— Влад никогда не относился к замку исключительно как к объекту недвижимости. Да и замок, надо сказать, такого отношения не прощал. Вороватых слуг, нерях и криворуких мастеров это прекрасное сооружение пятнадцатого воспитывало века методами приснопамятного Цепеша, причем мгновенная карма настигала зазевавшуюся челядь если не сразу, то в самый неподходящий момент.
очередность
Добро пожаловать на ролевую по мотивам мобильной игры «Клуб Романтики»! Не спеши уходить, даже если не понимаешь, о чем речь — мы тебе всё объясним, это несложно! На нашем форуме каждый может найти себе место и игру, чтобы воплотить самые необычные, сокровенные и интересные задумки.

ROMANCE CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » бездна бездну призывает [28.05.2020]


бездна бездну призывает [28.05.2020]

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

бездна бездну призывает

[28.05.2020]

[mimi, dino]

утешение найди в себе подобном,
найди собеседника -  в себе противоположном.

http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/39/t430389.jpg

Отредактировано Dino (2020-06-25 23:24:38)

+3

2

x x x
слушай, мне не нужны твои советы вовсе,
меня бросает в сон твоих объятий возле

Резко хлопаю дверью спальни, пока мои высоченные каблуки уже отсчитывают шаги по наклонной; подальше отсюда, самое главное ‒ подальше. Как назло, в коридорах школы полно учеников, которые спешат по своим делам после окончания последних вечерних занятий. Меньше всего мне хочется столкнуться с кем-нибудь из своих, поэтому я ускоряю шаг, глядя себе под ноги, стараясь даже не поднимать глаза. Видит Шепфа, я держалась до последнего. Была той самой нежной малышкой Мими, которую хотели видеть во мне мои друзья, которой хотела видеть себя я сама. Мне никогда не нравилось жить в состоянии вечной усталости и неприязни к себе, так, как живут большинство демонов. Не хотелось думать, что наши души прокляты заранее, что мы обречены на одиночество, просто потому что родились с черными крыльями. Я искренне верила в то, что у каждого есть выбор, и делала свой день за днем, балансируя на грани добра и зла, не позволяя себе скатываться в ту или иную плоскость. Но теперь я устала. Все мои моральные ресурсы как-то резко оказались на чертовом дне, потому что в последние месяцы я только отдавала, не получая взамен ровным счетом ничего. Когда этот источник энергии внутри меня постепенно опустел, неизбежно произошло то, что я ненавидела больше всего. На волю выбрались мои худшие качества, заложенные генетически, отравленные моей темной кровью, бегущей по венам. Я стала раздражительной, замкнутой, все больше огрызалась даже на преподавателей, витая мыслями где угодно, но не на учебных занятиях. Внутри меня горело и сгорало слишком много мыслей, которые не давали мне спокойно спать ночами, и раз за разом лишая меня последних остатков стабильности и спокойствия. Еще больше я злилась на саму себя ‒ с каких пор я расслабилась? Потеряла бдительность? С чего вдруг решила, что так будет всегда, что хорошие события последней пары лет будут длиться вечно, а плохие времена никогда не настанут? Этот порочный круг никогда не заканчивался. Я злилась, срывалась, ревновала, пыталась привести себя в чувство, нащупать внутри дорогу к той Мими, которой бы очень хотела быть. Но с каждым днем и с каждым прошедшим событием я отдалялась от нее все больше и больше.

Пересекаю огромную лужайку перед школой, даже не поднимая глаз на сказочно-красивое закатное небо, которым обычно традиционно любовалась в это время суток. Мне не хотелось видеть прекрасное, мне хотелось лишь насладиться жалостью к себе в полном одиночестве. Никому ничего не объясняя. Огибаю беседку, в которой уже сидели несколько светлокрылых созданий, и спускаюсь вниз по разбитым от времени ступенькам. Еще несколько десятков шагов, и появится огромное дерево, за которым скрывается ручей, и изящная маленькая лужайка. Я искренне надеялась, что сегодня там до меня никто не доберется, и я смогу побыть одна в тишине и относительном спокойствии. К черту всех, мне больше никто не нужен. Прекрасно справлюсь с проблемами сама. На моих глазах сами по себе начинают закипать обжигающие слезы, и я со злостью вскидываю подбородок, будто надеясь, что они высохнут сами на прохладном ветру. В моем месте назначения действительно пусто. Я с облегчением опускаюсь на мягкую траву, и сворачиваюсь в клубочек, подбирая под себя ноги. Дыхание тяжелое, спутанные от ветра пряди падают на лицо, но здесь мне не обязательно быть красивой, веселой или поддерживать кого-то. Поддержка была нужна мне самой, но я никогда не умела о ней просить. Соленые капли слез падают на руки, и я роняю голову на колени, давая волю своей минутной слабости. В горле собирается тугой комок из нервов и сожалений, из того груза, который я уже не могу вынести. Отсутствующий взгляд Ади, который постоянно смотрит будто сквозь меня, думая лишь о своих изматывающих видениях и проблемах с новообретенными родственниками. Сэми, который ненавидит меня так, как не ненавидят даже демоны, постепенно оттаивая, но тем не менее каждый раз отправляя мне по парочке ядовитых стрел своего презрения. Люцифер, который только-только вновь появился в моей жизни, и от которого я уже храню слишком много тайн. Просто потому, что связана обещаниями, потому что не могу и не хочу делать ему больно еще раз. Малышка Вики, которая день за днем разочаровывается в собственной матери, и смотрит на меня таким ужасно печальным взглядом; а я не могу ей ничем помочь. Лета, перемирие с которой должно было принести мне облегчение, и возможно, даже принесло, но в голове все равно иногда возникают слишком печальные мысли о том, что уже ничего не будет так как раньше.

Я устала. Я просто смертельно устала. Прикрываю лицо руками и всхлипываю, пока мои плечи мелко трясутся от с трудом сдерживаемой истерики. Я знаю, что сложно всем нам, что никому не была обещана райская жизнь, но от этого осознания ментальная гора никак не хочет падать с моих крыльев вниз. Вытираю лицо тыльной стороной ладони, но слезный поток никак не хочет останавливаться, да и моя жалость к себе никуда не исчезает. Внезапный шорох позади заставляет меня встряхнуться, подняв голову вверх, и сосредоточить взгляд на узкой дороге на лужайку. Я отчетливо услышала чьи-то шаги, и из моей груди вырвался тяжелый вздох. Черт возьми, как же охренительно вовремя. Поспешно вытираю лицо руками, а энергетика спешащего сюда создания уже окутывает меня, спеша вперед быстрее его физического тела. Солнечный свет, запах пыли и старых книг, и какое-то колоссальное спокойствие, медленно циркулирующее в воздухе. Я знаю эту энергию, она неуловимо знакома мне; его имя уже практически формируется на кончике моего языка, когда и сам Дино наконец появляется из-за дерева, заставляя меня вздохнуть еще тяжелее. Просто потрясающе. Шикарная компания, о лучшей я и мечтать не могла. Так здорово встретить нашего благостного лучшего ученика вселенной именно сейчас, когда я сижу в траве с красным от слез лицом, упиваясь от жалости к себе. Скептически поднимаю одну бровь, перехватывая прохладный взгляд его безмятежных глаз.
‒ Катись отсюда, ангелочек, ‒ говорю севшим от слез голосом, в десятки раз грубее, чем обычно, надеясь, что это заставит его улететь куда подальше на своих прекрасных светлых крыльях. И не задавать мне лишних вопросов. Наверное, это самое главное. Внутри меня бушуют одновременно ярость и беспомощность, и я крайне не хочу, чтобы Дино видел это в моих глазах. Поэтому я отворачиваюсь, вновь роняя голову на колени, устремляя свой уставший взгляд дальше, в сторону ручья. Мои крылья подрагивают, нервно реагируя на чужую энергию за моей спиной; через какое-то время я вновь поворачиваю голову, смеряя потухшим взглядом своих стальных глаз нависающую надо мной фигуру Дино. ‒ Почему ты еще здесь?

Отредактировано Mimi (2020-06-25 22:29:54)

+3

3

[indent]Когда идей в глупом сердце больше не остаётся, мы начинаем искать искупление в себе же. Некоторые падают подобным образом, уподобляясь сторонников того или иного греха, остальные выбирают иную дорогу, решая иссушить себя до последнего в угрызении самих себя, и только некоторые выбираются. Когда ничего не остается, нужно только лишь вовремя протянуть руку. Довериться, несмотря на все свои опасения.

[indent]— А почему я должен тебя слушать? — задает он встречный вопрос, слегка хмурым взглядом рассматривая картину перед собой. На деле это было жалкое зрелище, над которым посмеялись бы многие ее сородичи.

[indent]Житель из подземного царства, что пытается себя пожалеть и при этом не потонуть в слезах от собственных нахлынувших эмоций. Демон, который пытается заглушить боль от пройденного, от усталости в горделивом одиночестве, громко шмыгая носом и скрывая себя настоящего от целого небесного мира. И только сами крылья, что сейчас в обмякшем состоянии свисали со спины, были открытой книгой для любого, кто захочет узнать само эмоциональное состояние Мими.

[indent]Легкой дрожью трепыхались они на ветру, подстать самой хозяйки. От той исходила такая удушающая аура, мимо которой просто невозможно было пройти. Ее Дино почувствовал еще задолго до того, как чужая истерика перешла на финальную стадию принятия. Не желая нарушить чужой покой, ангел лишь молча наблюдал со стороны дозволенного. На том самом расстоянии, когда он сам не будет мешать чужому горю, но при этом сможет пропустить сквозь себя весь тот ураган первозданного хаоса.

[indent]Отчаяние прокладывает себе дорожку постепенно, собираясь с силами определенное количество времени. Собирает по кусочкам собственное оружие, чтобы в конечном иногда сотворить тот самый острый клинок, что одним точным ударом убивает. Уродует камень, превращая тот в жалкое месиво.

[indent]— Я не вижу ни одной причины, по которой должен уйти, — настаивает Дино на своем, делая еще один шаг в ее сторону. Теперь он может даже услышать те тихие всхлипы, что девушка безвозмездно дарит прохладному вечернему ветерку.

[indent]Еще немного и он оказывается так близко, что между ними остаётся расстояние одной лишь вытянутой руки. Так же, как и Мими, юноша уселся на саму землю, не боясь испачкать светлые брюки о саму траву. Между ними снова образовалась та скромная тишина, где было место лишь неровным вдохам самого демона. А пока Дино любовался видами, сам он тем временем подробно изучал состояние своей собеседницы. Детально, аккуратно обходя каждый возможно острый угол, но при этом не смея коснуться запретного или принести дискомфорт.

[indent]— Показывать свои эмоции — не грех, — на какой-то момент крылатый обрывает эту тишину, разрушая те о собственные мысли. Ему действительно хотелось поделиться собственным накопленным опытом. Он и сам не был святым, каким его считали остальные. Сколько раз ангел ловил себя на вспышке очередной ярости от собственной беспомощности, от тошнотворной покорности перед самими небесами и отцом, — Ужасно отказываться от них, тем самым став себя в какие-то рамки и изменяя в угоду остальным.

[indent]Говорит о том, что противоречит самому себе. Какая-то кислая нота грусти осела в нем сразу же после фразы, отогнать которую стоило труда. Сейчас он хотел помочь другому, хотя его послали уже дважды. Спасти, когда отказываются от протянутой руки — дважды.

[indent]—А еще пустые не умеют плакать. Им просто нечем, понимаешь? — слова режут по живому, в очередной раз напоминая о том, по какой причине милое личико сейчас было немного опухшим и красным. То, почему сейчас в чужом горле стоял ком, а мысли в голове превратились в кашу, — Не гони меня. От этого тебе легче точно не станет.

Отредактировано Dino (2020-06-27 21:01:27)

+2

4

Такие как он – другая планета и другая вселенная для таких, как я. Мне никогда в жизни не понять, что творится у ангелов в голове, да и я никогда особенно не стремилась это сделать. Я отнюдь не относилась к тем демонам-снобам, которые считают ниже своего достоинства даже заговаривать с ангелами, нет; я всегда смотрела на душу, а не на цвет крыльев. Даже некоторые непризнанные были более достойными нахождения на небесах, чем кое-какие представители ада, погрязшие в собственных пороках и общей усталости от однообразного бессмертного существования. Кроме того, кому как не мне знать, что среди демонов есть обладатели добрых сердец, также как среди ангелов – откровенные черные дыры вместо душ. Но Дино для меня всегда был другой, отдельной категорией, в которой я не особо стремилась разобраться. Возможно, за все эти годы мы перекинулись лишь парой десятков слов, и те были в основном на заданиях; наверняка я была для него лишь безымянной подружкой Люцифера, а его безмолвие и молчаливость я часто принимала за проявление снисходительности по отношению ко мне. Будто он не воспринимал меня всерьез, не считал кем-то достойным себя. Меня не обижало и не задевало это, в конце концов, наши дороги шли совершенно параллельным образом. Он зачастую держался особняком от остальных, но мне всегда казалось, что за его одиночеством стоит что-то большее, чем просто желание посвятить всего себя учебе или боязнь пойти наперекор отцу. В те несколько раз, что можно было пересчитать по пальцам, когда наши взгляды пересекались, я чувствовала, что в нем откликается что-то темное, тождественное моей энергетике. Словно взгляд на меня напоминал ему о том, что в мире существует другой путь, отличный от его собственного. Мне было бы дико интересно покопаться во всем этом, понять, что движет столь ярким обладателем светлых крыльев, как он, или же убедиться в том, что мои предположения – полная чушь, и он остается святошей даже в своих мыслях.

Но все это не отменяло того факта, что прямо сейчас я не хотела видеть абсолютно никого.

Я перевожу на него уставший потухший взгляд, и с откровенным удивлением наблюдаю за тем, как он с безмятежным видом плюхается на траву рядом со мной, в этих своих белоснежных штанах, на которых потом обязательно останутся зеленые пятна. Не могу удержаться от закатывания глаз, когда слышу его слова о демонстрации эмоций. Ну да, ему-то легко говорить, а вот если бы меня сейчас увидела какая-нибудь Ости, то невероятные рассказы о том, как я распустила сопли, еще долго бы витали в коридорах школы. Мое окружение было гораздо более жестоким, чем у Дино; не знаю, как при всем этом я умудрилась сохранить чертовы мягкость и человечность, которые иногда так отравляли мою жизнь. – Проклятые мученики Ада, за что мне только это все, – бурчу себе под нос, упрямо отворачиваясь от Дино с его мягким взглядом и тихим голосом, словно вся моя темная натура резко сопротивляется, оказавшись в тисках этой чуждой мне святости. Да, наверное, я не была откровенной дрянью, как большинство моих сородичей. Наверное, такие как Дино могли бы рассмотреть во мне отблески чего-то хорошего; но все равно во всем этом было что-то странное, запретное и неправильное.
И это все больше завораживало меня.

Молчание, воцарившееся между нами, странным образом не раздражает меня. Я подбираю под себя ноги, облокачиваясь ладонями об землю позади себя, и какое-то время задумчиво наблюдаю за солнечным зайчиком на воде, глубоко вдыхая и выдыхая разогретый солнцем воздух. Такое созидание и созерцание были настолько не свойственны моей обычно бурной натуре, что я не сразу заметила, как мои слезы высохли, а дыхание постепенно восстановилось. Дино по-прежнему сидел слишком близко, на расстоянии одной вытянутой руки, и также смотрел на воду, изредка бросая ровные взгляды на меня. В какой-то момент я перевожу свой пристальный прохладный взгляд с воды на его лицо, и не прекращаю смотреть, пока он сам не пересекается взглядом с моим. Я упорно не отвожу глаз, смотря на него так внимательно, как не смотрела, наверное, ни разу до этого; пытаясь найти странное успокоение в его глазах, и одновременно понять, не почудились ли мне когда-то отголоски темных демонов на дне его зрачков. Уголок моих губ поднимается вверх, и я медленно улыбаюсь ему своей обычной немного лукавой улыбкой. Ни за что не признаюсь ему в том, что мое состояние непостижимым образом стало лучше за то время, что он сидит здесь.

– Почему ты остался со мной? – вопрос такой же прямой, как мой взгляд, которым я продолжаю касаться его скул. В моих глазах потихоньку зажигается огонек интереса, а натурой завладевает чувство, которое я испытывала чаще всего: любопытство. Мне правда интересно понять, что двигало им в этот момент. – Мы не то что не друзья – вряд ли мы даже разговаривали где-то, кроме заданий или уроков. – не то чтобы он мог об этом забыть, но я все равно напоминаю. На языке вертится еще один вопрос, и я колеблюсь всего несколько секунд, прежде чем задать его. Этот светловолосый парень сам подписал себе приговор, когда остался здесь, рядом со мной. Я ведь никогда не отличалась любовью к уклончивым формулировкам, или особому чувству такта.
– Как вы справляетесь с душевной болью? – все-таки интересуюсь, поудобнее вытягиваясь на мягкой траве. – У вас есть какой-то план, по которому вы действуете? Может, молитесь Шепфе или спасаете котиков с деревьев. В смысле, я сейчас не шучу, – на одну секунду мягкая усмешка вновь трогает мои губы. Я не задаю этот вопрос с издевкой или желанием посмеяться над ангельскими привычками, о нет. – Мне правда интересно. – чуть склоняю голову набок, изучая его лицо своим прохладным стальным взглядом.

+2

5

[indent]Это был странный дуэт. Зло и добро соединились в одном месте, решившись сойтись в одной проблеме. Но вот в чем ирония: одного не было бы без другого, иначе не быть в мире того закона полной гармонии на чаше великих весов. Сколько бы они две стороны не отталкивались друг от друга, они все равно не смогут существовать без обратного, без своего отражения в поломанной зеркале. И это искажение... Как же оно было интересно. Каждый видит по-своему, под своим собственным углом. Некто может развидеть непозволительное, омерзительное зло, испепеляющим взглядом смотрязим в ответ. А кто-то мог увидеть умирающего, желающего спастись от своего окружение, от самих себя. Шепфа удивительное существо, с такой непозволительно превосходным чувством юмора. Бог оправдал свое существование в этом превосходном анекдоте со времен создания мира.

[indent]Ангелы и демоны — не могут водиться вместе, но без друг друга не представляют ничего стоящего. Вечная война, бесконечная борьба в звании лучшего. Вот только, победив одну из сторон, вторая погибнет тут же. Вековечный спор превращается в очередную шутку.

[indent]Дино прекрасно это понимал, с каждым годом обучения убеждаясь в этом все больше и больше. Вот только последние события, что произошли в рамках этой школы, немного оттолкнули его обратно: ему практически удалось поверить в гармонию между буйствующими нравами, как те снова начали показывать свою вражду. Но что ж — такова Великая истина.

[indent]— Душевной болью? — переспрашивает ангел, немного изменяя свое спокойствие на лице в эмоцию некого скепсиса. А после опускает голову в легком покачивании и тихо усмехается. Дело было совсем не в нелепости заданного, а в том, как трудно ему будет объяснить подобное своему отражению. Двое видят сам мир в совершенно в иных красках. Там, где одни видят искушение, другим перепадает прощение. Приоритеты самого понимания расставлены в этом уравнении так, чтобы ничего не сходилось одинаковым. Вот откуда был этот приглушенных смех, переплывший после в мягкую улыбку, — Мы созданы для того, чтобы переваривать ее так же, как вы впитываете в себя страсть. Нам выдана боль, в тот момент как вам — неистовое, хаотичное счастье. Но там, где радуемся мы — вам суждено страдать.

[indent]Мысли его снова приобрели немного заумных характер, способный отпугнуть любой интерес. Поэтому юноша тут же остановился в своих размышлениях, немного утонув в собственной голове. Он искал ответ, немного задумчиво пробегаясь глазами по окрестностям. И, как только идея появилась в его голове, он вновь вернулся взглядом на свою собеседницу. Ее пристальное изучение совсем не волновало ангела. Даже наоборот, вызывало некий интерес, исходящий откуда-то со стороны. Словно навеянный, но не против воли самого ангела:

[indent]— Мы думаем. Оцениванием и принимаем как должное. Миримся с происходящим, не вправе сказать что-то против. Смиренные посланники небес, голос дуэта разума и сердца, — но тут брови хмурятся, перепрыгивая на собственную историю. Рассказ ни о чем, где главная часть повествует о беспрекословном поклонении в ноги отчиму. Существовал ли гнев в той повести? Несомненно. Но сгорал он где-то внутри, словно выжидающий нужный момент. А пока он мирным зверем спит на цепи, закутанный в самую дальнюю клетки покорной души, — А как справляетесь вы?

+2

6

– Ты не ответил на мой первый вопрос, – без какого-либо стеснения, но тем не менее, достаточно мягко напоминаю ему, просто потому что привыкла идти на поводу у своего любопытства, привыкла получать желаемое. Даже если дело касалось простых ответов на мои вопросы или просьбы. Я и правда никак не могла взять в толк, зачем ему нужно возиться со мной. Неужели у лучшего ученика школы не найдется занятий поважнее? Лететь на землю и переводить старушек через дорогу, выслушивать очередные нотации от зануды Фенцио, изнурительно тренироваться день за днем, или чем там он еще занимается? Странно, но я не испытывала к Дино ни капли агрессии, и это несколько раздражало меня; по-хорошему, я должна была, разве нет? Я провела почти всю свою жизнь рядом с Люцифером, который только и делал, что соперничал с Дино, да и не только он один. Вообще все демоны вечно соперничают с ангелами, пытаясь выбить почву у них из-под ног, и будь мы со светловолосым ангелком на задании, я бы не оставила ему никаких шансов, не пощадила бы его, насколько могла бы. Но мы сидим здесь, вдали от чужих глаз, в полном одиночестве, и кажется, у нас больше нет необходимости носить свои обычные маски. Я чувствую в нем что-то еще. Что-то, что он обычно не показывает на публику, да и мне ли не знать, что у каждого, даже самого идеального создания, обязательно найдется один, а то и парочка скелетов в шкафу. Мне было бы жутко интересно узнать, какие хранит он, но вот сама в ответ делиться личным вовсе не планировала. Достаточно с меня того, что он в принципе застал меня в таком уязвимом для демона состоянии.

Я внимательно слушаю его слова, которыми он облекает свой достаточно открытый ответ на мой второй вопрос, и они ожидаемо вызывают у меня внутри горячую лавину из возмущения и несогласия. Я знаю, что меня саму нельзя назвать образцово-показательным, стереотипным демоном, какими их все представляют. В моей душе практически нет места для злости, подлости или несправедливости, я умею видеть хорошее, красоту вокруг, умею радоваться мелочам, и остро переживаю свои победы или неудачи. Но чего во мне нет и никогда не было – это пресловутого смирения, умения принимать все, как должное, верить в то, что Шепфа знает лучше. Во мне были огонь, гордость и страсть, с которой я бралась за дело или относилась к своим любимым созданиям. Мои методы решения проблем были неидеальными, и на одну сотую долю секунды я думаю о том, что было бы, если бы я поступала как-нибудь по-другому. Ведь глупо делать одно и то же в ожидании другого результата. Я не могу представить себя ангелом, настолько это противоречит моей натуре и не соответствует моим понятиям о мире, но с другой стороны, если они все вечно выглядят такими умиротворенными, может, в этом что-то есть?

Выныриваю из своих странных и неторопливых мыслей, будто навеянных присутствием Дино, и перевожу на него расслабленный прохладный взгляд, думая, как бы лучше ответить на его вопрос. На самом деле я прекрасно знаю ответ, потому что он лежит на поверхности. Просто мне он не нравится.
– Мы не справляемся с болью, а причиняем ее. – мой голос может звучать несколько горько, но я лишь слегка дергаю темным крылом, и продолжаю, – Чем больше в мире зла, хаоса, разрушений и несправедливости, тем для нас лучше. Мы не думаем о последствиях, и живем сегодняшним днем. – перевожу на него холодный взгляд своих серых глаз, и знаю, что он может видеть все те ужасные вещи, что я когда-либо совершала, в их отражении. Не скрою, что мне бывало трудно, что я не всегда была согласна с тем абсолютным злом, что от меня требовали демонстрировать день за днем. Не знаю, присутствие ли Дино или общая усталость от всего происходящего в моей жизни в последнее время вызывает эти мысли; но в глазах уже загорается огонек любопытства, и я подбираю под себя длинные ноги, несколько лукаво изучая профиль Дино. Идея откровенно сумасшедшая, и если об этом узнает хоть кто-нибудь, нам обоим несдобровать. Но в этом и есть вся соль, разве нет? Чистое безумие, это же так весело.

– Давай сыграем в игру, ангелок, – мой тон сладкий и одновременно успокаивающий; наверное, именно так я звучу со стороны, когда подбираюсь к своим беззащитным жертвам на заданиях. – Спустимся на землю так, чтобы никто не узнал, и проведем небольшой эксперимент. – он знает, кого именно я подразумеваю под "никто не узнал", и думаю, что мне не стоит лишний раз произносить имя его отца вслух. – Я согласна сделать все, что угодно, что скажешь ты, действовать, как ангел и попробовать что-то хорошее, при одном маленьком, но очень важном условии. – мои губы медленно изгибаются в самой коварной из моих улыбок, и мне кажется, что Дино уже знает продолжение моих слов, хотя я еще и не сказала этого вслух. Подвигаюсь к нему ближе, и ловлю его взгляд прозрачных голубых глаз.
– Если ты, – мой палец с острым коготком утыкается в его грудь, царапая ткань одежды неподалеку от области сердца, – взамен сделаешь что угодно, из того, о чем попрошу я. – чуть склоняю голову набок, смеряя его лицо испытующим взглядом.
Мое коронное шестое чувство подсказывает, что это будет очень, очень весело.

+2

7

[indent]Знаете, он часто сравнивал демонов с огнем. Эта стихия там необходима для воссоздания жизни, уюта, комфорта. Мягким треском от топлива заполоняющая тёплом все вокруг. Но при этом, дай только волю этому огоньку, тот сразу же превращается в голодного зверя, уничтожая собой все вокруг - и живое, и мертвое. Один лишь пепел остаётся после. Никому не нужный, такой ужасный и отвратительный. Где вся та красота, все те догматы нравоучений? Превратились в мелкую пыль, что развеет первый подувший ветерок на эту братскую могилу. Ангелы тоже были волнующей стихией. Они как сильное течение реки, убаюкивающие своей красотой, что солнечными зайчиками от солнышка блестят словно драгоценные камни. Но стоит только этой системе дать сбой — огромные цунами рушат целые материки, хороня под буйными речами нечестивых. Но только вода гасит огонь, а то — иссушает воду. Две истины. две лжи

[indent]И вот как раз Мими сейчас пыталась обжечь. Фразами, холодными взглядами, в которой читалось омерзительная самодовольность из-за проделанной работы. Для неё это было целью, в то время как сам Дино видел там только боль и первозданный хаос. И это чувство словно замораживало руки, от чего юноша тут же отвернулся, не желая ещё глубже зарываться в расслабленные духовные барьеры от недавнего скачка. Он не будет покушаться, не будет давить собой девушку, пытаясь разгадать ее. Хотя хотелось. Интерес обуздал молодой и пылкий ум, что поймал опасного хищника на моменте отчаяния. Падения. Вот только это останется не сорванными с уст фразами, так как прозвучало следующее:

[indent]— Я согласен, — тут же сообщает он, заполучив ответное удивление на чужом лице. Так просто он согласился на данную авантюрам заранее понимая какова будет капа за непослушание. А чуть позже ангел медленно покачал головой и прикрыл глаза, поймав себя на слишком яркой эмоции. Губы его поджимаются, попутно выпуская приглушенную усмешку. Это был фатальный провал. Это был выплеск той самой скуки, от которой хотелось вешаться.

[indent]Сколько ещё ему нужно было пытаться доказать своему отцу то, что он достоин быть его потомком? Поддерживать статус их семьи, вечно быть первым. Конечно, сами небеса ждали от него великих успехов, но иногда так хотелось быть обычным. Сорвать со своего лица маску полной идеальности, что надевает парень каждый день, и просто остаться собой. Так просто это казалось сейчас, и так практически неосуществимо на самом деле.

[indent]Чужое касание опаляет, словно прожигает его грудную клетку насквозь. Еще немного и на спине появиться тлеющее пятно, что разрастется по всему телу и превратит ангела в горстку пепла. Дино тут же поднимается со своего места, тем самым давая старт их своеобразному пари. Вот только пятно, что осталось после девушки, все еще изрядно пылает. Было ли это хорошо? Кто знает.

[indent]— Предупреждаю, мои идеи могут показаться тебе ужасно правильными, — его уста блестят широкой улыбкой, когда сами глаза — искрой какой-то скромной хитрости, что обычно его собратья прячут за белизной пушистых крыльев. Многие его соратники были еще теми предателями всяких нравоучений, — Уверен, что ты сдашься мне первой.

[indent]И ладонь его касается собственного подбородка, немного щекоча кожу легкой светлой щетиной. А после он протягивает руку самой девушке, что все это время сидела рядом. Жесть покорной вежливости, не выходящий за рамки чего-то не разумного. Хотелось сказать что-то еще, покуда они находились в отношениях шаткого перемирия в этом уголке небесной академии, вот только мысли не находили подходящих фраз и идей. Все рушилось прямо на глазах, превращая эти [ кажется ] какие-то отношения, словно какой-то карточный домик.

[indent]— Что теперь? —сразу спрашивает он, стоило только демону принять жест внимания и использовать ладонь, как опору.

+1

8

Если бы кто-то когда-нибудь сказал мне, что я заключу что-то вроде пари или сделки с дьяволом с сыном ангела Фенцио, я бы лишь покрутила пальцем у виска, и конечно, ни за что бы не поверила. Учитель не говорил мне этого лично, но я точно знаю, что арест моего отца, а потом и брата, скорее порадовал его старую ангельскую душонку, чем наоборот. Возможно, в своих узких светлокрылых кругах он здорово злорадствовал над этим, я не знаю, да и не хочу знать. Он вообще выглядел по жизни недовольным и суровым, не помню, чтобы я хоть раз увидела искреннюю улыбку на его лице. Не берусь утверждать со всей уверенностью, но думаю, что Дино приходится несладко, наверное, хуже всех нас. Тяжело жить, когда помимо собственных придирок к себе у тебя на плечах и на крыльях еще лежит груз чьих-то ожиданий, который тебе приходится нести за собой всю свою вечность. Я знаю не понаслышке, тоже иногда с этим сталкиваюсь. Однако сегодня все будет по-другому; я смотрю на внезапно изменившееся лицо Дино, на какие-то лукавые хитрые искорки, которые вдруг появились в его голубых глазах, и понимаю, что попала в точку со своим предложением. И куда только делся образ его благородного праведника? И существует ли он на самом деле, или это не более чем ширма, образ, который он носит каждый день, чтобы ему не задавали лишних вопросов? Я не знаю ответа на этот вопрос, не уверена, что должна знать; в конце концов, я не любила лезть в чью-то душу без приглашения, только если меня не просили это сделать. Дино, кажется, пригласил; по крайней мере, когда я берусь за его протянутую руку, и становлюсь на ноги, отряхивая одежду и крылья от налипших травинок, я не могу избавиться именно от этого чувства, и оно определенно очень и очень странное.

‒ Я никогда не сдаюсь. Никогда, ‒ улыбаюсь достаточно открытой улыбкой в ответ на его смелое заявление, слегка пожимая обнаженными плечами. Если бы он знал меня лучше, достаточно хорошо, как знают мои друзья, он бы был уверен в том, что терпения и одновременно хитрости в достижении собственных целей мне было не занимать. Впрочем, сегодня у него будет прекрасный шанс лично в этом убедиться, ведь лучше один раз увидеть, чем один раз услышать, не так ли? Слышу его следующий вопрос, и на моих губах появляется несколько лукавая усмешка. ‒ А дальше мы с тобой пойдем в нашу с Вики спальню, ‒ искренне наслаждаюсь неподдельным удивлением, которое разливается у него на лице, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться в голос. В самом деле, откуда ему знать о наших с Уокер и Ади маленьких секретиках, о тех местах в нашей спальне, где мы прячем самым наглым образом украденные из кабинета Фенцио амулеты для несанкционированных побегов на землю. В конце концов нам просто надоело возвращать его на место каждый раз, поэтому мы пошли на небольшой риск, оставив милую на вид безделушку у меня под кроватью, в надежде на то, что ангел ничего не заметит. И пока что все шло более чем по плану. Я киваю Дино, жестом приглашая его следовать за мной, и всю дорогу до собственной спальни думаю о том, могу ли я ему доверять. Действительно доверять, по-настоящему. Ведь по сути я не знаю о нем ничего, кроме имени и каких-то там заслуг перед школой, честно говоря никогда не интересовалась всеми этими списками и регалиями. А прямо сейчас он здесь, рядом со мной, идет почти что на преступление ‒ и в первую очередь, перед собственной совестью и убеждениями. Наверное, одно это уже могло успокоить меня.

Оставляю его на дежурстве перед дверью своей спальни, не собираясь пускать внутрь; за пару секунд справляюсь с поисками амулета, и возвращаюсь в тихий темный коридор, быстрым жестом показывая ангелу блестящее сокровище в своих руках. ‒ Ты лучше меня знаешь, что это, не так ли? ‒ улыбаюсь коварной и сладкой улыбкой, тут же пряча украденную вещицу себе в карман. Так определенно надежнее. ‒ Нам конечно, нужны проблемы и приключения на задницу, но уж точно не от твоего отца. Так веселье не получится, ‒ улыбаюсь, перехватывая его взгляд, а затем слегка нервно дергаю плечом, и мои стальные серые глаза на мгновения становятся серьезнее. Я делаю один неосторожный шаг вперед, улавливая малейшее изменение выражений его лица, изучая собственное темное отражение в его зрачках. Я говорю тихо, но очень отчетливо; так, чтобы ему пришлось слегка наклониться ко мне, чтобы услышать мой голос.
‒ Возможно, это будет лишнее напоминание, но я все же скажу ‒ об этом никто не должен узнать. Ни единая живая или мертвая душа, ‒ поднимаю одну четко очерченную бровь, а затем добавляю, ‒ В конце концов, теперь мы с тобой связаны партнёрством по преступлению. И тебе придется с этим жить.
Отодвигаюсь от него с крайне довольным видом, а мое лицо уже заливает теплый свет водоворота, который начинает раскручиваться над нашими головами. Ужасно любопытно, куда он вынесет нас на этот раз; мне не терпится это узнать, поэтому я первая погружаюсь в него, прикрывая глаза, полностью отдаваясь мощному потоку света и энергии.

+1

9

[indent]Дино все еще не понимал, почему согласился. Была ли это какая-то искра в его голове на момент изменения своей жизни, поправка, существование или просто обычная потребность почувствовать что-то еще, кроме вечной скачки за первое место? Возможно. Этим он и спасался, словно бегством, постоянно дергая себя за руку и заставляя обернуться назад. Однако, юноша этого не сделал. Ни на секунду не отвел взгляд в сторону, пристально рассматривая удаляющуюся от него женскую спину. Ему действительно хотелось узнать, что ждет его в темноте этого спора. Почувствовать знойный вкус новой проблемы с нотками какого-то отстранения от той правильности, что он сохранял все свое осмысленное время. Быть может, выйдет из этого толк.

[indent]— Быть может, — шепчет он в свою ладонь, прислонившись спиной к дверному косяку рядом с чужой спальной комнаты. На самом деле ангел был даже благодарен за то, что его не впустили внутрь. Побыть в одиночестве перед смертельным прыжком — то, что нужно именно сейчас. Последний рейс на путь осмысленная своего поступка. Последних вдох, перед самой смертью (как бы глупо это не отзывалось в его сторону). Ладонь проскальзывает по лицу и забирается пальцами в скрепленные на затылке хвостиком длинные светлые волосы.

[indent]Из раздумий его выводит Мими, выскочившая из своей норы и уже показывающая свое сокровище, попутно снова отдаляясь. Кажется, это был один из артефактов его отца. Как странно, что тот все еще не кричал о пропаже своей драгоценности и не заставлял ее найти, выставляя на показ всю свою озлобленную натуру.

[indent]— Не буду спрашивать, где мой отец оплошал, раз тебе удалось найти один из его реликтов, — в голосе не слышалось даже капли угрозы или какого-то недовольства. Рано или поздно, Дино все равно придет по адресу Мими в попытках вернуть украденное, но, а пока... А пока он будет лишь несчастной жертве в эксперименте с водоворотом.

[indent][indent][indent]овца бежит навстречу волка, покорно радуясь ему. но кто в этой сценке будет жертвой: голодный волк, застывший в удивлении, или овца, со своим странным поведением? часто мы видим перед собой то, что кажется на самом деле совсем иным. границы расплываются, восприятие — тем более.

[indent]В его глазах отблескивает отражение демона, когда в сам демон ищет какого-то ответа в чистых небесах, что сейчас раскрывается во взоре ангела. Сейчас они такие, какими должны быть: зло напротив добра, свет рядом с тьмой. Но кем они будут после своего спора, решив расстаться с собственными устоями? Так много вопросов, и так трудно найти на них должны ответы.

[indent]Водоворот приглашает парочку на путешествие в одну сторону. Сама магия определяла точку, где окажутся путники: то могла быть морская гладь, а мог быть непроходимый густой лес тайги. Впрочем, выбор пал на город.

[indent]Первая половина дня, когда солнце слепило не так ярко, а на самих улицах было пусто. В такое время люди предпочитали прогибаться под рутинами рабочих дней, уже мечтая как можно скорее утонуть в пучине выходных, когда мысли не будут заняты работой. Обойдя взглядом улицу вокруг себя, взгляд Дино остановился на девушке, что медленным шагом выходила как раз из того самого здания, что гордо возвышалось над бессмертными.

[indent]И тут ангел понял. Прочувствовал. Пропустил сквозь себя пургу, что железом впилась ему в самую кожу. Первый шаг будет не его. Ее. И от того брови дергаются в какой-то тихой ухмылке, а губы тянутся на одну сторону:

[indent]— Кажется, — говорит он тихо, попутно запуская руки в карманы собственных брюк. Юноши все еще изучал ту самую незнакомку, что медленно спускалась по ступенькам, постоянно оборачиваясь на ту самую дверь, что только что закрыла за собой, — Первая будешь ты.

[indent]А позади той висела табличка с названием конторы какого-то частного психотерапевта. Жаль, что разговоры будут бессмысленны, если она решила сделать этот день последним.

Отредактировано Dino (2020-07-31 21:24:28)

+1

10

Я никогда не любила утро. Все, кто более или менее хорошо знал меня, с легкостью сказал бы, что рассветам я предпочитала закаты, ярко-красные, как пламя Ада, заливающие своим пугающим светом прозрачную гладь небес. Это было моей традицией — каждый раз после долго учебного дня засесть в укромной беседке подальше от входа в школу, и проводить текущий день, наблюдая за тем, как солнце катится за горизонт. Вечер и ночь умиротворяли меня и одновременно пробуждали все мои инстинкты; утро же делало сонной и раздражительной. Яркий солнечный свет вызывал желание спрятаться, остаться в постели подольше, и пропустить все первые уроки, чем я частенько и промышляла. Поэтому когда наша с Дино колоритная парочка приземляется на тихую улицу какого-то городка, я невольно прищуриваюсь, делая из ладони козырек от солнечного света, сканируя прохладным взглядом окружающую обстановку.
— Миленько, — констатирую, оглядываясь на своего спутника, одновременно оценивая внешний вид оболочки, которую он принял. Наверняка нас с ним легко можно было принять за кого угодно — коллег, которые вышли вместе прогуляться и пообедать, друзей, которые сейчас закинут вещи в багажник, и отправятся куда-то в автомобильное путешествие, или парочку, которой не нужен лишний повод, для того, чтобы проводить каждый свободный час вместе. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Дино, и понимаю, что его глаза изучают невысокую, хрупкую фигурку молодой девушки, которая спускается вниз по ступеням, и собирается пойти в нашу сторону. Внешне она выглядит совершенно обычной и спокойной, но мои глаза смотрят внутрь, а не на внешнюю оболочку. Ее энергетика настолько яркая, насколько и отчаянная, отдает металлом и холодом, от которого мои крылья за спиной на мгновение вздрагивают. Ее аура такая темная, и это сильно откликается моей демонической натуре; я склоняю голову, изучая ее, ощущая, как ее отчаяние и безысходность пульсируют в моей кровеносной системе. Мое природное любопытство берет верх; хочется взять незнакомку за руки и хорошенько встряхнуть, понять, что именно вызвало у нее столь черные и отчаянные мысли. Я не успеваю даже открыть рот, когда спокойный голос Дино возвращает меня в реальность; широко распахиваю глаза, и смотрю на него пылающим от негодования взглядом. — Ты серьезно?! — мой голос звучит почти как шипение, и я готова застонать от такой вселенской несправедливости. Любой житель небес или ада, даже самый последний непризнанный с легкостью скажет, что для демона нет лучшего клиента, чем человек, который решил покончить с собой. Тебе даже не придется делать ничего особенного — такие мысли отравляют сознание, не уходя даже во время сна, не давая человеку расслабиться и отпустить свое отчаяние. Если бы я успела раньше ангелочка отдать ему девушку, это было бы поистине эпичное противостояние; уверена, что ему пришлось бы нелегко. Но сейчас в роли чертовой светлой стороны выступаю я, и я лишь сжимаю челюсть, заставляя и без того выступающие скулы заостриться. — И ты еще носишь белые крылья? Да ты чертов дьявол под прикрытием, — усмехаюсь в ответ на его улыбку, и упрямо встряхиваю волосами. — Моя месть будет жестокой, — предупреждаю, скользнув взглядом снизу вверх по его высокой фигуре. Злость на него все еще кипит в моих венах, но для того, чтобы предприятие вышло успешным, мне нужно успокоиться, приняв как можно более любезный и дружелюбный вид. Девушка идет в нашу сторону, даже не поднимая взгляд, изучая землю у себя под ногами, и я пользуюсь ее полным невниманием к нашим персонам. Хватаю Дино за руку, переплетая его пальцы со своими, и тяну его в сторону девушки, перекрывая ее путь. Когда она равняется со мной, я бесцеремонно врезаюсь в нее, хорошенько отдавив ногу, и тут же всплескиваю руками, беря ее за руки. — Простите, я такая неуклюжая! — картинно вздыхаю, впиваясь глазами в ее зрачки. У меня нет времени возиться с ней, поэтому я лишь внушаю ей не бояться меня, и честно отвечать на все вопросы. Она смотрит на меня ровным и безучастным взглядом, и я листаю страницы ее воспоминаний, как книгу. Найти желаемое очень легко — образ высокого темноволосого мужчины практически никогда не исчезает из ее мыслей, полностью заполняя собой ее память. Они то мирятся, то ругаются; он отталкивает ее, а затем просит остаться, для того, чтобы снова и снова выяснять отношения. Я едва не издаю разочарованный стон — настолько просто было бы подтолкнуть ее к самому краю, не прилагая ровным счетом никаких усилий. Она уже была там; настолько ее утомила эта токсичная среда, которую они оба почему-то называли "отношениями". Я отпускаю ее руки, качая головой, и мне приходится с немалым трудом выдавить из себя следующие слова.
— Он того не стоит, милая, — я вновь посильнее сжимаю ее ладони, даря ей успокаивающую улыбку из своего арсенала. — Никто из них не стоит твоей жизни, понимаешь? — ее взгляд потухший, усталый и отсутствующий. На губах появляется горькая усмешка, и она смотрит сначала на Дино за моей спиной, а потом вновь на меня.
— Конечно, вам легко говорить. Вы-то наверняка сто лет женаты, и у вас все в полном порядке. — она трясет головой, а затем пытается освободить ладони из моей хватки. — Что? — ее предположение настолько забавное и абсурдное, что вновь вызывает у меня улыбку. — Но мы не женаты... — как только эти слова срываются у меня с губ, в голову приходит поистине прекрасная мысль. Я бросаю на Дино хитрый взгляд; да, мне нужно убедить эту городскую сумасшедшую без малейшего чувства собственного достоинства не сводить счеты с жизнью, и я сделаю это, что бы не случилось. Но кто сказал, что я не могу попросить помощи у самого святого создания из нас двоих? —... пока. — заканчиваю фразу, стараясь придать своему взгляду как можно больше влюбленности. Отпускаю руки девушки, и прижимаюсь к Дино обнаженным плечом, заглядывая в его голубые глаза снизу вверх.
— У нас тоже не всегда все было гладко, поверьте. Но любовь стоит того, чтобы сражаться за нее, верно, дорогой? — принимаю самый невинный вид, надеясь, что выгляжу как типичная, по уши влюбленная дурочка. — Мы живой пример того, что любые трудности можно преодолеть, если очень сильно постараться. — мой голос, как обычно, сладок, а слова еще более мягкие и убедительные, чем обычно.

+2

11

[indent]Он опускает голову, тем самым прикрывая свою скромную ухмылку. Как не ему понять, что значит демону отказаться от очередной души, что пополнит целых рой подобных в их бесконечной пыточной. Это как оторвать у голодного кусок хлеба, отобрать воду или последний глоток воздуха у нуждающегося. Так же сюда можно приписать и некую наркотическую зависимость: тот самый голод, что вечно наполняет глубины Ада — никогда нельзя понять, где будет та самая точка, что закончит этот бесконечный хоровод из жертв по ту сторону.

[indent]— Уже представляю, что ты мне устроишь, — шепчет он в след уходящей девушки, когда в ответ ему некое предчувствие звенит колоколами церквей. Нечто неприятное его ожидает там впереди, укрываясь в ярких искорках ее глаз. И в этот момент кажется, что ты можешь сделать все. Возможно, это было именно то, в чем так нуждался Дино: нескрываемых эмоциях, что долгими годами томилось внутри его груди. Та безграничная мощь, что никогда ангел не позволял себе выпустить. Сейчас оно представляло собой лишь нечто уродливое и сжатое до непонятных размеров. А потому нужен был лишь пинок. И дальше будь что будет.

[indent]А девушка поддается этой игре. В ее тусклых глазах мечется какая-то надежда, что должна вот-вот распуститься прекрасным цветами. Там, где некогда иссушались целые океаны, начали появляться какие-то лучи первых рассветов. Та, что еще минуту назад думала о смерти, начала улыбаться жизни. И Дино стало интересно, что в этот момент испытывала сама ими: были ли в ней те муки, от поломки собственного искушения, было ли тут нечто еще, о чем даже сам юноша не мог додуматься. Возможно да, возможно нет.

[indent]Мысли могли уплыть дальше, если бы его тело не притянули к себе. Тонкие руки обхватили его стан, а фальшивые фразы, так мелодично украшенные красивыми фразами, ласкали слух. В правилах не значилось, что она может использовать кого-то для исполнения, но в тот же момент это было идеальным укрытием для своего изрешечённого самолюбия. дрянь.

[indent]— Ты преувеличиваешь, — поддерживает он эту нелепую игру, аккуратно приобнимая рукой девушку за талию, но все равно продолжает держать некую дистанцию. Возможно именно это напряжение вызвало некую волну недоверия со стороны подопытного кролика в этой незатейливом споре двух сторон света. И, поймав это красноречивое волнение, Дино все же прижимает чужое тело еще крепче к себе, подкрепляя данное действие своей широкой улыбкой, — Но жить с ней — как в аду: что не день, то очередная пытка. Иногда мне кажется, что когда-то я подписался на каждодневный БДСМ без стоп слова.

[indent]Не планировал ангел помогать иной стороне в их пари, но в тот же момент понимал, что может использовать это в свою сторону. Впрочем, будет трудно забрать свой долг с ее стороны. Попытается, постарается. И вот он уже утыкается в чужую макушку носом, чтобы изобразить из себя того самого человека, о котором идет речь: безмерно сладко влюбленного в девушку, что станет после его женой. Очаровательно.

[indent]Магия действует так просто, что кажется лицемерной сама реакция. Губы той поджимаются, а испуганный взгляд опускается на свои ноги. Мысли начинают представлять собой целый комп с некой болезненной вибрацией: там плавал стыд, страх за то, что могло последовать от поспешного решения. Душа бьётся о стенки проснувшегося разума, пытаясь искупить свою глупость какими-то оправданиями. Но те разрываются в тысячи несвязных слов, фраз. Вот что значит ураган — когда человек понимает то, на что был способен пойти несколько секунд до своего прозрения.

[indent]— Все хорошо, — произносит ангел, аккуратно произносит он, снова создавая то скромное расстояние между собой и Мими, — Понимаешь?

+1

12

Нелепые и вместе с тем забавные слова Дино вызывают у меня сначала легкую усмешку, которую я безуспешно пытаюсь скрыть, опустив голову вниз и занавесив лицо волосами; но он настолько очарователен в своих попытках одновременно помочь и не помогать мне, что я не могу сдержать тихого смеха. Кажется, именно мое внезапно проснувшееся веселье окончательно расслабляют девушку напротив; из сжатого комка нервов, который воспринимает любое слово в штыки, она постепенно превращается в размотанный клубок электрических проводов, который постепенно покидает напряжение. Не идеально, но работать все-таки можно. Внезапно меня осеняет одна очень простая, и вместе с тем страшная мысль — что было бы, работай мы изначально с ангелами заодно? Был бы какой-то предел у нашей власти и могущества, и насколько тогда бы пострадал хрупкий баланс сил? Я тихо вздыхаю, отпуская Дино из своих рук, уже не настолько уверенная в своей правоте, как раньше. Это одновременно раздражает и интригует меня. Мой мир очень долго был исключительно черно-белого цвета, но теперь эта потерянная девушка напротив слишком сильно напоминает мне меня в самый уязвимый период моей жизни. Я чувствую ее душевную боль; и впервые это не приносит мне никакого удовольствия. Я вновь протягиваю к ней руки, не сводя с бледного лица холодных серых глаз; она доверчиво вкладывает свои ладони в мои, и я глубоко вздыхаю, зачем-то оглядываясь на молчаливого ангела, который внимательно наблюдает за нами. Мои глаза постепенно меняют цвет, разбавляясь ярко-красной кровью; вновь впиваюсь в зрачки девушки своими, и мягко, но уверенно вливаюсь в ее сознание.
— Ты продолжишь ходить к психологу, будешь слушаться своих друзей, которые хотят для тебя только хорошего, и не станешь бросать работу. Тогда все точно будет в порядке. Я обещаю тебе, — мои пальцы слегка дрожат, когда я вижу, как она жадно принимает мое внушение. Я могла бы просто сказать ей, чтобы не смела никогда больше задумываться о подобном, но это было бы лишь заплаткой, маскировкой проблемы. Нужно было вырвать корень зла из ее сердца с помощью ежедневной работы над собой — только тогда это дало бы нужные результаты. Она кивает, все еще не сводя с меня зачарованных глаз, а затем внезапно спрашивает: — Можно мне обнять тебя? — от неожиданности я отпускаю ее руки, а мои глаза вновь становятся привычного цвета. — Что? Конечно нельзя, — только и успеваю по привычке выдать, когда она уже обвивает меня руками, и тихо выдыхает, кладя голову на плечо. Я чувствую биение ее сердца, и какое-то время просто стою столбом, а затем неуверенно вскидываю руки, чтобы обнять ее в ответ. Ох, Сатана, видел бы меня сейчас Абриэль. Выдрал бы каждое перо из моих крыльев. Мысль о гневе брата почему-то вызывает у меня улыбку, и я обнимаю девушку покрепче, мягко поглаживая ее по спине. — Все будет в порядке. Можешь идти. — расцепляю кольцо из наших рук, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру. Какое-то время стою в молчании, осмысливая происходящее; чувствую какую-то странную ответственность за нее, которая поселяется на дне моего сердца. Общее чувство покоя и выполненного долга охватывает меня; и я поднимаю глаза на Дино, даря ему легкую улыбку. — Она милая, — признаю, слегка усмехаясь, но затем в мою голову приходит очередная мысль, и эта улыбка тут же гаснет. Я забрала у ада невинную душу; теперь ангел должен вернуть этот долг. Закон равновесия прост и жесток одновременно; и кто мы такие, чтобы его нарушать? Мой взгляд прохладен и тревожен; я обхватываю себя руками, и медленно качаю головой. — Ты ведь знаешь, что ты будешь делать дальше, правда? — в моем лице сейчас бездна и проклятие одновременно. Я буду делать то, что должна, хочу я этого или нет. И когда водоворот вновь освящает наши лица, и я шагаю в него, я уже не так уверена в том, чего во мне все-таки больше — света или тьмы.

Соленый морской воздух развевает мои длинные волосы, когда мы приземляемся на палубе какого-то роскошного круизного лайнера. Тут и там слышатся взрывы смеха, звон бокалов; играет легкая музыка, вежливые официанты тенями снуют туда и обратно. В моих руках оказывается бокал с шампанским, и я оглядываю свое дорогущее платье в отражении начищенной стеклянной двери. Выгляжу как типичная богатая девица, дочь или жена какого-нибудь олигарха. Мой высокий спутник смотрится не менее изысканно в лучах закатного солнца, и я вновь медленно улыбаюсь ему, настраиваясь на вибрацию нашей жертвы. — Прогуляемся к палубе? — предлагаю ему без права отказа; и мы медленно идем вдоль нарядно одетых людей, направляясь к довольно неприметной паре мужчины и женщины за одним из столов. Мое сердце бьется чаще, когда я сканирую обстановку; а потом вновь поворачиваюсь к Дино, даря ему одну из самых сладких своих улыбок. — Эта милая леди в черном за столом. Видишь? Вот-вот передаст своему мужу, главному изменщику и ловеласу всего города, бокал с неким сюрпризом на дне. Пара глотков, и... — я улыбаюсь в свой собственный бокал, делая из него маленький глоток. Мои глаза внимательно следят за ангелом. — Как у вас относятся к предателям, Дино? Скажи, разве они заслуживают жизни?.. — мягко улыбаюсь, а потом звонко касаюсь края его бокала своим.

+3

13

И он отвечает взаимной улыбкой, легким звоном соприкасаясь с ее бокалом. А после сразу же отпил. У напитка был резковатый вкус и запах, что после расцветал удивительными красками на языке. Одного глотка хватило, чтобы распробовать всю гамму сотворенную руками человека. И сейчас их творчество блестит в прозрачном бокале, отражая в себе блестки от разноцветных ламп вокруг. Но Дино все еще не был тут.

Он был совершенно в другом месте. На той самой улицы рядом с домом, где проживал психолог незнакомой ему души. В тот самый момент, когда белый избавился от черного цвета, позволяя себе пролить свет на темные мысли. На моменте победы злом над добром, миге просветлении. И не только той девушки, что они спасли. Что-то произошло и с самой Мими, отозвавшись едва заметной искрой в ее энергии. Были ли это нотки сомнения или, наоборот, какого-то облегчения, что ее роль в данном споре закончилась. Кто знал. Но ангел успел поймать этот момент, а после какое-то время взвешивал. Это настораживало его, создавая целую вереницу мыслей о предстоящей его части. Ему предстоит уравновесить чащи рая и ада, расплатившись за это собственным покоем. И только тогда все будет завершено.

И вот он снова тут. Шум ударяет ему по ушам, возвращая в настоящее. Тут было слишком много людей, а потому не удивительно, что была выбрана столь элегантная смерть. Именно она, и ангел станет ее провожатым. Настроившись на чужую волну, Дино начал аккуратно изучать объект их внимания. Аккуратно касаться ее тела, но при этом не создавая никакого физического контакта. Две пары были слишком далеки друг от друга, но при этом между ними не было практически никакого расстояния. Так душно, так темно и холодно — вот что встретило любопытного ангела, стоило только ему коснуться чуть глубже, чем виднеется снаружи. И тут же все обрывается, как только вспомнил о вопросе.

Все предают, — отвечает он, не сводя взгляда со столика. Те так мило друг с другом общались, прикрывая свои лица лицемерными улыбками. Это были одни из тех масок, что работали. Но внутри этих людей давно все умерло по отношению друг к другу. Там бушевала настоящая злоба, основанная на хаосе и всевозможных грехах. Один изменял, отдавая свою душу на растерзание похоти, другая хотели мщения — гневу. В них не осталось ничего светлого, а могло быть, — Даже мы.

Дино топит горькую ухмылку в очередном глотке, пытаясь найти какое-то прикрытие на дне. Не получается, так как до конца оставалось слишком долго. Бокал начинает болтаться в его руках, крепко удерживаемый пальцами за тонкую ножку. И вот его рука протягивается к Мими в жесте, чтобы та взяла его под руку. После этого они снова двигаются с места, плавно переплывая на скамью. Она была украшена красной кожей, а ножки были с прекрасной гравировкой в виде каких-то цветов.

Посадив свою спутницу на эту скамью, сам ангел сел рядом. Его корпус чуть наклоняется вперед, опуская локти на собственные колени. А руки все еще играются с бокалов, в котором плескалась золотая жидкость:

Значит, я должен просто наблюдать? — спрашивает он словно не своим голосом, на какое-то мгновение отпуская от этой пытки свой объект и устремляясь куда-то вперед. Внутри него ломались огромные горные хребты, иссушались океаны собственных нравоучений. Но на деле это был лишь юноша в красивом костюме, что без особого интереса рассматривал перед собой покачивающееся на волнах судно, —И ничего не делать. Верно?

Ему хотелось, чтобы она опровергла сказанное. Хотелось, чтобы кто-то извне появился на этом празднике и помог нуждающимся. Но были ли такие? Осадок от этих прогнивших тел все еще оставался: так, словно Дино только что голыми руками копался в грязи и теперь сидит, не очистив руки после. Слишком много скверны в двух человеческих облочках.

Ад ждет свою душу, — произносит он, снова совершая глоток, а после всматривается прямо в глаза дьяволу, — Пусть будет так.

+1

14

Он колеблется, нервничает, взвешивает все "за" и "против", прикидывает причины и последствия, которые принесет или не принесет в этот мир его бездействие. Иногда не делать ничего сложнее, чем делать что-то; кому, как не мне, это знать наверняка. На долю секунды во мне поднимает голову что-то вроде жалости к нему, и мне почти хочется открыть рот, чтобы попросить его не делать этого. Не бездействовать, а включить свою обычную ангельскую сущность [если она вообще когда-то в нем была, в чем я уже совершенно не уверена]. Не знаю, что движет мной, когда я думаю об этом; возможно, нежелание окончательно разрушать его моральные устои, возможно, воспоминания о теплых объятиях, которые несколько минут назад подарила мне девушка, переставшая быть испуганной жертвой, взявшая жизнь в свои руки благодаря одному моему решению относительно ее судьбы. Мне даже хочется украдкой оглянуться на перья, проверить, не побелело ли одно из них; но потом я выбрасываю эту дурацкую мысль из головы, принимая протянутую руку Дино. В такие моменты легко представить, что мы просто часть этой кровеносной людской системы, которая ничего не решает, просто плывет по течению в прямом смысле этого слова, наслаждаясь жизнью на огромной лодке посреди океана. Я бездумно подставляю лицо прохладному соленому ветру, глубоко вдыхая и выдыхая свежий воздух, а потом сажусь на скамейку рядом с Дино, отпивая еще один небольшой глоток из своего полупустого бокала. Не глифт, конечно, но тоже вполне себе ничего.

‒ Мы предаем прямо сейчас, ‒ согласно киваю в ответ на его слова, и в моих глазах на секунду загорается привычный алый огонек. ‒ Свою сущность, и то, чему нас учили всю жизнь. ‒ коротко пожимаю плечами, изучая взглядом пару напротив, слегка касаясь каждого из них внимательными серыми глазами. Таких, как они оба, совершенно не хочется жалеть; одна настолько слаба, что позволила случиться подобному отношению к себе, другой настолько погряз во вседозволенности, что даже не считал нужным особенно скрывать свои похождения. Я не осуждала измен; грех был моей второй натурой, я была воспитана в соответствии с весьма свободными нравами моего отца, который легко мог выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее. Но еще я была воспитана в уважении к тем, кто был мне дорог; и твердо знала, что если ты действительно любишь и ценишь кого-то, то не позволишь себе каким-либо образом причинить ему любую боль. Если только он сам об этом не попросит. Почему люди этого не понимали, и вели себя так, будто в запасе у них было еще девять бессмертных жизней? На этот вопрос я никогда не могла найти ответа. Будь моя воля, я бы собственными руками выкинула их обоих за борт, подвергнув их одной из самых болезненных смертей ‒ утоплению. Но прямо сейчас был не мой праздник жизни. Я еще успею прихватить с собой несколько миллионов невинных и не очень душ.

‒ А ты хочешь вмешаться? ‒ тихо, вкрадчиво задаю встречный вопрос ангелу, а потом аккуратно беру его за подбородок, поворачивая лицо к себе, мягко заставляя смотреть мне в глаза. ‒ Расскажи мне. ‒ Моя серая радужка начинает смешиваться с ярко-красным цветом крови; я не влезаю в голову Дино или не пытаюсь как-то специально указать ему, что делать, но очень отчетливо ощущаю этот разлом внутри него. Его сознание напоминает мне весы, и их чаша вот-вот склонится в ту или иную сторону. Я всматриваюсь в каждый миллиметр его голубых глаз, пытаясь найти там ответ на заданный мной вопрос, и многочисленные демоны внутри меня вполне удовлетворены тем, что я вижу. Печать тьмы. Желание и готовность причинить боль или вред. Мы не так уж сильно отличались друг от друга; по правде говоря, наши энергии прямо сейчас были практически тождественны друг другу. Довольная увиденным, я также мягко отпускаю его лицо из своих рук, а потом перевожу прохладный взгляд к волнующейся водной глади. ‒ Океан сегодня такой неспокойный, не так ли? ‒ не успевает эта загадочная фраза сорваться с моих губ, как налетевший сильный порыв ветра заставляет судно изрядно покачнуться на гребне очередной накатившей волны. Я хватаюсь за руку Дино, чтобы удержать равновесие, одновременно не сводя внимательного взгляда с его лица. Мне не нужно оборачиваться на нашу пару позади меня, чтобы знать, что у них произошло. Я спиной, невидимыми человеческому глазу крыльями чувствую эту злость и досаду, исходящую от женщины, слышу звон разбитого бокала, который моментально проливает на начищенный пол палубы дьявольское зелье. Ему уже не дойти до адресата, по крайней мере, не сегодня, не сейчас. Даже секундные колебания бессмертных влияют на ход истории; я знаю это слишком хорошо, неоднократно сама попадала в похожие ситуации из-за собственной былой нерешительности. Мои губы медленно изгибаются в дьявольской улыбке, и я устраиваюсь на скамейке поудобнее, даря Дино до крайности заинтересованный взгляд. ‒ Теперь только ты можешь помочь ей или ему. Выбирай с умом, ‒ последние слова тонут в приятном шуме океанских волн; и кажется, будто я вообще никогда ничего не произносила.

+2

15

Хотел ли он вмешаться? Хотел. Так сильно, что внутри все дребезжало. Ломалось на тысячи осколков, что больше не собрать больше. И это было так невыносимо странно, что даже пугало. Беспокоило собственное отсутствие какой-либо инициативе поисках вариантов, желания помочь от неминуемой гибели даже такого падшего человека, коим был этот мужчина. Всю свою жизнь Дино учили, что каждый имеет право на ошибку, а так же заверяли, что эти ошибки имеют право на исправление. Какое бы зло не сотворил род людской. Всегда есть шанс восполнить темную полосу белой. Но не сейчас. Сейчас ангел возжелал всматриваться в свой полупустой бокал, играясь огоньками. Но что горело там? Он сам, а не разноцветные лампы в отражении стекла.

Не задавай глупых вопросов, ‒ взор его темнеет, а голос оставляет всю ту легкость, с которой некогда общался юноша. Он был зол на самого себя, на всю эту затею, в которой утонул с головой. Только сейчас он понимал, во что ввязался: и вкус этот назойливо покалывал по губам, заставлял кончики пальцев пребывать в каком-то постоянном движении. Он нервничал, и даже это показывало то, на сколько ангел не мог вернуться в свое обычное состояние.

Ему всего лишь нужно не оборачиваться, не наблюдать за самим процессом, заглушив это проклятое радио в собственной голове. Впервые, за столько лет, он просто ненавидел свою возможность зондировать местность. Проникать в чужие головы, в чужие чувства, что сейчас кажутся ему запутанным клубком. Где-то внутри эта женщина боялась собственного поступка, жалела себя за содеянное, но темнота в ее затвердевшем сердце уже зачитала приговор. Смерть находилась где-то рядом, а голодный рот подземного мира трепетал и брызгал слюной. Осталось всего считанные моменты. Назад дороги уже не будет.

Их яхта колыхается он неспокойного неба. И эта непогода так красочно описывает состояние самого Дино. Сейчас он был таким же: прекрасное небо омерзительной темнотой заполонила буря, что угрожающе завывала на фоне. Пугала людей, что поспешно начала собираться внутрь под крышу. И непонятно было, что произошло дальше.

Секунда. Всего мгновение. Но растянулся, как в замедленной съемке. Все замерло именно в тот момент, когда над жертвой была занесена острая коса проклятой Смерти. В тот момент, когда кубы его коснулись яда. В тот момент, когда его бывшая жена обиженная изменами ошарашено прикрыла свои пухлые губы ладонями. Кажется, даже она сама не понимала, что натворила. Страх за содеянное, мерзкое чувство потери и этот холод, что наступил после. Все это обрамлялось соленными слезами. И кто плакал на самом деле? Кто же?

Дино чувствовал эту соль, чувствовал эту боль. Они раздирали сердце внутри на две половины, а крылья словно начали осыпаться. А бокал, что был в его руке, аккуратно начал падать на пол. Стекло, крики и безграничный холод. Он был повсюду, накрывал с головой. И вот потускневший взор небес смотрит на эти стекла у идеально вычищенных туфель, а в их отражении виднеется сгорбившийся ангел, что посмел человеку умереть.

И ни слова больше он не произнес, а то что хотел ‒ убил плотно сжатыми губами. А после он поднялся со своего места и направился прочь с этой сцены, все еще сжатый в плечах. Все его тело было словно выжато ‒ физически, эмоционально, морально ‒ полностью, а в голове громыхали давно построенные стены крепостей.

Ваккум был сейчас его миром. Ничего не было вокруг: ни людей, ни криков, ни даже громыхающего грома в хмуром небе. Кто-то пробегал мимо него, кто-то даже успевает пнуть его об плечо ‒ все равно. Дино не чувствовал ничего, кроме какого-то шока. Это была его первая добровольная смерть. Баланс восстановлен.

Когда он оказался практически в противоположной стороне, то руки его впились в тонкие перегородки. Эти легкие перила защищали людей от падения, но не могли предположить они, что беда настигнет внутри этого вольера. Хотелось уйти - как можно дальше: - уходим, - он словно выплевывает фразу, сквозь сжатые зубы. А взгляд, закутанной пеленой, смотрит туда, где только что исчезла очередная вспышка яркого света.

Отредактировано Dino (2020-08-26 23:56:26)

+1

16

Возможно, прямо сейчас я была чертовой свидетельницей исторического события ‒ как ангел пытается бороться со своей темной стороной, и безуспешно, окончательно ей проигрывает. То ли от осознания этого факта, то ли от внезапно налетевшего порыва ветра, предвещающего вот-вот наступающий шторм, по моим обнаженным плечам бегут мурашки; я обнимаю себя руками, пытаясь защититься то ли от непогоды, то ли от осознания того, что я наделала. К чему косвенным или не очень способом была причастна. Я вижу, как из человека, который только что состоял из плоти, крови, пусть прогнившей, но все-таки души, уходит жизнь; она обрывается не капля за каплей, не постепенно, а моментально, забирая его с собой в ледяные и одновременно обжигающие пучины Ада, туда, где ему самое место быть. По моему лицу растекается медленная, самодовольная но одновременно и обеспокоенная улыбка. Я не боюсь последствий; в конце концов, этот человек не был какой-то важной шишкой, его смерть наступила бы в любом случае ‒ слишком уж решительно была настроена его жена; но я боюсь посмотреть в глаза Дино, и увидеть там ту ненависть, которая в дальнейшем будет капля за каплей отравлять его жизнь. Ненависть к себе или ко мне, к ситуации, в которую мы оба себя загнали, ввязавшись в этот спор, оставаясь слишком азартными для того, чтобы проиграть друг другу. На мое лицо падают первые соленые капли дождя, и я поеживаюсь, осознавая, что природа оплакивает падение последних моральных принципов вместе с опущенными плечами ангела. Я же не чувствую ничего; ни сожаления, ни вины, ни облегчения. Мне нужно какое-то время, чтобы осознать произошедшее; и лучше, если я буду делать это в одиночестве, без испытывающего взгляда Дино, с которым мы теперь навечно связаны негласной клятвой молчания о произошедшем. ‒ Ты все-таки сделал это, ‒ говорю ровным тоном, в котором все же прослеживается легкая нотка удивления; я не сомневалась в его характере, в том, что отец наверняка учил его не сдаваться, идти вперед до самого конца; но я сомневалась в своем влиянии, которое могу оказать на него, так изящно предоставив ему первую жертву. В последний раз оглядываясь на бездыханное тело мужчины, я почему-то не могу отделаться от чувства, что эта жертва будет далеко не последняя.

Я не сразу отличаю вспышки молнии от появившегося водоворота над нашими головами, но с благодарностью ныряю в знакомый кокон, который бережно обнимает мое уставшее после всех сегодняшних событий тело, мягко поглаживая легким ветром мои крылья. Я думаю, что мы наверняка вернемся в то место, откуда исчезали, к дверям моей с Вики комнаты; остается надеяться, что в этот момент по закону подлости меня не решат навестить Ади или Абриэль; оба не слезут с меня, пока я не объясню, что и где делала с Дино весь день. А правду я бы не рассказала ни за что в жизни. Слегка прикусываю губу, переводя задумчивый взгляд на притихшего Дино; только собираюсь открыть рот, чтобы спросить, как он, как водоворот весьма бесцеремонно и довольно болезненно выкидывает нас куда-то на твердую землю. От неожиданности я не могу удержаться на ногах, а затем из моих легких вовсе выбивает последний воздух вес тела Дино, который тоже падает куда-то в район моей груди.

‒ Твою же мать, ‒ недовольно пищу, пытаясь спихнуть его каменное тело с себя, чтобы наконец выдохнуть, ‒ слезь с меня! Какой же ты тяжелый, ты помял мне все перья,и ребра, мысленно добавляю, кое-как поднимаясь на ноги, отряхивая свои кожаные штаны от дорожной пыли. Прикладываю ладонь к глазам, защищаясь от яркого солнечного света, оглядываясь по сторонам; это место меньше всего похоже на мою комнату. Когда я понимаю, что водоворот выплюнул нас в заброшенном городе ангелов, мои глаза расширяются от удивления. Полтора часа лететь до школы по не самой лучшей небесной дороге в не самой лучшей компании, скажем прямо. Я недовольно вздыхаю, скрещивая руки на груди. Перевожу серый взгляд на лицо Дино, глотая вопрос о том, как он себя чувствует. Я, черт возьми, ему не мамочка; да и не помню, чтобы его хоть каким-то образом волновали мои чувства, когда он отправлял меня отговаривать девчонку от суицида. ‒ Кажется, Шепфа наказал своего сына этим местом за то, что тот пошел на поводу у одной маленькой дьяволицы, ‒ медленно усмехаюсь, слизывая мелкие песчинки с губ. А затем чуть склоняю голову, пока мои глаза загораются неподдельным интересом. ‒ Ну и как это ‒ разрешить смертному умереть впервые? Затягивает, м? ‒ я хожу по очень тонкому лезвию ножа, задавая подобные вопросы в этом заброшенном безлюдном месте; но такова моя темная сущность, которой крайне нравится все происходящее.

+1

17

Он сам не свой. Мысли непонятным, непростительным вихрем метаются в его голове. Ему хочется утешения, но вместо этого лишь колкие замечания летят в лицо. Как ребенок, он пытается спрятаться от тяжелой реальности, утопая в бездну полного отчаяния.Но все это внутри, как снаружи царствует не пробиваемый холод. Холод. Вот что сейчас его окружает, вот кем он является на данный момент. Отказывает от всего, бессловно взывая к самому Шепфе. И даже если тот не услышит, то Дино хотя бы попытался искупить свою вину.

Каждый имеет право на ошибку и на второй шанс.

Они оказались в давно заброшенном городе, обломки которого величественно возвышались над ними. Дань перед прошлым поколением и вековая память хранились в этих обломках. Место падения и возвышения. Место войны между вековечным спором между добром и злом. И сейчас те так иронично попали именно на эту сцену, где когда-то вместе переговоров небесные жители пришли к хладнокровной бойне. Это было кладбище в красивой обложке, о котором предпочитают не говорить. И сейчас Дино был как раз одним из тех, то практически пал. Но все равно продолжает стоять на ногах, хотя и шатает: из стороны в сторону разрывает его невидимая тоска по тому спокойствию, что некогда его охраняло. Так мало нужно ангелу, чтобы вывести его из колеи. Всего один момент может накренить судно, что все это время держалось на плаву.

А девушка смеется над ним словно. Пытается достучаться до чего-то внутри него, чего там быть не_должно быть. Та половина, которая не его словно. И он должен ее полюбить, принять чтобы после избавиться. Но все это после, ибо сейчас прорывается грубость. Расталкивает все ненужные эмоции, пытаясь показать настоящее. Во взгляде его словно что-то взрывается, придавая зрачкам цвет темнее, чем был до этого. Сам же Дино делает шаг в ее сторону. Пробует на вкус чужую энергию, но сейчас она казалась такой неполной, такой крохотной на фоне его горящего пламени. Оно накрывает с головой огромной тенью и сейчас перепрыгивает на саму Мими.

Затягивает ли? — шепчет он, опуская голову чуть ниже. В следующий же момент срывается с места и вжимает его спутницу в первую стену. Давит на нее руками, своей энергией, весом и словно самим Богом. Нет, он не сошел с ума. Он просто сорвался с цепи, будучи все это послушным псом своего отца. Намордник пал с вечно закрытой пасти, и теперь оскал обнажает белоснежные смертоносные клыки, до этого не знающей вкуса плоти, — Затягивает?

Голос его звучит громче, а на лицо сыплется легкая песчинка стены, что пошатнулась от сильного удара чужого тела об каменную кладку. И даже само солнце, что освещало небесный свод не соизволило упасть на эту сцену. Темнота, скрывающая их непозволительную близость, была единственной спутницей ангела, у которого гнев взошел в апогей всего остального.

Это отвратительно, — цедит он сквозь плотно сжатые зубы, только сейчас замечая то, как его рука сжимает чужое горло. Словно кто-то еще сейчас управлял его телом, забавы ради, прикрепив к своей кукле крылья белоснежного цвета. Пусть поиграется. Дино позволит. Юноша перескакивает с собственного запястья обратно на ее лицо, ищет какой-то ответ. Хоть какой-то отголосок на его поступок, попутно хмуря свое вечно спокойное лицо, что сейчас искажает чистейшая ненависть. Но к кому? К себе, возможно, что так легко повелся на эту игру. У демонов нет ни чести, ни совести. Они пытаются чужими, не оставляя для себя ни крохи, — Ты довольна? — и руки его сжимаются сильнее. Еще шаг для очередного краха.

+1

18

Я решила, что подумаю обо всем этом позже. Осознание последствий, к которым привела наша внезапная, и, как оказалось, смертоносная игра, еще не пришло, поэтому я просто хотела как можно скорее оказаться дома, чтобы осмыслить все в спасительном одиночестве. Или хотя бы в компании Вики, которая обычно здорово отвлекала меня от проблем своей ненапряжной болтовней. Я никогда не была жестокой; обычно людские страдания вызывали во мне мало удовлетворения, мне не хотелось проливать чужую кровь просто так, ради забавы. Этим я здорово отличалась от большей части своих собратьев, тем, что считала себя выше смерти, выше того, чтобы просто так, ради шутки, причинить кому-то боль. Но вместе с тем я была ужасно азартной и ненавидела проигрывать; огонек первенства зажегся во мне давным-давно, когда мы с братом, а потом и с Люцифером, устраивали гонки по небу, в которых я крайне редко выигрывала. Но всегда пыталась. Для меня было важным доказать, что я не просто красивое личико, за которым ничего не стоит; что я чего-то стою, и могу причинять смертельную опасность, только если сама захочу этого.

Захотела ли я сегодня наказать Дино за то, что он так бесцеремонно вторгся в мое личное пространство со своими непрошенными советами? Я не знаю. Возможно, причин моего поступка было несколько — от откровенно хренового дня и общего морального состояния последних месяцев, до очередного доказательства кому-то, что я стою большего, чем от меня можно ожидать. Если бы кто-то из преподавателей узнал правду о сегодняшнем дне, они бы здорово удивились; это ведь Люцифер или Абриэль обычно провоцируют кого угодно на конфликты, это они задирают ангелов первыми, это они нарушают общий порядок и строй. Я же могла выглядеть максимально невинно и незаметно, если сама того хотела, но хитрость и умение добиваться своего определенно родились раньше меня.

Мои губы прорезает легкая самодовольная ухмылка, которая исчезает также быстро, как появилась. Я расправляю пыльные после всех сегодняшних путешествий крылья, и думаю о том, что надо бы срочно привести их в порядок, иначе мне точно не отбиться от вопросов о собственном слегка потрёпанном внешнем виде. Я вот-вот готова оттолкнуться от земли, подняв клубы пыли, чтобы держать путь к школе, на юго-восток; отворачиваюсь от Дино ровно на одну секунду, чтобы прикинуть направление ветра, но ему хватает этого жалкого мгновения. Сначала я не могу осознать, что произошло; мою кожу на лице обжигает резкое движение воздуха, а в следующую секунду мое тело больше мне не принадлежит. Я успеваю сдавленно вскрикнуть от неожиданности, но болезненный удар каменной стены об мою спину и крылья лишает меня последних остатков воздуха в легких. Я слышу тихий треск собственного крыла, и готова провалиться на месте от этой боли, которая тут же остро простреливает мою спину под лопатками. — Что ты делаешь?! — сдавленно выдыхаю, находя моментально ставшими алыми глазами его лицо в полумраке; на секунду мне кажется, что я вижу перед собой кого-то другого, не знакомого мне до этого момента. — Отпусти меня, пока я не сломала тебе руку, — больше всего мне хочется доставить ему ту же пульсирующую, острую боль, которая медленно перетекает от моей спины к шее и затылку, который только что разбил камень. В моих глазах страх мешается со злостью, и я знаю, что он это чувствует, еще сильнее надавливая на меня, будто желая проломить мной основание чертовой стены. Несмотря на то, как мне больно, я нахожу в себе силы приподнять уголки рта, не желая показывать ему, насколько сильно меня испугал его порыв. — Жизнь в принципе отвратительна, разве нет? — и она уж точно сложнее, чем он рисовал себе в своих правильных ангельских мыслях. Сейчас его лицо больше всего напоминает маску, искаженную ненавистью; и я зачем-то думаю о том, что вполне могу остаться впечатанной в эту стену навсегда, если вдруг ему так захочется. — Ты злишься на меня, — кое-как произношу, морщась от назойливой боли и нехватки воздуха, — но ты сделал свой выбор сам. Мы ничем не отличаемся друг от друга. — перехватываю взгляд его горящих глаз, и снова улыбаюсь, думая о том, что зло может жить как в такой хрупкой и красивой обертке, как я, так и в такой горящей ненавистью, как он. Мои острые, наполненные осколками правды слова явно еще больше злят его, потому что перед моими глазами вдруг возникает красная пелена от нехватки воздуха, от того, как его пальцы сжимаются на моей бледной шее, наверняка оставляя там болезненные следы. — Дино... я... не могу дышать, — собираю последние остатки кислорода в слова, впиваясь длинными острыми ногтями в кожу на его руках, надеясь, что эта боль как-то отрезвит его.

— Это же я, — кое-как ловлю взглядом его лицо, пытаясь разглядеть там серьезное желание убить меня прямо здесь. Все мысли в моей голове путаются; я чувствую лишь злость, боль, и ответное желание причинить ее. Когда-нибудь я отомщу ему за это. В минуты покоя и счастья, он почувствует тот же вкус пепла во рту, что сейчас чувствую я, и поймет, что я забрала свой долг. Смотрю в его искаженное лицо расширенными глазами, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег; еще немного, и алые отголоски боли возьмут надо мной верх, одержав окончательную победу.

+1

19

Одна пуля для него, вторая останется на потом. Молиться будут все за этот день, где ангел пал под гнётом собственных пороков. Они будут молиться за эту пулю, что порежет ангельскую плоть, очистить небесный свод от того, что прокаженный. Оскверняет само понятие света, не достойный носить белоснежные крылья. Не достойный ни на что, кроме свержения. Вот каким он сейчас себе казался, когда движка спала.

Она спала, оставляя юношу один на один с остатками той ярости, которой некогда поклонялся. Она ликовала в его крепко сжатых на тонком горле ладони, чувствовалась в дымке вокруг, что создала крошка от поломанной стены. Дино стоял ошарашено, словно до этого был не он, а кто-то за него. Он не двигается, бегая взором уже не имеющей той вспышки, как до этого, вокруг. Вот только в нем не чувствовалось сожаления, ни идеи на мольбу о прощении. Чувствовалась только какая-то лёгкость, заинтересованность в самом себе, в ожидании какой-то реакции после.

Это ты, да, — говорит он, аккуратно расслабляя руку. Чужое тело тут же практически падает из-за нехватки кислорода, но не касается земли. Дино успевает поймать ту на лету, не позволяя Мими ещё больше пораниться.

Запах боли бил по ноздрям, попадал в лёгкие и заставлял тех содрогаться. Тут была ещё примесь ярости — не его, чужой — но столь слабой, что в неё не хотелось верить. И если после этого его будут ненавидеть, то пусть будет так. Дино не знал, как ему вести себя после. Как долго эта тайна останется лишь между ними: никто не поверит, что ничего не произошло, стоив только им двоим вернуться в подобном виде. Особенно на фоне всего того хаоса, что творился между двумя сторонами. Они оба ходили по грани, практически уже занесли ногу, чтобы переступить ту.

Однако, ему все равно на данный момент. Его учили исправлять ошибки, и он это сделает. Аккуратно подхватывая девушку на руки, Дино всматривается в небо. То отвечает ему холодным игнорированием, словно все так и должно было быть. В этом месте, на этих руинах. Потомки продолжают историю своего рода. Где ангелы сражались с демонами, утопая в жестокости друг к другу.

Жестокость. И взгляд падает на тело, что находится в его руках. Такое лёгкое и практически беззащитное. Он отнесёт ее в безопасное место, и если демон захочет ему отомстить, то это будет оправданно.

Крылья расплавляются, подставляясь лёгким потокам ветра. Сильным рывком они расплавляются по разные стороны, готовясь к прыжку. И Дино его совершает, ещё крепче прижимая к себе ту, что довела его к темной стороне не без собственной помощи. Впереди его ждала дорога слишком долгая, чтобы преодолеть ее с такой ношей, но ему будет все равно. Выбьется из сил, но доверяется до школы. Таков его замысел.

Когда он появился на пороге медицинского крыла, у него не спросили ни слова. Не задали никакого вопроса, лишь забрали девушку, что все еще пребывала в легком и неспокойном сне. Дино сам поспособствовал этому, убаюкивая слабый разум по время продолжительной дороги. Ему не нужно было то, чтобы девушка очнулась и начала как-то сопротивляться. И совсем не потому, что боялся ее казни, а потому, что беспокоился за чужое состояние. Когда Мими забрали, ангел еще некоторое время наблюдал за происходящим. На языке вертелись какие-то слова, но тот не поворачивался - словно сам не хотел произносить эти слова извинения. Страх сковал, боязнь за свое поведение перекрыла все потоки воздуха к голове. Ему нужно было успокоиться, побыть одному и проанализировать случившееся. По возможности отыскать ответ в каких-то учебниках, в чем-то еще. Одному разгадать эту головоломку, ни к кому не обращаясь.

Вы можете идти, — обращаются к нему, а тот словно в тумане. Голова вяло кивает в знак послушания. Ему нужно идти, оставив этот диалог не законченным. И теперь он будет жить в ожидании следующей встречи, что окрестится уже его кровью. И пусть будет так: плата за тайну.

+2


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » бездна бездну призывает [28.05.2020]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно