— Влад никогда не относился к замку исключительно как к объекту недвижимости. Да и замок, надо сказать, такого отношения не прощал. Вороватых слуг, нерях и криворуких мастеров это прекрасное сооружение пятнадцатого воспитывало века методами приснопамятного Цепеша, причем мгновенная карма настигала зазевавшуюся челядь если не сразу, то в самый неподходящий момент.
очередность
Добро пожаловать на ролевую по мотивам мобильной игры «Клуб Романтики»! Не спеши уходить, даже если не понимаешь, о чем речь — мы тебе всё объясним, это несложно! На нашем форуме каждый может найти себе место и игру, чтобы воплотить самые необычные, сокровенные и интересные задумки.

ROMANCE CLUB

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » холодные стены [05.03.2020]


холодные стены [05.03.2020]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

холодные стены

http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t397308.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t520261.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t641402.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t472956.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t569960.jpg

[05.03.2020]

[Лета, Сэми]

Если бы я только знала, чем всё закончится.

Отредактировано Leta (2020-07-12 13:08:22)

+3

2

[indent] День не задался с самого начала. Ещё когда отец с утра пришёл в её комнату, вспомнив о том, что несколько дней назад кто-то из преподавателей жаловался на агрессию Леты по отношению к Непризнанным. Да кто угодно станет агрессивным, когда в него тыкают пальцем, называя убийцей! Она убивала, но не бессмертных. Не Лору. Ей казалось, отец давно замял эту историю, по крайней мере, он обещал, что больше слухи о её причастности к смерти Непризнанной никого из них не коснутся. Сам виноват. Потому что какого-то хрена Лету до сих пор в этом обвиняют.

[indent] Лета вышла из себя. Она не раскаивалась в своём поведении, только кричала и топала ногами. Отец разозлился, сказал, что если она продолжит так себя вести, то будет наказана. Лета даже отреагировать не смогла на это заявление. Её буквально трясло от злости, а Сатана просто ушёл. Хлопок двери оглушил Лету. Она не понимала, что, чёрт возьми, произошло. Почему отец обвиняет её?!

[indent] В школе она появилась только во второй половине дня. Пропустила уроки с Мисселиной и Фенцио. И второго, как назло, встретила в коридоре, где он при всех отчитал её за постоянные прогулы. Лета еле сдержалась, чтобы не ответить. Она ненавидела этого грёбаного старика с манией величия и каждого, кто был свидетелем этой сцены. Каждого, чьё внимание было приковано к её окаменевшему выражению лица. Наследница Сатаны просто молчала в тот момент, когда Фенцио унизил её при всех.

[indent] Страх перед отцом в тот момент оказался сильнее, хотя Лета раньше не думала, что может по-настоящему бояться его. Время вдруг изменило расстановку сил на Небесах. Теперь приходится терпеть.

[indent] Выслушав учителя, Лета только едва заметно повела плечом и ушла. Вся её походка, нервная, но решительная, говорила о негодовании. Она едва держалась, но маска, которую ей с недавнего времени приходится носить, заставляет её искать способы отвлечься и игнорировать пристальное внимание окружающих. По крайней мере, она всё ещё уверена в том, что они её внимания не заслуживают. От слова «совсем».

[indent] У выхода во дворик она замечает Сэми. Растянув губы в улыбке, подходит к ангелу и осторожно касается его плеча, привлекая к себе внимание.

[indent] — Привет,почти спокойно говорит Лета. — У нас сейчас занятие с Геральдом. Ты идёшь?

[indent] В последнее время они редко общались, и Лета не знает, будет ли Сэми хоть немного рад поговорить с ней. Ей точно нужно было немного отвлечься, и она бы не отказалась от компании ангела, который почему-то стоит здесь один. Он словно чем-то обеспокоен, но Лета не спешит влезать не в своё дело. У неё достаточно проблем, и она не готова взваливать на себя ещё и чужие.

[indent] Она оглядывается на студентов, которые проскальзывают мимо, выходя во двор и собираясь небольшими кучками, чтобы поболтать до начала урока. Лета не видит среди них знакомых лиц, только Лилу проходит рядом с Сэми, поздоровавшись с мягкой улыбкой. Демоница провожает её недовольным взглядом.

[indent] — Такая милая, аж тошно, — не выдерживает Лета. — Кто-то из ангелов, кроме Дино, ещё строит из себя святош?

[indent] Её губы растягиваются в насмешливой улыбке, когда она снова оборачивается к Сэми. Он ангел, да, но не святой. Иначе они бы не общались. Лета терпеть не может этот маскарад невинных душ среди ангелов, которые порой бывают даже большими тварями, чем некоторые демоны.

[indent] Она не знает, какое дерьмо хранит в своём шкафу эта Лилу, и, более того, в любой другой день наследнице Сатаны было бы совершенно плевать на неё, но сейчас она чувствует лишь раздражение, наполняющее её изнутри. Негатив скапливается даже на кончиках пальцев, и Лете хочется выплеснуть его, выговориться наконец, только вот она не может позволить себе такой роскоши, и поэтому готова отзываться самым мерзким образом даже о тех, кто прежде мало её волновал.

[indent] — Ладно, пошли. Скоро начнётся урок, — отмахивается Лета. — Или ты здесь кого-то ждёшь? — девушка вопросительно выгибает бровь в ожидании ответа. Она ещё не видела ни Мими, ни Ади, но в их компании Сэми сейчас не появляется. Почему Лета не знает. Да и в тонкости их взаимоотношений влезать не торопится.

Отредактировано Leta (2020-08-04 01:19:48)

+1

3

он не любил нравоучения даже больше, чем занудство мисселины и уроки морали от фенцио.
   сейчас, когда на собрании раз за разом ученикам напоминали о том, как плохо устраивать вечеринки и какие последствия бывают после них, ему все чаще казалось, что вот-вот и глаза закатятся так, что обратно больше не выкатятся. геральд иногда срывался на крик, но было видно, что это не его эмоции, а тираду он читает для галочки - вероятнее всего, по указу кроули. все преподаватели прекрасно знали о вечеринках, знали, когда и где они проводятся учениками, и сэми мог с уверенностью в девяносто процентов сказать, что прекрасно знали всех действующих героев, которые были завсегдатаями подобных сборищ. если не всех, то через одного точно. они не пресекали это, давали мнимое ощущение свободы ученикам, потом как бы показывая: это был пряник. но, стоит всплыть печальным последствиям, за пряником скоро последет кнут. а там уже сладко не покажется уж точно. иногда в такие моменты сэми казалось, что геральд ненавидит то, чем он занимается. но потом, стоило увидеть вечно угрюмого и озлобленного фенцио, сэми понимал, что геральд душка и что вообще ему неплохо повезло. ученики его не боялись, а испытывали уважение. несмотря на то, что последний был демоном, он импонировал сэми в разы больше остальных.

   вот он оглядывается от скуки, ища знакомые фигуры среди учеников. вот энди с непризнанной. непризнанная с интересом слушает каждое слово учителя, как будто представляет себя губкой и пытается все впитать. энди рассматривает что-то в стороне скал с бездумным взглядом, по-видимому, будучи таким же незаинтересованным в этом мероприятии, как сэми. мими и ади стоят неподалеку от них, перешептываясь о чем-то. в последнее время у сэми слишком часто появлялось желание швырнуть в затылок демонессы чем-нибудь тяжелым, но накалять и без того напряженную атмосферу, висевшую в воздухе, было бы идеей слишком паршивой с учетом последних событий и обстоятельств, происходящих в школе. отношения между демонами и ангелами будто висели на волоске, и могли рухнуть в любой момент. сэми никогда не кичился дружбой с одними или с другими. он был полноценным пацифитом, и верил в то, что ты можешь быть идеальным и правильным демоном, как и паршивым по качествам ангелом. для него все были равны. облик максималиста он пережил. его мир был смешан, и белого и черного в нем уже не было. все категории давно растаяли, с первым поцелуем ади многими месяцами ранее.

   да и победителем в эстафете раздражения сэми была далеко не мими. сейчас пальма первенства находилась в руках у дино. и, хотя он был ангелом, раздражал сэми так, словно вместе взятые демоны, и то не факт, что дети ада смогли бы опередить сына фенцио. он стоял рядом с лилу. перья ее крыльев развевались от легкого ветерка, а он что-то с улыбкой рассказывал ей на ухо. она всем видом показывала, что слушает учителя, но это было всего лишь фальшью. разговор с дино сейчас ей казался гораздо интереснее, он знал это. как и знал, что не отказался бы навесить пару ударов по лицу ангела. на этом все, подытоживает геральд, и отправляет учеников на следующие занятия. у них по плану еще один урок, а потом каждый отправится на свое задание, спасать уже итак мертвые души, чтобы они прожили еще один день, не ступив на пути порока. сэми двигается одним из первых по направлению к выходу из дворика, ему некого ждать, он нацепил на себя мантию одиночества в невозможности быть поближе к тем, к кому его так сильно манит. из собственных мыслей вырывает мягкое прикосновение. по плечам пальцами, через ткань рубашки.

    лета. одна из первых персон ада, с которой ему посчастливилось [или нет?] стать близкими друзьями. близкая раньше, отдалившаяся сейчас. они разделили не одну бутылку спиртного, выслушали не один час взаимных переживаний, а где-то в другой жизни сэми верил, что они бы наверняка стали хорошей парой, но не сложилось. он ожидал увидеть перед собой другую фигуру, где-то в глубине себя ждал, хотя знал, что здесь не было место для проявления какого-либо общения. -лета,- он произносит ее имя, как будто чтобы убедиться, что она отзовется, и она - не та, кого он ожидал ответить. опешив на долю секунды, расплывается в улыбке. -их заменили местами, геральд вещал только что о последствиях наших вечеринок. мы идем к фенцио, дорогуша, пора перестать прогуливать, - только сейчас сэми понял, что видел люцифера одного, а не в компании сестры. он никогда не спрашивал у леты о ее проблемах. она была одной из тех каменных леди, из кого не вытащить под пытками и щипцами о переживаниях или беспокойствах. ее напряжение чувствовалось, и он знал, что она не просто так пропустила занятия. но и сделать с этим ничего не мог, будучи бессильным перед летой, для которой все переживания были ее переживаниями, и которыми она не делилась.

   и вот из толпы выходит она. светлый огонек лилу. проходит мимо них, вставших практически в проходе. бросает приветствие, мимолетное, но слишком теплое. он краем пальцев цепляет ее кисть, задержав на секунду, прежде, чем кто-то заметит этот жест. все чувства в нем поднимаются изнутри, и вот он уже не скучающий молодой ангел, а словно радостный подросток, впервые весной понявший, что такое влюбленность. и вот он уже как дурак, улыбается, провожая взглядом ее хрупкую фигуру. лилу. слишком далекая, но в то же время всего за пару дней ставшая слишком близкой.

   из задумчивости его выводит голос леты. слишком хамский и натянутый тон. сэми не сразу понял, о ком именно говорит демонесса, и ответ пришел только когда он проследил за ее взглядом. она смотрела на ту же фигуру, которую в толпе провожал до замка сэми своими карими глазами. -заткнись,- он даже не переводит на лету взгляд, и ему кажется, что она или не до конца осознала, что это было сказано именно ей, либо не расслышала. -лета, ты не охренела? что ты вообще знаешь о ней, чтобы говорить и сравнивать с чертовым дино? кто тебе вообще дал право про нее говорить?- говорит спокойным и ровным тоном, хотя бешенство кипит в его крови сейчас слишком горячо.

+2

4

[indent] Сэми выглядит каким-то потерянным, и у Леты внутри всё сжимается. Она знает, что такое прятать боль под маской и притворяться равнодушным, когда тебе не плевать. Они тут все, кажется, по горло в дерьме и пытаются как-то с этим справляться, только вот получается у всех одинаково хреново. Единственное, чему они научились, — скрывать свои настоящие чувства под натянутыми улыбками и дежурной фразой «я в порядке». Между ними никакой искренности, осталось только желание защитить себя от навалившихся проблем путём избегания, в надежде, что всё «само рассосётся», всё почти нормально, всё будет нормально и поводов для волнения нет. По крайней мере, для других должно быть так. Им бы о себе позаботиться. Попробуй переложить на кого-то свои проблемы и будешь законченным эгоистом, даже если тебе об этом не скажут. Это же очевидно.

[indent] Лета отводит взгляд, внешне стараясь казаться безразличной, не выдать собственного напряжения и не показать, что беспокоится о нём. Он всё равно ничего не расскажет, незачем и начинать этот разговор. Они с Сэми уже давно не так близки, как были прежде. Со временем многое изменилось, отошло на второй план, ведь дружба всё ещё не самое главное, что есть в жизни. У Леты так точно. Ей бы сначала с делами семьи разобраться и перестать быть обузой, а потом вмешиваться в чужие, пусть даже небезразличных ей демонов и ангелов, пытаясь помочь. Хоть кто-то из них сейчас пытается помочь ей? Нет. И это говорит о том, что она не должна играть в альтруистку, включать благородство, которого в ней и в помине нет. В этом мире по-прежнему каждый сам за себя.

[indent] Услышав о том, что уроки Фенцио и Геральда поменяли местами, Лета недовольно цокает языком.
[indent] — А хорошие новости сегодня будут? — скептически уточняет она. Лучше бы вообще сегодня в школе не появлялась. В Аду находиться куда приятнее, даже когда отец в приступе гнева вдруг начинать обвинять её во всех известных грехах. Ладно, не во всех. Просто перевешивает на неё все проблемы в семье. Вроде как «я отец, я сказал». А что? Очень удобно. Только когда дьяволу вдруг приходится обвинять во всех бедах свою дочь, чтобы в собственных глазах хоть как-то реабилитироваться, начинаешь сомневаться в его профпригодности.

[indent] Мимо проходит ещё какая-то Непризнанная. Заметив на себе взгляд Леты, она поспешно отворачивается и ускоряет шаг, заставляя дочь Сатаны презрительно фыркнуть. Видимо, слухи о том, что она причастна к смерти Лоры, серьёзно осели в головах некоторых недоразвитых. Ну, правильно, мозгов-то в них нет, надо хоть для вида держать там какую-нибудь херню. Эту ещё и окружающие могут с лёгкостью подхватить. Шикарно же.

[indent] — А ты? Ты-то что о ней знаешь? — Лета вопросительно выгибает бровь, глядя на Сэми. Она говорит непривычно спокойно, только кончики пальцев, впившиеся в плечи, слегка подрагивают, выдавая едва сдерживаемую злость. — И что ж ты так нелестно отзываешься о бедном Дино? Кто тебе дал такое право? — передразнивает она ангела, намеренно выводя на эмоции, заставляя наизнанку вывернуть все кипящие внутри чувства. — У меня, к слову, никто никаких прав не отнимал, чтобы я вдруг не могла высказать своё мнение. Может, ты мне запретишь? Ах, подожди, я ведь не обязана тебя слушать. Ты так не думаешь, нет?

[indent] Лета гордо вздёргивает подбородок, глядя на ангела. К чему это благородство? Всё равно ведь никто не оценит. Или Сэми просто срывает на ней свою усталость? В таком случае он слишком много на себя берёт. Лета не собирается быть грушей для битья, и если он не сможет вовремя закрыть рот, они серьёзно поссорятся, хоть это и будет глупо. Потому что поводов скандалить у них нет. Что значит для него эта Лилу? Чего Лета не знает об их отношениях? Об отношении Сэми?

[indent] — Почему ты вообще за неё заступаешься? Она тебе нравится? — спрашивает демоница, не скрывая насмешки в голосе. — Если так, могу только посочувствовать. Одобрения не жди, мы тебя, похоже, потеряли.

Отредактировано Leta (2020-07-17 15:00:15)

+1

5

Чу́вство — эмоциональный процесс человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам.

   

   он был отвратительным актером, не умел скрывать своих эмоций и никогда, совершенно никогда, не носил масок. он принимал себя таким, какой он есть, не пытаясь быть другим, правильным в восприятии общества. оценочное мнение у каждого субъективно - один из принципов, которому его научили задания с людьми. они все мысли субъективно, а многие объясняли протест обществу тем, что жизнь слишком коротка для того, чтобы тратить ее на пожизненный карнавал лицемерия в маскарадных притворствах. он не стеснялся себя. не хотел быть лучше того парня, который смотрит на него по утрам из отражения в зеркале. не хотел быть таким, как принято просто потому что так надо. он понимал, что даже в их мире место блестящего актера вовсе не ему предназначено - оно уже занято другими ангелами, теми, кто лучше, чем он - как он думал ранее. теми, кому нужно казаться лучше, чем он - так думал он последние несколько дней. раньше он завидовал в какой-то степени особому положению и статусности таких ангелов и демонов. а потом понял, что даже у тех, кто по рангу близок ему, мало свободы. у особо титулованных [как он с сарказмом их называл] особ ее не было вообще.

   он видел это давление рамок и границ, ограничений, решений, принятых не ею, а кем-то за нее, в ее глазах всего пару дней назад. видел и ощущал какую-то горечь от невозможности сделать что-либо с этим, что-то исправить, выдернуть ее из красивой резной вазы, в которую ее, как цветок, упаковали. он увидел ее другой. увидел ее ближе, не на расстоянии нескольких метров, не заносчивую молчаливую девочку, а всего лишь запутавшуюся в чужих сетях и нуждающуюся в понимании.

  и он не мог теперь дать кому-то право считать иначе.

   чувства.
   многие говорят, что это лишь процес столкновения атомов в голове, не больше, чем химическая реакция. какие-то атомы в организме сталкиваются, и ты ощущаешь злобу. а какие-то сталкиваются, и вот ты уже тонешь, идешь ко дну камнем просто от того, каким другим готов быть ради кого-то. от этой американской горки становилось страшновато. он был скептиком по части чувств. он всегда все увлечения романтические объяснял словом п р и в я з а н н о с т ь. пора было расти. пора было перестать ощущать себя безрассудным подростком, отчаянным борцом с правилами. пора было признать, даже ему не чужда влюбленность, или хотя бы ее далекие отголоски, эхом раскатывающиеся где-то внутри, под ребрами. сейчас он был уверен, в нем не сбой нейтронов, не группка атомов в голове решила сейчас, что эту девочку он будет оборонять даже от чужих слов.

   люди были свободными.
   у людей было больше свободы.
   будь они людьми, он бы забрал ее и увез в какой-нибудь штат америки, к морю, и охранял бы не только от слов, но и от глаз, лучше и тщательнее, чем охрана лувра охраняет портрет мона лизы от ее похищения.

   л е т а.
   он был ею увлечен, когда они были помладше, и он мог с уверенностью сказать, что эта девочка с очень солнечным именем и таким скверным характером, не смогла бы добиться такой отдачи от него, даже если бы сильно хотела. лилу, в свою очередь, достаточно было просто сказать ему 'привет', достаточно было выпить глифт с ним на одной из вечеринок и спрятаться в углу от тех, кого она бы меньше всего хотела видеть. ее образ был ему противоположен - быть может, потому что она плод слишком сладкий_слишком запретный, его так и тянуло магнитом к ней?

   лета всегда казалась ему такой. бесчувственной, жестокой, бессеречной. не держащей язык за зубами и свое мнение при себе. в отличие от лу, с летой сэми был схож во многом, только к жесткой прямолинейности и упрямости в лете добавлялась ярко выраженная сучность. возможно, потому что она была демоном. возможно, потому что она была дочерью сатаны. возможно, потому что она была, пусть и молодой, но женщиной. или все эти три составляющие смешались в одном котле по имени лета, и дали ядерную реакцию, которая, подобно катастрофам на хиросиме и нагасаки, заставляла лету яд распространять вокруг. [может, в ее теле был передоз этого яда, и ей иногда нужно было устранять этот избыток, чтобы не отравиться самой].

   он был вспыльчивым всегда.
   но сейчас достаточно было не то, что искорки - обычного щелчка выключателя, чтобы он взорвался. лете действительно повезло, что она родилась девочкой, иначе сэми обязательно бы съездил по лицу, не думая о последствиях. -лета, он глубоко вдыхает, становится немного спокойнее, но все еще сжимает зубы, сквозь зубы процеживая, чеканя каждое слово отдельно. -закрой. свой. рот. он не мог с точностью сказать, когда они потеряли связывавшую их нить дружбы. раньше он и не задумывался, что близкая для него раньше дочь сатаны незаметно стала для него полноценно ч у ж о й. как будто они были лишними друг для друга, и их места уже давно заняли другие. ему было капельку стыдно, он не знал даже о круге общения некогда лучшей подруги, о ее увлечениях последние года три, и даже не мог уже вспомнить о ее вкусах, о том, что она любила. его жизнь развела со всеми, к кому он был привязан, и без кого ранее не мог представить свое существование, без кого думал, что умрет - и остался жить. ади и мими, лета, даже непризнанная уокер, все они, как думалось сэми, являются для него чем-то особенным, и все прекрасно справлялись без него.
   у леты это получалось лучше всех.
   своенравная. самолюбивая. заметила ли сама лета о том, какими чужими они стали? что сейчас, даже когда они стоят рядом, нет даже доли тепла? что их общение сейчас больше напоминает объятие с холодными стенами?

   лета относилась к нему, как к любому постороннему ей ангелу_демону_непризнанному. любому, на кого она бы с радостью с задранным носом плевала со своей высокой колокольни. играла на его эмоциях. вводила на то, чтобы он..накричал? чтобы он, уже дав понять, что лилу для него не безразлична, проявил еще какую-то сторону своей слабости? конечно, лета хотела больше информации. это было для нее, как допинг. ей попала маленькая доза наркотика, провоцировавшего любопытство. теперь ее, как и ее любопытство, уже ничем нельзя было остановить. механизм запущен. -что тебе нужно? - как бы надменно высоко лета не задирала свой носик, запрокидывая голову чуть назад, сэми был значительно выше ее, сэми смотрел на нее свысока. -лета, с каких ты пор стала такой дрянью? или я просто раньше был слеп, и не замечал этого? действительно, что заставляло раньше смотреть на нее как будто через призму очков с вставками из розовых стекол. симпатия? дружба? или он просто притерся, промялся под ее характер на тот момент, и лишь спустя время отвык от этого и увидел ее истинное лицо и поведение? или лета только выросла такой, и в действительности была другой? -я не нуждаюсь ни в твоем сочувствии, ни в твоем одобрении, л е т а. ты давно уже потеряла то мое к тебе отношение, когда имела право на мнение относительно меня и моей жизни.

   он уже готов развернуться и уйти подальше от нее, стукнуть с кулака где-нибудь по дороге в стену, выпустить пар_в ы д о х н у т ь. но его взгляд замечает маленькую деталь в бывшей лучшей подруги. она дрожит. за этой усмешкой просачивается ее злость, гребная злость, и сэми не позволяет себе отказать в удовольствии сыграть с ней по ее же правилам, только за веревки дергать будет уже он. -что, пытаешься быть спокойной, а саму аж трясет? - он взглядом указывает на ее пальцы, положение которых лета меняет, как только его глаза пробегаются по ним. -тебе самой от себя не смешно? или, может, хотя бы противно? с чего ты вообще решила, что твое гребаное мнение кого-то должно волновать? или ты ждала, что я поменяю мнение об этой девочке, лилу, просто из-за твоих едких комментариев? из-за твоей злобы к окружающим?

   почти спокойно и даже уверенно сэми мог сказать, что лета среди детей ада имела примерно такое же положение, что лилу - среди ангелов. но, шепфа, они были абсолютно противоположными. а он, сэми, как психически больной с биполярным расстройством, в разные части своей жизни тянулся то к одной грани противоположности, то к другой. что, если в этом и была причина ее насмешек? что, если просто лете было трудно признать, что есть кто-то по статусу такой же, как она, но при этом лучше, чище? не зря же рай выше ада, так и лилу в его глазах была гораздо выше леты. лилу бы себе такого не позволила, и сейчас он, ранее безразличный к такому поведению других, вдруг начал понимать ее. -тебе стоит поменяться, лета. иначе потеряешь всех, кто с тобой, если у тебя с твоим сучьим характером еще остался хоть кто-то.

+2

6

саундтрек к посту: нервы — самый дорогой человек

[indent] Выслушав всё, что сказал Сэми, Лета заставляет себя мысленно досчитать до десяти прежде, чем ответить. Его слова просачиваются сквозь кожу, ядом растекаясь по венам бывшей подруги. Она чувствует растущее раздражение в груди, глаза застланы злостью. Она больше не видит в нём ангела, который когда-то был ей дорог. Она видит в нём грёбаного лицемера, марионетку, пытающуюся сойти за кукловода, но безуспешно. Сэми никогда не умел манипулировать чужими эмоциями. Он пытался сыграть на её неприкрытых чувствах, но, кажется, забыл, что сдержанность не является сильной стороной Леты. Она и не хотела сдерживаться. Она просто старалась не говорить того, о чём пожалеет, но Сэми сам стёр все грани. Он выпустил на неё намного больше яда, чем она ожидала. Просто заступившись за девочку-ангела, с которой едва знаком. На близость их знакомства Лете, в принципе, наплевать. Она знает, кто такая Лилу, и также она знает, что Лилу никогда не снизойдёт с вершины своего самомнения до такого, как Сэми. Задраный нос блондинки давно царапает потолки школы, пока Лете плевать на то, кто его родители и как он учится. Она ценила в нём совсем другое, но Сэми выбрал растоптать сотни лет дружбы в угоду ангелочку, который этого даже не оценит. Больше Лета не собирается подбирать слова, он первый перешёл на неё, и, Шепфа, лучше бы он просто оскорбил бывшую подругу. Но не сочился безразличием по отношению к ней. Потому что Лета ещё не успела свыкнуться с мыслью о том, что они давно уже стали чужими. Время развело их по разным сторонам, она реже общались, почти ничего не знали о новых интересах друг друга и порой даже не здоровались. Но Лета всё равно пришла бы к нему, если бы он только попросил. Если бы что-то случилось. Ей бы не было наплевать. Сэми расставил все точки.

[indent] — Не проецируй на меня свои проблемы, — едко замечает Лета. — Это у тебя никого не осталось, Сэми. Это ты сейчас один. И знаешь что? Это твой выбор, — она чувствует, как в уголках глаз собираются слёзы, потому что ей больно, чёрт возьми. Слова бывшего друга торчали из спины десятками ножей. Она понимает, что отношения между бессмертными могут меняться, что отношение Сэми к ней могло поменяться, и она приняла то, что они отдалились. Она могла принять то, что в какой-то момент перестала быть для него кем-то близким, что в их отношениях больше нет ни теплоты, ни доверия, но Сэми ничего из этого больше не заслуживает. Если ему плевать на чувства Леты, это не значит, что у неё их нет. Сэми не прав, чертовски не прав в том, что решил поставить точку в их отношениях именно сейчас и именно таким образом. Их дружба давно закончилась, но Лета ценила моменты, которые связывали их в прошлом, Лета ценила в нём ангела, который когда-то был ей по-настоящему важен. Но Сэми просто грёбаный лицемер. Она больше никогда ему не поверит.

[indent] Totus mundus agit histrionem.

[indent] Несколько раз вдохнув, Лета заставляет себя заговорить снова.
[indent] — Не знала, что все эти годы ты был со мной всего лишь фальшивкой. Я всегда была такой. Я не менялась, Сэми, и не собираюсь меняться сейчас по твоей просьбе. Точнее, по твоему совету, в котором я не нуждалась. Тебе плевать на моё мнение, на мои чувства, на моё отношение, разве мне не должно быть так же плевать на тебя? — она вопросительно выгибает бровь. — Мне плевать, Сэми. Теперь мне плевать. Так же, как и тебе. Это ты разрушил нашу дружбу. Сегодня. Сейчас. Это ты её предал. Если мы вообще когда-то было друзьями. На самом деле, мне противно только от того, что когда-то я действительно считала тебя кем-то близким. Я принимала тебя, а ты, оказывается, никогда не принимал меня настоящую. Ты видел только то, что хотел видеть, смотрел на меня через розовые очки, пока тебе хотелось со мной дружить. Но розовые очки бьются стёклами внутрь, ангелок. Мне жаль, что я когда-то подпустила к себе такого, как ты. Потому что искренность — это последнее, чего ты заслуживаешь. Не после всего, что ты сказал. Это ты мудак, а не я дрянь.

[indent] С вызовом посмотрев на парня, Лета чувствует, как душу начинает разъедать от горечи, от яда собственных слов, от реакции Сэми, и от того, как ей больно. Она навсегда его потеряла. Потому что они уже никогда не простят друг другу сказанного сегодня. Она ему не простит. На остальное плевать. Они теперь друг другу никто. Лета ненавидит его. Она так сильно ненавидит его за то, как он с ней поступил, что, наверное, никогда больше не сможет прямо посмотреть на него. В груди словно пробили дыру, которую уже ничем не заполнить. Время этого не исправит, оно лишь притупит боль. Сейчас Лета готова поклясться, что, если бы Сэми не стоял перед ней, не смотрел на неё этим пронзительным взглядом, выискивающим её слабые места, чтобы ударить ещё раз, сильнее, она бы согнулась от того, насколько ей больно. Поэтому она никого к себе не подпускает, поэтому она не позволяет себе подпустить кого-то так близко, поэтому она сопротивляется, плюётся ядом. Потому что потом её будут бить по всем слабым местам, которые вспомнили. Сэми делает это лучше всех.

[indent] У Сэми на руках список всех её больных мест, и он точно знал, как им воспользоваться.

+1

7

для него это было одновременно и горьким, и забавным.
   когда сэми остался без родителей, именно лета стала его первым другом. она учила его играм, и приводила в социум. она рассказывала о первых поцелуях, и засыпала с ним вместе. они разделяли интересы и взгляды, первые полеты. она радовалась и плакала вместе с ним. она жаловалась на старшего брата иногда, и чаще - на строгость родителей. он упустил ее. он упустил, когда все это стало разрушенными_разодранными руинами, которые было гораздо проще разрушить, чем восстанавливать. он ее любил, искренне и честно и полноценно, как любит брат сестру, как любят первую свою девушку, как любят так, чтобы никогда не забывалось: раз - и на всю жизнь. и уже не мог понять и осознать, в какой момент они оба это проебали это.

   у него были моменты полноценного помешательства, когда ему казалось, будто он сходит с ума от одиночества. когда он был один на один со своими мыслями, разъедавшими изнутри. непринятие общества в период взросления, различные отношения, ади и расставание с ним. в детстве все было гораздо проще, а, когда судьба разводит по разным углам, все существование становилось сложным, и иногда действительно хотелось лезть на стены, выпить яда или выпилиться в окно, лишь бы это не тянуло и не гложило изнутри. мельком он ловил себя на том, что лета бы не допустила такого, будь она рядом. сэми скатывался в депрессию, и лета бы никогда не позволила ему пожирать себя.

   но это осталось лишь в прошлом.
   он видел перед собой чужую, постороннюю девушку, всего_лишь демона, дочь сатаны, не более. не видел в ней ту, кого любил раньше, и не признавал в ней прежнюю любовь. наверное, так ставят точки, так разочаровываются, так отсеивают людей, лишь поздравляя с праздниками, по счастью случайно вспомнив, что праздник именно сегодня. ему хочется сейчас встать на колени, извиниться за все утерянные между ними года, похоронившие их совместное тепло и воспоминания, пронизанные взаимной добротой и нежностью. он полноценно понимал: лета была его первым и единственным полноценным и настоящим другом. она была рядом в самые тяжелые моменты жизни.
 
   о н а была рядом, когда не было больше никого.      

   но сейчас он не ощущал себя неблагодарной скотиной, который перешел через свою подругу ради мимолетного увлечения. вовсе нет. сэми действительно ощущал внутри, как его сердце бьется, стоит этой хрупкой фигуре появиться где-то. он сделал выбор пагубный. он знал, лета нуждается в помощи. лете нужна поддержка. для не был тяжелый период, когда все вокруг против нее, когда обвинения сыпятся, и ты, всегда привыкшая нападать на всех, дочь сатаны, лишь прячешься и оправдываешься. но смысла помогать ей больше не было. они с сэми были слишком похожи, видимо, оттого они и дружили с самого младшего возраста. она давно дала понять, что больше в нем не нуждается. даже когда все обвинения относительно лоры свалились на плечи леты, она не подпустила его к себе. и сэми горько заметил - так и хоронят дружбу. так и приходят к тому, что с дружбой, особенно детской, покончено, и ей бы синем пламенем гореть на костре, или же быть распятой на крестах.

   ему искренне не нравится вступать в открытые конфликты. но он чувствует на себе ответственность за ту девушку, к которой успел отяготеть и которой проникся уже в первые минуты общения наедине.
   и не находит ничего лучшего, чем вступить ударной волной.

     -тебе. всегда. было. плевать. потому что ты - всего лишь чертов демон. когда она, сколько бы ты не пыталась ее задевать, всегда была и оставалась чистой. ты даже рядом не стояла, лета. так что закрой свой грязный паршивый ротик. ты не заслуживаешь даже рядом стоять с такой, как она- и, пусть еще вчера он хотел бы успокоить свою бывшую подругу, сказав, что все обвинения в ее адрес необоснованны, и он готов быть и будет рядом с ней, то теперь такое желание она разбила просто в гребаные щепки. -я даже упустил тот момент, когда стоило понять, что любил такую дрянь,- он не говорит, практически шипит эти слова лете прямо в лицо, не поленившись наклониться к ней. -ты меня разочаровала. но тебе даже сейчас наплевать. проглотишь меня и выплюнешь. как поступала со всеми, - его здравый смысл осознает: сэми завелся с половины оборота, и даже открытого повода для конфликта не было, и он сам списывает это на старые и прежние недоговоренности, которые сейчас всплыли, накипев, таким грязным образом. он сказал низко, он сам знал. но не мог иначе. он не мог засунуть язык и молчать, как тупая безвольная рыба, когда девушку, в которую он влюблен, пытаются опустить или задеть хотя бы издалека. сэми уже на другом конце поляны, когда эмоции от их импульсивного диалога накрывают с новой силой. -ты чокнутая гребаная дура, лета! я тебя любил, но теперь ты всего лишь убедила меня в том, что я сделал правильный выбор, лишь бы не в твою пользу!

   выпаливает слова, уже едва ли не трясясь от злости изнутри. у них следующее занятие скоро, но он идет мимо арки, ведущей к входу в школу. идет к посадкам, к природе, в лес. он хочет о с т ы т ь. хочет выдохнуть, и надеется лишь, что у леты хватит ума не пойти за ним.

   и вот уже запах хвои бьет в нос, приятный еловый аромат, который он любил еще с детства. они с летой гуляли здесь еще лет с одиннадцати. он собирал сезонные букеты всегда. для нее. у него и самого в качестве памяти оставались листья тех или иных цветов и деревьев между страницами учебников. он не помни даже половины названий. и всегда удивлялся - как это на небе растут почти те же растения, что и на земле. но ответа никто не давал.

   он задумывается: а любит ли лилу и прогулки в лесу, цветы и деревья, так же, как любила лета? будет ли лилу собирать каждый цветок, сорванный им, засушивая его, и подписывая, просто потому что это были воспоминания с ним? да и вообще, значит ли он сам для нее что-то, или она всего лишь пройдет по коридорам школы мимолетно дальше, не придав значения их танцу? привыкнув к более изящным и значимым подаркам? и вот взгляд его скользит по чему-то блестящему. и рука уже тянется. стоит пальцам сжать тонкую чешую, сэми задается вопросом - ракушка? откуда бы в их лесу взялась ракушка.

   резкие шаги сзади.
    его первой мыслью становится лета, которая могла бы оказаться здесь, захоти она продолжить диалог [откровенный скандал]. сэми не успевает выпрямиться, тянувшийся за ракушкой, сидя на горизонтально положенном бревне. жесткий удар, пронзающий болью всю спину, заставляет его закричать, когда ему закрывают рот облаченной в перчатку ладонью. тонкое лезвие клинка проходит вдоль его всего позвоночника, от шеи до поясницы. его рот зажимают руками, он не может кричать, он мычит от распинающей боли, прежде, чем теряет разум и сознание оставляет его.
   безвольное тело падает навзничь на песок лицом и грудью, поднимая пыль вокруг. в его правой руке так и сжата ракушка, а внутри вопрос о том, откуда бы ей взяться. уже лежа на земле он видит удаляющуюся фигуру с клинком в руке.
   в то время, как от места, где находится позвоночник, расходится теплота. от места, где должны были быть его крылья.

+1

8

[indent] Лета не знала, что может настолько сильно кого-то ненавидеть. Проблема в том, что она никогда не любила никого так, как Сэми, добровольно вложив в его руки все свои слабые места и позволяя однажды растоптать её чувства, о которых он знал больше всех. Иногда ей казалось, что она даже Люциферу никогда не доверяла так, как Сэми. Люцифер, и правда, знал о своей сестре намного меньше, чем он. Но ненависть не рождается из ничего. Она рождается из боли, которую тебе причиняют неосторожным словом, а боль может причинить только тот, кого ты любил, тот, кого ты думал, что знаешь. Сэми мог. И Сэми причинял ей боль. Лета знала, она, чёрт возьми, всегда знала, что никому нельзя доверять, что ни с кем нельзя общаться без масок и никому нельзя позволять узнать себя. Но с Сэми это вышло само самой. Ненарочно. Ему хотелось открыться, хотелось показать, что она способна на искренность, доверять. Хотелось, чтобы он доверял в ответ. Наверное, Лета знала все больные места Сэми не хуже, чем он знал её, но она не могла этим воспользоваться. Просто не могла. Она и без того ударила по самому больному. Она уже поняла, что Лилу значит для Сэми слишком много, что он не просто так за неё вступился, что не просто так он говорит все эти слова о ней. Она дорога ему, возможно, так же, как когда-то была дорога Лета. Её ошибка в том, что она решила так отозваться о блондинке в его присутствии, но она всё равно не могла простить ему того, что он так просто отказался от неё ради другой. И эта ошибка раскрыла им обоим глаза. На то, что дружба между ними уже давно похоронена на той поляне, где они когда-то вместе собирали цветы, которые до сих пор засушены в книгах Леты и иногда выпадают из них, когда она неосторожно листает страницы.

[indent] Лета не знала, что когда-нибудь Сэми тоже уйдёт. Она игнорировала свои чувства к нему, она делала вид, будто в их дружбе нет ничего особенного, всегда оказываясь рядом, когда ему это было нужно. Она никогда ни с кем не говорила о нём, она не называла его близким при других, потому что она не любила показывать свои слабости. Сэми в какой-то момент стал одной из них. Наверное, она бы защитила его даже перед Люцифером, достала бы с того света, если бы что-то случилось, пришла бы к нему, просто потому что ему плохо, наплевав на собственную боль. Она не знает, в какой момент всё изменилось. Почему сейчас она стоит перед ним и вместо когда-то самого близкого друга видит совершенно чужого ангела. Такого же, как другие ангелы, те, что сейчас проходят мимо, не обращая внимания ни на Лету, ни на Сэми, с такими же белыми крыльями, как у всех. Она содрогается от боли, её это душит, но вместе с тем по венам растекается полнейшее равнодушие. Он ей больше никто. И она чувствует себя так, словно только что попрощалась с целым миром, а не с одним ангелом, который теперь всего лишь один из многих. Она понимает, что после этого их отношения уже никогда не станут прежними, что бы ни произошло. Между ними выросла холодная стена из боли, обид, непонимания, из больной любви, переросшей в обжигающую ненависть. Прямо сейчас Лета чувствует, как эта ненависть застилает ей глаза, она срывается на крик, потому что не может больше себя контролировать. Она ненавидит его. Ненавидит за то, что за несколько минут он, её самый близкий друг, стал её злейшим врагом.

[indent] — Ты не все! — она отталкивает его от себя, и Сэми действительно отшатывается. По её щекам текут слёзы, но она больше не может сдерживаться. Плевать, хуже уже не станет. Сэми и так знает о ней всё, он много раз видел её слёзы, пусть посмотрит ещё. Больше они никогда не будут стоять так близко друг к другу, она будет держать его на расстоянии вытянутой руки, как и всех, чтобы он никогда уже не причинил ей такой боли. Теперь он может выбирать, кого хочет, ей всё равно, она не попросит больше, чтобы он выбрал её, потому что она нуждалась в этом всего один грёбаный раз, но от отмахнулся от неё так, словно она никогда ничего для него не значила. Словно она была мешающейся хлебной крошкой на локте. Он, наверняка, думает: так и ей и надо. Он подтверждает это своими последними словами, брошенными в её сторону уже тогда, когда он стоит в нескольких метрах, и он заставляет её, резко взмахнув крыльями, подняться в воздух, чтобы, не сказав больше ни слова, сбежать. Так, как она всегда это делала. Но ненависть застилает ей глаза, и она снова начинает кричать на него: — Не смей так говорить! Так не поступают с теми, кого когда-то любили! Ты мне отвратителен, — ей наплевать, что все смотрят, ей совершенно наплевать, как Сэми и говорил, ей всегда было наплевать на них всех. — И пошёл ты, Сэми. Просто. Пошёл. Ты, — последние слова она процедила сквозь зубы, но Сэми слышал. Она знает, что он её слышал.

[indent] Она не собирается после этого задерживаться на Небесах, видеть эти грёбаные рожи, слушать, как все вполголоса обсуждают конфликт, случившийся между Летой и Сэми прямо у всех на глазах, могут, чёрт возьми, посочувствовать ему, ведь в последний раз Лора умерла, когда сильно разозлила Лету. Но Сэми для неё уже умер, и ей плевать, что с ним случится. Пусть Лилу о нём заботится, если она, конечно, умеет заботиться о чём-то, кроме собственного статуса. Она не хочет больше ничего о нём слышать, и если раньше она готова была сделать всё, только чтобы Сэми был в порядке, то сейчас она пройдёт мимо, увидев, как он подыхает в канаве. Он сделал свой выбор. Лета сделала свой. И она точно знает, что завтра утром, когда она проснётся, ничего не изменится. Ей всё ещё будет плевать. Он всё правильно сказал. Он сказал, как должно быть.

[indent] Но через пару часов Лета узнаёт о нападении на Сэми и чувствует, словно внутри вдруг разрастается терновник, шипы которого впиваются в её внутренности, заставляя задохнуться. Этого не может быть.

+1


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » холодные стены [05.03.2020]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно