся мелодичные нотки грусти, которые разносятся морским ветром вокруг неё, обволакивая.

+1

4

Я не хочу разбираться ни в каких ситуациях, Геральд. Я просто хочу знать, почему ты избегал меня всё это время?
Они стоят на берегу, слишком серьезные и обеспокоенные тем, что происходит в их жизнях. Море любит беспечность, покой, и губит тех, кто не следует простым истинам. Больше всего сейчас Геральду хотелось сбросить себя одежду и кинуться в пучину вод, и позволить соли смыть с себя всю грязь, убить заразу, которая грызет его сердце. Геральд сокращает между ними расстояние, и чуть склоняется, чтобы заглянуть в глаза.
- Но ведь и ты избегала меня тоже!
Обвинение звучит слишком глупо, по-детски. Геральд и сам знает. Но ему слишком сложно проговорить вслух то, что его гложет. Хочет сказать, но вместо этого только открывает рот и снова его закрывает. Просто потому что боится озвучить свои страхи, признать свою с л а б о с т ь. И в итоге демон вновь собирается с силами и негромко проговаривает, заглядывая с опаской в глазах изумрудные, боясь увидеть там молоко. Силу, которая сломит его. Или же самого Геральда, который перешел за грани этой безумной черты.
- Я боялся... Боялся увидеть в твоих глазах не т е б я, боялся кошмаров, которые выходят из тени ночью...- Для Геральда это так стыдно говорить о том, что его беспокоит. Открывать кому-то свою душу ему в новинку, за столько-то лет. И после затянувшейся паузы продолжает, чтобы его ответ не восприняли как-то иначе, чем он планировал донести до своей ученицы. - Я ни в коем случае тебя не виню, потому что знаю, что ты не смогла бы мне навредить... Вот как я в тебе уверен.. Но я не могу забыть эти пустые глаза, и того, кто поработил твой разум. Я все это время не находил себе места, потому что не знал, какие подобрать правильные слова для нас с тобой.
Геральд слишком уж обреченно вздыхает и молчит. Уж слишком много сейчас он тайн и переживаний раскрыл. Его взгляд нервно скользит по Галадриэль, пытаясь прочитать хоть-что в ее лице, но уж слишком его девочка натренирована в "закрытии" эмоций. И от этого сердце сильнее сжимается от боли, от осознания того, что сейчас все з а к о н ч и т с я, так и не начавшись. Его демоница решит, что они слишком разные, что это все было ошибкой, и начинать пудрить друг другу мозги не имело никакого смысла.
И, наверное, в глупой попытке удержать хоть на еще одно мгновение такое родной силуэт, Геральд больше к ней тянется, чтобы оградить собой от всего мира, или от самого себя. В этой тягучей тишине руки мужчины опускаются на ее плечи, добавляя еще большего груза, в попытке прикоснуться еще ближе, запомнить этот волшебный миг, только их один на двоих. Касается шеи, как раз там, где сжимались его пальцы. Именно его собственные, а не чьи-то еще, Геральду нужно было действовать. Он делал то, что должно. Но кто же думал, что это будет так душить демона?

+1

5

Волны тихонько шепчут ей о своих печалях, рассказывают истории, что принес шальной ветер с иных берегов, но её море слушать отказывается. Слишком черна душа у демоницы, слишком не хочет прозрачная водная гладь принимать в себя эти сгустки нефти, которые превратят изящные силуэты волн в колючие _ острые скалы, на коих лежит слишком много птичьих трупов. Печали Геладриэль копятся комком ужаса, который постепенно – день за днем – начинает образовывать тугой узел вокруг шеи /там когда-то были руки Геральда и также  д у ш и л и   её/. Только Геральд пытался спасти свою ученицу, а что пыталась сделать Галадриэль? Пустить ему кровь? Оторвать голову? Доказать, что Мальбонте не миф, а сущая правда, запертая в её мозгу? Скорее всего, тот роковой день Галадриэль не просто не забудет, она просто себя не простит за него и не будет ждать прощения от Геральда, ощущая каждой клеточкой своего тела не только его напускную нежность, но и страх, перебивающий все остальные эмоции её _ такого _ родного _ преподавателя. И она его понимает / она его не винит и не давит с выбором, просто молча со всем соглашаясь. Она сама себя боится, потому что голодный демон внутри неё, питающийся болью и страданиями других, может вернуться в любой следующий момент, а она только кружевом пышных ресниц и успеет махнуть. Если раньше Галадриэль осознанно могла кому-то навредить, сломить волю, сломать кости, вырвать сердце, то теперь под угрозой был Геральд /её Геральд/ и появление Мальбонте в её голове могло стать таким же внезапным, как разразившийся гром среди ясного неба. Незнание будущего её пугало до дрожи в самых кончиках пальцев, а что если он снова вернется и завладеет ею? Что если у неё не получится противиться и пробить стену заточения так, как она сделала это в прошлый раз? Что если руки Галадриэль _ Мальбонте утонут в густой _ вязкой _ темной крови Геральда, и смотреть он будет на неё мертвыми глазами, в которых только застывший ужас и никакой н е ж н о с т и / никакого т р е п е т а . Осознавая это, ей хочется взвывать подбитой овцой, и вырвать себе мозги / лишится сознания, чтобы змий искуситель отныне не мог забраться в её пустую голову. Кажется, Галадриэль готова на любые жертвы, лишь бы не подвергать опасности Геральда, лишь бы он её не боялся, потому что такой неимоверной силе противостоять обычным демонам становится практически невозможно. И только маленькая разгневанная часть души Галадриэль отчаянно хочет схватить своего преподавателя за плечи, встряхнуть и прочитать мотивирующую речь о том, что кому-кому, а ему не следует бояться, он же самый сильный демон, которого она знала /за исключением её не _ родного отца, пожалуй/.

У Галадриэль по коже изгибами скользит морской ветер, проходя осторожными аккуратными линиями по шее, ключицам, плечам и рукам, пока они не оказываются во власти теплоты его сильных рук. Ей горько слышать обвинения в свой адрес – она его не избегала, она просто не знала, что дальше делать, ведь он старший / он должен её научить и взять на себя ответственность, а он оставляет её наедине с ночными кошмарами, из-за которых на протяжении двух недель Галадриэль практически не спала. Она притупляет в себе всякие негативные эмоции, старается подбирать нужны слова, чтобы абсолютно избавить свое поведение сейчас от малейших признаков агрессии, дабы не напоминать тем самым Геральду о том, как ужас они оба пережили сравнительно недавно. Тепло его прикосновений дурманит рассудок, и в кой-то веке хочется забыть обо всех проблемах, забыть кем ты являешься и окунуться в омуты сильных рук с головой, чтобы насытиться таким необходимым для них спокойствием, чтобы возвыситься выше, чем на три метра над уровнем неба.

Галадриэль устало прижимается к нему, молчит, переваривая все сказанное Геральдом, но вымучить из себя ответ ей становится невыносимо сложно, и она лишь прикрывает глаза на жалкие пару минут, делает глубокий вдох его тела с ноткой коричной пряности, и представляет, что падает на мягкое покрывало цветов, не имея больше ничего. Только они вдвоем и целая вечность. Хотелось бы, чтобы это было правдой, чтобы жизнь /её дьявольская/ наконец стала чуточку проще, но кого она пытается обмануть? Этому никогда не бывать. А коли так, то рождаться ей нужно было в ангельской семье, а не в демонической. Нельзя отказываться от того, что является частью тебя, даже если этим ты кому-то навредишь / даже если это будет он. Она такая, какая есть, и она в ту их ночь, что стерла всякие границы дозволенного между ними, уже предупреждала его – просто не будет. И горечь на языке её саднит в момент понимания, что Геральд обещал тогда пройти с ней через все возможные трудности, вот только при первой возникшей проблеме как-то быстро струсил, изолировав себя от её общества. Но и эту боль Галадриэль проглатывает – он сам должен помнить о своих обещаниях, не ей ему напоминать.
— Раньше я даже гордилась тем, что меня боялись, а теперь, — её дыхание истерично учащается, она жадно хватает губами йодированный воздух, но он лишь обжигает легкие, причиняя ей невыносимую боль, отчего она прижимает ладони к груди, отходя от Геральда на несколько шагов назад. Она смотрит на его силуэт, аккуратно тьмой вырисовывающийся в закатных бликах. — Ты боишься меня, — с ужасом и дрожью в голосе наконец это произносит. Галадриэль коленями ударяется о песок /такой мягкий и холодный/, она тонет в нем, заострив свой взор на одной точке – на пустоте.
— Ты обещал… — тихо _ едва слышно шепчут её губы, и шепот этот бризом возносится к темно-синим облакам. Галадриэль не хватает сил переживать все это снова / слишком много сложностей и предательства навалилось на неё в последнее время /, и всё, чего она искренне ждет, это объятий Геральда и заветных слов – чтобы ни произошло, он не отпустит её. — Я думаю, мне стоит исчезнуть, отправиться в то место, где он меня не достанет, где тебе не придется меня боятся, а я не наврежу никому… но тебе в первую очередь, — пальцы обессиленно сжимают холодный песок, что рассыпается в её руках. — Я должна остаться на земле, потому что мне действительно страшно.

+1

6

- Мне так жаль, что я разочаровал тебя...
Геральд держит её в своих объятиях, его топит чувство вины, потому что он о п я т ь не сдержал своих о б е щ а н и й. Это внутренний голос его так сильно грыз, что демон начал задыхаться от этого. Мужчина смотрит, как точеная фигурка Галадриэль падает в песок, он б о и т с я, что она уйдёт в глубокую зыбучую бездну.
Мужчина хмурится, думая о том, как же это так произошло? Почему как только тот начинает с кем то сближаться, как происходит непонятная херня, после которой всем сразу становится стыдно и неловко. Он недоумевает, почему же его демоническая сущность трусливо поджимает хвост и прячется. Тогда как он должен был взгрызться зубами в "своё" и никому не отдавать. Ему надо было сразу спрятать её под своим крылом, з а к л е й м и т ь ещё б о л ь ш е. Тогда не было бы этого ужасного разговора, и они бы сразу перешли к более приятным вещам. Ведь они давно уже переступили все дозволенные рамки приличий, что дальше некуда. И им обоим было вполне от этого комфортно.
Учитель приземляется рядом с Галадриэль на песок и при двигается к ней поближе. И берет девушку за руки, целуя её маленькие пальчики в хаотично порядке. Он не может смотреть, как она отчаянно борется с их страхами. А ведь это их о б щ а я боль, а не только её.
- Не смей... - Голос Геральда предательски дрожит и не может справиться с волнением. - Не смей так говорить, слышишь? Ты нужна мне, и я хочу остаться с тобой несмотря ни на что. Мы справимся с этим вместе, вдвоём. Ты - моя, и, возможно, что моё мировоззрение устарело, на землю я тебя тем более не отпущу. От мощи этого существа нет спасения ни на земле, ни на небесах.
И вот опять они говорят-говорят, а лучше бы ему заткнуться. Но эта речь так воодушивила демона, что он очень разошёлся. И неожиданно для них обоих, Геральд отпускает её руки, чтобы подхватить её под ягодицами и закинуть себе на плечо. И поднимает их обоих, чтобы снова отпустить её на землю. Но все ещё придерживая за талию, чтобы обозначить серьёзность его намерений. А сейчас демон был серьёзен как никогда.
- Я ни за что тебя не отпущу, иначе я просто сам тебя украду или спрячу. Пожалуйста... Дай мне доказать тебе, что я справлюсь. Что я помогу тебе, себе, мне будет сложно, но мы переживём это вместе...
Геральд улыбается, и в один момент делает рывок, чтобы начать вместе с Галадриэль кружиться по песку. Это немного странно, но тем не менее, они кружатся, подгоняемые ветром, и демон решительно заглядывает в девичьи глаза. Изумрудные. Какое-то время они неловко топчется по песку, пока мужчина не начинает вновь говорить.
- Вообще-то, этот вечер планировался как купание в море, но я как всегда не умею вовремя затыкаться. Так что будет прекрасно, если ты захочешь меня заткнуть... Сам-то я точно устал от своего трепа...

+1

7

Единственное, чего ей хотелось сейчас больше всего на свете – не выбирать их его объятий. Тонуть-тонуть в них, пока нежность не заполнит легкие полем из душистых цветов. Ей отчаянно хочется забыть обо всех бедах, коснувшихся их костлявыми пальцами смерти, пробирающими вплоть до самых костей. Ей хочется отвернуться от всего мира /демонического-ангельского/ и просто забыть о том, кто она такая. Забыть своё имя, свое происхождение, свою жалкую, как ей начинает казаться, жизнь. Все становится бессмысленным _ не нужным, когда своими поступками / действиями ты причиняешь боль любимому человеку. И быть может, даже не всегда специально, и внешние шрамы его обязательно рано или поздно затянутся, только от внутренних вы уже никогда не избавитесь. Они будут жалобно ныть _ дергать, словно на эту все еще кровоточащую рану безжалостно сыплют соль. Вы оба /безумно часто/ начнете погружаться в пучину этих воспоминаний и переживать весь ужас снова и снова, пока он не сгрызет вас изнутри, не оставляя после ровным счетом ничего. Только, пожалуй, обглоданную костью

Его теплота спасает Галадриэль из липкой паутины страха. Ей вновь хочется верить так сладко льющимся из уст словам, что разом окутали всю девушку пеленой заботы и переживаний. Она прижимается к широкой груди, внезапно /стремительно/ ставшей такой родной _ такой единственной, и ей хочется слушать Геральда, хочется верить, хочется быть в его мире, сотканном из лишних страхом и переживаний, но Галадриэль /глубоко-глубоко у себя внутри/ безумно боится, что ей это не подходит, что она не создана для высших чувств, предначертанных судьбой только ранимым ангелам, но никак не демонице, так сильно переживающий за свой статус и имидж. Галадриэль за всё время своего существования стала просто образом, который усердно создавал её отец /не родной/, и образ этот она принимает, считая такую модель единственно верной, только то, что прячется внутри настоящей Галадриэль не известно даже ей самой. Приятный запах тела Геральда развеивает пух её мыслей, отчего /сознательно/ она начинает понимать, какие эмоции на самом деле переживает и что так долго держала в себе, чему не позволяла птицей волной упорхнуть ближе к небесам.

То ли море, бриз которого шаловливо играет в её волосах, развивая маленькие кудряшки из стороны в сторону / / то ли их слишком запретная близость, распустившаяся деревом нежных эмоций и полной чувственности по отношению друг к другу, но Галадриэль ощущает, как начинает раскрепощаться, медленно /слой за слоем/ отдирая от себя плотно приклеившуюся маску равнодушия ко всему. Галадриэль впервые узнает, как искренне улыбаться тому, кто тебе небезразличен // Галадриэль впервые дает другому возможность взять инициативу на себя и удивить её // Галадриэль впервые дарит кому-то столько искренней нежности, когда с улыбкой полной восхищения наблюдает, как Геральд осторожно покрывает хаотичными поцелуями её пальцы, как заглядывает в глаза, и сколько же в них демоница видит желания, что с губ её срывается невольное «ах».

— Почему ты думаешь, что я не опасна? Ни для остальных, ни для тебя? Ведь это не так, Геральд. И ты, как никто другой, это понимаешь, — она с какой-то жалкой _ минимальной толикой надежды заглядывает ему прямо в самую душу, будто пытается там найти ответы на волнующие её вопросы. Но вопросы медленно сходят на «нет», от них не  остается ничего, что могло бы начать волновать потрепанный разум Галадриэль, ведь Геральд врывается вихрем своего маленького счастья и искренней улыбки прямо ей под самые вены, а она даже сообразить не успевает, что к чему, оказавшись в плотном кольце его рук, покуда лицо её обдавал легкий морской бриз. И он кружил её, будто пушинку, заставляя красную линию губ её изогнуться в довольной улыбке и лбом прижаться к его. Галадриэль даже не волнует факт того, что между ними всё происходит чересчур быстро /от таких слов надо воздержаться, ещё слишком рано говорить что-то в ответ, мало ли потом ей может стать от этого невыносимо больно, а вновь это саднящее _ сжирающее внутри чувство ей терпеть не хочется/.

Тонкие пальцы Галадриэль касаются скулы мужчины, о которые очень легко порезаться. Они скользят невесомой, но изящной линией, чтобы оказаться в районе губ, аккуратно приложить указательный палец к ним, будто просит быть тише /они так не умеют / созданы, чтобы кричать в агонии страсти/.
—Тшшш, — шепчет она, мягко убирая руку, чтобы заменить палец своими губами, не давая Геральду произносить лишние слова. Пожалуй, с ним достаточно диалогов. Достаточно того, что они вывалили друг на друга / что Галадриэль будет обязательно потом мучится, зарывшись глубоко в себе / что с ними обязательно случится то, о чем думать вовсе не стоит /у таких историй не бывает всё гладко и счастливо/. Проникшись атмосферой вечера, утонув в закатных бликах, всё еще аккуратно обволакивающие их силуэты, Галадриэль полностью погружается в эту атмосферу и забывает о том, кем они с Геральдом приходятся друг другу. Ей даже имени произносить не хочется, чтобы не разрушить воцарившуюся атмосферу таинственности и интимности.

Она чуть отходит назад, снимает туфли, чтобы утонуть босыми ногами в прохладном песке, а затем, протянув руку, в ожидании смотрит на Геральда, зная, что он пойдет за ней куда угодно [или все-таки струсит из-за её связи с Мальбонте? Ведь Галадриэль решила не заводить сегодня тему того, чье имя не следует произносить.] Её легкая невесомая походка в считанные секунды приводит к самому берегу, и теперь ноги её в теплой воде, платье развивается лепестками роз по ветру, и ей даже не хочется прикрыть глаза и наслаждаться. Ей хочется смотреть только на демона, который всегда остается с ней рядом.

+1

8

Это я и ты, никого еще сюда не подпущу,
Я и ты созданы что бы опустошать души,
Я и ты, я произношу тебя и напишу
Что бы не случилось я над миром нас превозношу.

Почему ты думаешь, что я не опасна? Ни для остальных, ни для тебя? Ведь это не так, Геральд. И ты, как никто другой, это понимаешь,
- В одну реку дважды не входят. Мы это знаем, и он это знает. Мальбонте только пугает нас, но больше не сунется. Мы будем готовы отразить его нападение. Я буду все время на чеку, и не пропущу... Вообще ничего не пропущу... Я больше не хочу терять тебя, снова...
Геральд растворяется в ней, в ее глазах, руках, ее тепле, всем тем, что окружает ее тонкий силуэт. Он верит в то, что говорит, потому что столько уже всякого передумал, так извел себя мыслями. В его голове сидело две сущности, каждая из которых перетягивала на себя поводья. Но мужчина само зло, в нем не может быть доброй и злой стороны! В итоге демон закатил себе знатную трепку, и сделал то, на что не решался с первого раза. Вся темная сущность Геральда тянется к ее, и не важно, что их души чернее самой темной ночи, Геральд постарается одарить Галадриэль своим теплом. Постарается разогнать этот мрак своими чувствами к ней.
- Моя утренняя звезда... Ты тот самый лучик...
Геральд задыхается от ощущений, от наплывала эмоций, пока ее тонкие пальчики не накрывают его губы, чтобы он наконец-то замолчал. Мужчина улыбается, потянувшись в след за рукой, пока был не утянут в щемяще нежный поцелуй, от которого заныло демоническое сердце. Учитель запускает пальцы в локоны девушки, перебирая их. Им было так сложно, ведь несмотря на одну сторону, их социальные статусы разнятся. Ведь только здесь и сейчас они могут быть вместе и держать друг друга за руки и целоваться. Но происходи это все в школе, их бы не поняли, осмеяли. Никто не примет их отношения, и только море унесет их секрет в пучину вод...
Галадриэль его магнит, который засасывает его с потрохами, забирает без остатка. От неё невозможно оторваться, но она так ловко дразнит демона, играет с ним, и мужчина, как безумец, слепо следует за ней. Ступая шаг в шаг. Хороша же она, чертовка! В этом развивающемся платье, она буквально соткана из света, и так изящно снимает свои туфельки, что мужчина даже невольно залипает, и смотрит, смотрит. Смотрит, как она идет по песку, и тоже снимает с себя  обувь, не так изящно, просто отшвыривает ее и идет следом. Ступни погружаются в песок, но шаг мужчины слишком уверен, его лицо озаряет улыбка и он продолжает идти вперед. Перехватив маленькую ладошку, Геральд сжимает ее в своей. Они вдвоем, они - вместе. И они пойдут по головам, если это потребуется для сохранения их м а л е н ь к о г о  м и р к а.

Море омывает их, и они идут, подчиняясь этой дикой необузданной стихии, им достаточно слов. Достаточно того, что их слух ласкает морской прибой и шум ветра. Им достаточно того, что они только вдвоем. Геральд обходит Галадриэль и ведет ее за собой, на глубину, на д н о. Ему плевать на то, что испортится одежда, плевать, что она мешком тянет его ко дну. Ему совершенно хорошо. Держать в своей ладони родную руку, и когда они уже совсем далеко от берега, то можно и остановиться. И потом с хитрой улыбкой оставить невесомый поцелуй на алых губах, и подхватить поудобнее за талию девушку, отправить ее бомбочкой под воду. Чтобы потом уклоняться от разъяренной фурией демоницы, которую лишь слегка "подмочили", и весь ее вид обещал кары земные и не очень... Но Геральд слишком доволен своей дерзкой выходкой и смеется в голос. И потом в качестве извинений сцеловывать влагу с юного личика.
И почему-то он на все сто уверен, что по началу она будет вырываться, а потом сдастся на милость его рукам, которые уже притягивают слишком близко, и совсем не отпускают, как и темные воды, которые не отпускают и эти двое продолжают дурачиться...

+1

9

[float=left]https://64.media.tumblr.com/5f0ada384aa62fe3e5920a63b47a19a0/tumblr_phzuffXsj31qjz9w2o6_250.gif
[/float]Однажды я перестану задаваться вопросом, почему _ зачем _ как ты так быстро _ с такой охотой коснулся моей души и заставил что-то новое расцвести в ней? Почему у меня так щекочет на периферии солнечного сплетения? Почему мне хочется дышать с тобой одним воздухом? Что ты со мной делаешь, Геральд? Руки твои становятся мягким бархатом, в котором отчаянно хочется утопать // глаза сияют фианитами,  и я тону в них, как в пучине своего собственного безумия. Мне иногда страшно, Геральд, произносить твоё имя, ведь я боюсь, что нас услышат / я боюсь, что нас не поймут _ меня не поймут, и станут осуждать за то проявление слабости, которое я проявляю по отношению к тебе. Мне страшно, Геральд, терять свою силу, но ещё страшнее мне терять тебя. Пообещай, что не растворишься больше, что не исчезнешь ветерком из моей жизни, что не оставишь меня одну в моменты, когда я нуждаюсь в тебе больше всего? Я хочу изучить каждый твой порок, что станет горькой вишенкой на моих губах. Я хочу изучить тебя, чтобы узнавать из тысячи запах родного _ единственного тела, кто научился сводить меня с ума вспышками электричества от подушечек пальцев. Станешь ли ты моим грехом, что погубит нас двоих?

В море Галадриэль растворяется невиданной нежностью, превращаясь в мерцающий свет / путеводный маяк для заплутавшего путника. Галадриэль никогда не чувствовала себя настолько возвышенной над целым миром, взявшись с Геральдом за руки /так крепко, что не разжать/. Галадриэль никогда не чувствовала себя такой красивой, такой особенной, и бархатистость алых _ фиолетовых оттенков от уходящего солнца придавала её нежной белоснежной коже особенный [магический] оттенок. Она была больше не демоном и даже не ангелом, она просто  казалась эфемерным существом легкости, сквозь волосы её шаловливо гулял ветер, и флер свежей розы, сорванный украдкой с её шеи, разносился вокруг неё, доходя и до Геральда, который в свою очередь не опускает её ни на секунду, будто погруженный в водоворот невиданной нежности. Что же / что же это происходит? Где это видано, чтобы демонам было доступно что-то слабо _ вяло напоминающее любовь? Где это слыхано, чтобы демоны искренне улыбались, а глаза их были настолько пьяными от теплоты, разливающейся по их венам за место густой смолы, тянущей их прямо на самое дно, где они будут долго и мучительно гореть, ибо такова жестокая участь тех, кто носит кровью окрашенные крылья и глаза, полные злобы и равнодушия. Они – два черных и жестоких существа – не казались сейчас монстрами, они словно сбросили своё мрачное оперение, чтобы отдаться свободе / чтобы быть птицами, так отчаянно пытающимися поднять вверх к пушистым небесам, где за облаками они смогут быть одни _ смогут быть единственными друг для друга. Они разливаются бурным дождем в глубокой синевато-зеленоватой воде, что пытается тянуть их за собой на дно, но капли, стекающие по нежным губам, позволяют им оставаться снаружи и дышать друг другом, морщась от соленостей на кончиках языка.

Галадриэль никогда так искренне не улыбалась, пусть и была погружена с легкой руки Геральда в глубину воды. Она никогда не веселилась, не понимая важности _ нужности этих эмоций, которые так приятно покалывают теперь у неё в груди, и ей хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Что будет с ней дальше, когда она вернется в обычную рутину своего существования? Сможет ли она испытывать все эти чувства на глазах у других демонов или постесняется? Она ещё не уверена в том, что на самом деле происходит между ними, зная _ понимая, как это называется только по книжкам, которые она так любила читать длинным ночами, пока догорала на тумбочке последняя свеча. Ей всё еще эти отношения кажутся неправильными / не для неё созданными, ибо у таких, как она, не должно быть всё хорошо – они не заслужили. Но две черные сущности просто нашли друг в друге лекарство от незаживших ран.

Чувствуя себя ребенком, Галадриэль брызгает водой в Геральда, но поддаваться ему не хочет – чересчур строптивая, чтобы подчиняться чужим правилам, пусть они и заключены в этих нежных и сильных руках.
— Ты мог бы предупредить меня, — недовольно начинает протягивать Галадриэль, хотя искаженные в улыбке губы говорят о том, что она совсем не злится на него. — Я бы тогда не одевалась так красиво, — они оказываются друг с другом снова запредельно близко, отчего Галадриэль никак не может надышаться его волосами, отдающими мятой и свежестью морской воды / никак не может насытиться губами, пропитавшимися морской солью, отчего теперь поцелуи становятся ужасно щиплющими. И в какой-то момент Галадриэль резко утягивает его за собой под воду, чтобы никто и никогда их не увидел, чтобы только море запомнило сладость и нежность их прикосновений. Она осторожно целует его в губы, и не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось – здесь слишком хорошо / слишком, чтобы это было правдой. Только одними глазами Галадриэль дает ему понять, что он её солнце и звезды.

+1

10

Все самое интересное происходит под покровом ночи, в предзакатных сумерках. Когда ещё не темно, но свет уже столь ярок, насколько можно не стесняться под его лучами. Они походят на воров, которым жизненно необходимы их встречи как воздух. И встречи это бесценный дар, который ни на что не променяешь. Эти двое раскрывают свои чёрные души, которые сплетаются в единый бесформенный комок. Задумываться о правильности своих поступков довольно сложно, особенно когда на эмоциях ослеплен и движение движение идёт изо тьмы во тьму. Света не будет, потому что им не положено задумываться о таких глупых ангельских вещах. Только бесконечная дорога влечения и животного магнетизма. Все думают о том, что им не положено испытывать то, что сделает их слабее. Когда тебе уже придумали образ и манеру поведения, то сложно ей не соответствовать.
Им отпущено так много времени, и тем не менее, и целого мира будет мало, чтобы познать все эти тонкие грани. Сначала они рождаются, чтобы узнать этот мир. Учатся тому, что поможет им стать тем, кем они есть. Уже при самом рождении стоит жуткое клеймо, которое не выжечь ничем. Пусть это и будет мучением, но Геральд постигал такие грани, которые и не снились этим белокрылым скромняжкам. Зато они брали от жизни все, ловя дикий кайф от безрассудных поступков.
Эти двое нежатся в объятиях друг друга, утопая в морских глубинах. У них никогда не будет ничего правильно, потому что это не их путь. Скоро солнце сменится холодными бликами желтоглазой луны, которая как и солнце, будет молчаливо хранить их секреты. Ведь что естественно, то не безобразно. Да и пока их тянет к друг другу, они будут идти рука об руку, как бы глупо это не звучало.
В последнее время Геральд потерял себя, потерял тот стержень, благодаря которому и вершились его дела. Но быть пустословом ещё не приходилось, потому что во всем был виноват ворох мыслей, который не отпускал его сознание. Демон испытывал тогда очень странное чувство, возможно, это была вина, которая точила его червем.

Ему хорошо вот так, как сейчас. Забыть о том, кто ты есть и плыть по течению. Галадриэль поддаётся его весёлости и тоже вместе с ним забавляется. Губы Геральда растягиваются в улыбке, и он ещё ближе притягивает девушку к себе. Её ворчание демон находит довольно милым и комфортным. Ведь чаще всего они разговаривали в напряжённой и экстремальной обстановке. Так что сейчас мужчине было приятно запечатлеть такие моменты её настроения.
- Не могу не сказать, но без него было бы ещё лучше...
Демон довольно улыбается, не ведясь на подобную провокацию. Эта хитрая лисица так умеючи дразнила его внутреннего зверя, который иногда вспышка и то появлялся, то угасал. Но это был дикий интерес, и остановиться было довольно сложно. Как там говориться? Кто не рискует, тот не пьёт шампанское? Ох уж эти земные поговорки. Что только не придумает это человечество, такие смешные!
Забывшись под нежностью ласки и убаюкиванием волн, Геральд пропускает момент, когда его наглым образом утягивают на дно. Даже повозмущаться не дали по человечески. Но был вполне себе доволен продолжением их маленькой игры только для них двоих. Она горела для него, несмотря ни на какой мрак, путеводная звезда. Они утопали в поцелуях друг друга и демонские глаза полыхали алым. Останавливаться не хотелось, да и как можно вообще подумать о том, чтобы остановиться? Учитель перенимает её ленивые неспешные поцелуи. Это лучшее, что вообще могло с ним происходить. И когда их маленькая шалость перекрывает им весь кислород, они выныривают на поверхность воды, чтобы продолжить чувствовать друг друга. Водные игры перешли в другую плоскость, и не переставая перекидываться поцелуями, демон подхватил Галадриэль под бедра и понёс из воды на берег.

+1

11

Не испортить бы все к чертям / перестать быть той, которая ломает судьбы – жить _ дышать своей единственной, заключенной в его объятия. Не испортить бы все к чертям, чтоб потом руки не собирали осколки – мелкие, ничтожные, так глубоко впивающиеся /прямо под кожу/. Не испортить бы все к чертям, чтобы не видеть в глазах этих сладких _ янтарных горе /он не должен разочароваться, он не должен посмотреть на тебя, как ошибку и испариться _ не должен _ не позволяй/. Впервые Галадриэль хочется оказаться по-настоящему земной девочкой с обычными проблемами, с обычной жизнью, с обычными чувствами, которые лишены демонического воплощения. Впервые Галадриэль хочется вспарывать собственную душу, чтобы доставать оттуда сочащуюся ядом густую смолу, заменяя её на цветущие розы /розы им подаренные/. Впервые Галадриэль не чувствует себя настолько ужасным _ кровожадным демоном, который способен, глазом не моргнув, вырвать чужое сердце и втоптать его в землю. Рядом с ним Галадриэль перестает быть такой, погружается в созданную им ауру нежности и доверия / ей до дрожи пышных ресниц хочется принадлежать ему, плевать на границы /они давно сожгли их/, быть его единственной девочкой, о которой он может заботиться / чей пылкий нрав обязательно сможет приструнить _ усмирить _ посадить на поводок. В конце концов, она чувствует – что-то внутри шевелится – и ей невольно хочется меняться – как это у ангелов принято, в лучшую сторону? Становиться менее жесткой, менее безразличной ко всему окружающему. Но Галадриэль – слишком впитавшая в себя тьму – не понимает, как это жить _ дышать для одного только человека – Галадриэль привыкла к тому, что у неё есть. Она отдает отчет своим эмоциям – чувства придется прятать, и, возможно, постепенно она будет открываться ему, показывать не только колючие шипы в самом сердце, но и нежные лепестки лилий, которые Галадриэль так сильно любила.

Вода обволакивает два потерянных в нежности тела. Они не знают, как правильно называть то, что чувствуют друг к другу, но они забывают дышать, полностью отдавшись сладостным поцелуям, от которых более не саднят губы, которые более не горчат, а впитывают в себя сладость с примесью соленой воды. Галадриэль ощущает соленую карамель, липнущую к её губам, и довольная, углубляется сильнее в пучину вместе с Геральдом, который не перестает покрывать её поцелуями даже под водой. Говорят, ангелы черствые, ангелам не свойственно испытывать что-то чистое _ светлое _ ангельское по отношению к другим. Но Геральд явное противоречие этому. В Геральде есть душа, которая не почернела насквозь и которую Галадриэль делает немного более светлой, ведь она его утренняя звезда.

Море сохранит их чувства в тайне, никому не расскажет, ведь стыдно о таком распространяться. Море заберет их боль, оставшуюся после злосчастного происшествия с Мальбонте шрамами на их телах _ душах. Море излечит и подарит новое начало, которое им, пожалуй, было так необходимо. И Галадриэль – всё еще трясущаяся от сгустка новообретенных эмоций, не зная _ не понимая, как нужно себя вести и что делать дальше – все никак не может успокоиться, прокручивая в голове мысли о том, кто она все-таки для него? Игрушка, с которой он будет ещё не раз запираться в своей комнате, хоть она и явно дала ему понять, что их страсть _ близость была единичной _ случайной. Или всё-таки она для него нечто большее, чего желает практически каждый смертный [Галадриэль не готова называть это чувство, пока еще рано.]

Поддавшись легкому головокружению, она тяжело дышит, а Геральд не выпускает из своих рук, тяжелой ношей неся её на берег. На сегодня с них достаточно водных процедур, и самое время отдохнуть на берегу, ведь солнце уже несколько минут как опустилось за горизонт, накрывая их густыми сумерками. На берегу Галадриэль чувствует небывалое облегчение, принимается сбрасывать с себя безнадежно намокшее _ испорченное платье, надеясь, что оно быстро высохнет. Она оставляет его лежать на одной скале, а сама опускается на пушистый песок, притягивая Геральда к себе за руку. Только шум волн мог сейчас заглушить их голоса, однако они, кажется, чувствуют _ понимают друг друга без слов.
— Хочешь сказать, это все по-настоящему? Не просто так, — Галадриэль поджимает под себя ноги, слегка ёжится от обдуваемого её голые плечи ветра и устремляет свой взор куда-то за горизонт, боясь сейчас повернуть голову на Геральда /предмет её боли _ страсти/, боясь, что он просто посмеется над ней и её чувствами, только-только пустившими первые бутоны в мертвом саду её души.

+1

12

Забери мои печали, успокой мою душу. Уверь меня в том, что все твои слова, сказанные мне ранее, лишь попытка задеть меня больнее, унизить. Но когда я хочу как лучше для тебя, ты готова меня загрызть? Я не буду твоей игрушкой, но я уже к тебе привязан. Мои ремни давно спущены, и только имеешь надо мной власть. Нет ничего страшнее разгневанной дочки Сатаны. Я до сих чувствую твои коготки, которые впивались в меня не только будучи под влиянием зла, но и в твоём собственном разуме. Оскорбленный внутри меня зверь рычал и жаждало возмездия, отмщения, но я продолжал душить его в себе. Мои пальцы помнят, как скользили по твоей шее, помнят те ощущения, когда хотелось пойти дальше, довести до конца. Подчинить и размазать. Но твоё полу мертвое лицо слишком беспокоит меня, и мне было сложно, сложно...
Никогда так не радовался тому, что мы не видим сны, иначе это было как на повторе. Это так сложно, которолировать себя и свое тело. Я всегда поддавался эмоциям, и больше всего было было некоторой злости и ярости. А что ещё я могу сделать, чтобы ничего этого больше не было.
Ты - моя ответственность, моя головная боль. Моё наказание, моё спасение, хочу ненавидеть тебя и себя за всё, что происходит. Но я хочу, чтобы ты была только моей и ни чьей больше. Мой внутренний зверь уже давно принимает тебя как м о ю, ту самую, которая разобьёт со мной все границы.

Быть может, все изменится, станет иначе? Кто сможет дать ответы на вопросы, на которых априори нет ответов? Мыслей нет, голова совсем пустует, в ней гуляет ветер. Геральд опьянен своей демоницей, свободой, морским воздухом.
Мокрая одежда неприятно холодит тело, но нет смысла с себя все снимать, не особо верит, что все высохнет. Разве что его рубашка отправляется на соседнюю скажу, рядом с платьем. И позволяет увлечь себя на песок, закрывая их обоих крыльями. Ему хотелось скрыть их от всего мира, от холодного ветра и этой реальности.
- А ты ещё продолжаешь сомневаться? Мы это настоящее, которое имеет сейчас значение.
Геральд обнимает её за плечи, растирая их от холода, и притягивая девушку ещё ближе к себе. Он подавляет вздох и целует белокурую макушку. Между ними никогда не будет ничего гладко. Эти двое всегда будут натыкаться преграды, которые будут выставлять они сами и поднебесье. А пока они вместе, пока идут в одном ритме друг другом... Быть может, что-то и будет. Демон уже однажды наговорил ей громких слов, но больше у него вряд ли получится. Потому что ну не сможет он выворачивать себя и душу. Хотя, мужчина и не торопился особо, просто ему хотелось обозначить принадлежность её ему.
- Не хочу ничего больше говорить. Давай просто жить этим днём .

+1


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » море заберет твою боль [01.08.2020]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно