Не понимаешь, куда попал?! Что здесь происходит и кто все эти люди?! Не спеши, путник, и давай обо всём по порядку. Перед тобой ролевая по мотивам известной мобильной игры «Клуб романтики», где ты сможешь воплотить все свои самые сокровенные, ужасные и безумные фантазии.
oh, i`m on fire.люцифер и вики
твоя судьбамини-квесты
пост недели от адель
Ты всегда слишком сильно защищала его. Эти слова звучат в моей голове, как гром среди ясного неба, и я упрямо смотрю в сторону Дерека, что идет к моей машине, параллельно выливая на меня океаны своего скептицизма. Пошёл он к черту. Я точно знаю, что и кого я видела, и подтверждение тому – моя вдребезги разбитая тачка.

ROMANCE CLUB

Объявление


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » you just need to take several seats [21.12.2019]


you just need to take several seats [21.12.2019]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

and then try to restore the peace

http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t227853.jpg http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t669075.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/c7/53/60/t595518.jpg

[21.12.2019]

[Мими, Лета]

Они могли так больше никогда и не заговорить друг с другом. Мими носила в себе обиду, Лета - сожаление, отравляющее жизнь. Страх, что брат обо всём узнает. А потом страх воплотился в другом. Мими не могла пройти мимо, когда на Лету напали. Они так и не стали чужими, и, наверное, это повод наконец поговорить?

Отредактировано Leta (2020-08-14 15:21:55)

+2

2

Последние лучи закатного солнца постепенно исчезают, растворяясь на моей коже, теряясь в кронах деревьев. На земле сейчас самое начало зимы, наверняка снег и заморозки, холодный ледяной дождь вперемешку с грязью под ногами. Брр, отвратительно, мое самое не любимое время для заданий и "командировок" вниз. У нас же на небесах в любое время года вечный райский сад, разве что все желающие могут спуститься в ад за более острыми и горячими ощущениями. Я ненадолго отрываюсь от своего учебного конспекта, который старательно заполняла последний час, чтобы вдохнуть прохладный вечерний воздух. Сижу в беседке в своей обычной компании, в самой лучшей компании последних месяцев и лет. Опираюсь спиной об грудь Ади, который тоже что-то читает, изредка задумчиво и мягко проходясь пальцами по моим крыльям, которые периодически лезли ему в лицо. Я оборачиваюсь на него, хитро прищурившись, а затем специально встряхиваю крылом, заставляя одно из перьев пощекотать ему нос. Он, даже не поднимая глаз от книги, машинально отмахивается с тенью легкой усмешки на лице; и я тоже улыбаюсь, вновь облокачиваясь на него спиной. Мои вытянутые ноги, избавленные от привычных высоченных шпилек, лежат на коленях у Вики, которая просто глазеет по сторонам, и щебечет что-то интересное себе под нос. Она не требует ответов на свой диалог, но я все равно иногда делаю заинтересованный вид, киваю или говорю что-то вроде "ага, конечно". Спокойная, мягкая энергетика их обоих словно обнимает меня с двух сторон, заставляя чувствовать себя защищенной, и я тихо вздыхаю, периодически бросая на них обоих умиротворенные взгляды.

Школьный двор постепенно пустеет, чем темнее на улице, тем меньше учеников остается лежать на траве или шутливо состязаться в крылоборстве, то поднимаясь в небо, то опускаясь на землю. Мы втроем уже давно и безнадежно опаздываем на ужин, но мне почему-то ужасно не хочется заходить внутрь, слишком уж хороший и теплый вечер догорает прямо сейчас. Я с неохотой спускаю ноги на землю с коленей Вики, и отлипаю от Ади, напоследок щелкнув его крылом по веснушчатому носу. – Идите ужинать без меня, я посижу здесь еще немного. – киваю им обоим, посылая ободряющую улыбку, – Все в порядке, идите. Только забери мой конспект, – повторяю при виде настойчивого взгляда малышки Уокер, и отдаю в ее руки толстую тетрадь, исписанную моим аккуратным почерком. Провожаю их высокие фигуры прохладными серыми глазами, и вновь сворачиваюсь в клубок на скамейке, наслаждаясь последними всполохами догорающего заката на небе. Все, кто знал меня более-менее хорошо, мог с легкостью сказать, что закатное время я старалась всегда проводить на улице, наблюдая за тем, как медленно исчезает солнце, окрашивая небо в пастельные тона. Захваченная зрелищем, я теряю счет времени, и спохватываюсь только тогда, когда на небе зажигаются первые звезды, а воздух становится слишком прохладным. Пора возвращаться. Но перед этим пожалуй, пройдусь по саду еще немного.

Я выхожу из беседки, бодро следуя к месту своего назначения, небольшому саду сразу за школой. Здесь пусто, только горят высокие фонари, и ветер гонят листву по парковым дорожкам. Одновременно с движением воздуха я слышу какой-то странный шум, похожий на крик или вздох; хмурюсь, вскидывая голову, пытаясь понять, откуда ветер приносит эти звуки. – Здесь кто-то есть? – громко интересуюсь у пустоты, и, разумеется, не получаю никакого ответа. Уже собираюсь двинуться дальше, пожав плечами, когда мой острый слух улавливает слабый стон или всхлип откуда-то из глубины сада, мрачной и почти не освященной. – Вот дерьмо, – говорю себе под нос, не раздумывая ни одной лишней секунды. По воздуху будет быстрее, поэтому я расправляю сложенные крылья, отталкиваясь от земли, и поднимаюсь в воздух за пару мощных взмахов. В темноте ужасно плохо видно, но кажется, сверху я могу различить чью-то маленькую фигурку, скрюченную на земле в неестественной позе. Мои ладони леденеют от страха, и я делаю сильные взмахи крыльями, оказываясь в нужной части сада за считанные секунды. Плавно снижаюсь, ноги касаются земли рядом с лежащей девушкой; и когда я узнаю ее, мои глаза буквально расширяются от ужаса.

– Лета! – говорю севшим от страха голосом, опускаясь на колени рядом с ней, обхватывая ладонями ее лицо. Заставляю взглянуть на меня полузакрытыми глазами. – Все в порядке, все хорошо, это я, – говорю как можно более мягко и спокойно, но сама озираюсь по сторонам, пытаясь почувствовать чей-то след или энергетику. Но в саду, кажется, совершенно пусто. Я перевожу обеспокоенный взгляд на бледное лицо Леты, и подхватываю ее под ослабевшие крылья.
– Ты помнишь, что здесь случилось? На тебя кто-то напал? – сыплю вопросами от волнения, а затем осторожно тяну ее на себя, помогая сесть на холодной земле, принять вертикальное положение. Сердце быстро колотится от притока адреналина, я не знаю, что и думать о произошедшем; однако, все иные мысли быстро отходят на второй план, оставляя лишь желание помочь ей как можно скорее. – Ты ранена? Сможешь встать? – обеспокоенно спрашиваю, заглядывая в ее потухшие темные глаза.

Подпись автора

,, но жить с ней — как в аду: что ни день,т о    о ч е р е д н а я   п-ы-т-к-а.  иногда мне кажется,https://i.imgur.com/KWRcHit.gif https://i.imgur.com/NqJGCQV.gif https://i.imgur.com/eBSavM3.gif
что когда-то я подписался на каждодневный БДСМ // без стоп слова ,,

+1

3

[indent] Лета редко задерживается на Небесах. Обычно после окончания уроков (если она вдруг решает на них появиться) она сразу отправляется в Ад. Хотя бы потому что в школе у неё нет такой компании, ради которой хотелось бы задержаться. Лета вообще не любит делать что-то ради других. Она давно привыкла к тому, что думать надо сначала о себе, а потом уже обо всех остальных, это, наверное, один из её главных постулатов. Другой, не менее значимый, заключается в том, что никто не должен видеть Лету, когда ей тяжело, плохо или больно. И она научилась тщательно скрывать свои слабости и больные места от окружающих, потому что никому не доверяла. И за века существования рядом с друзьями и братом так и не поняла, что иногда попросить поддержки не стыдно. Что не все воспользуются вложенным в их руки знанием о её уязвимых местах. Что не все могут предать, хотя бы потому что сущего зла нет. Даже в демонах есть хорошее, они так же способны на сочувствие, на верность, на доброту. Но Лета в это не верит. Наверное, судит по себе. Но она бы не выросла такой, если бы во все года своего взросления не видела сотни наглядных примеров. Да уж. Хорошего она видела куда меньше.

[indent] Сегодня один из тех самых дерьмовых дней, когда внутри скребутся черти, а голова словно свинцом налита. Неприятно. Тяжело. Хочется сбежать от всех и побыть одной. Лета, конечно же, так и сделает. К кому ей идти? Может, она  сама виновата в том, что не к кому, а может, это закон отношений среди бессмертных: полагайся только на себя и не доверяй. Скорее, закон жизни Леты, пока окружающие только убеждаются в этом. Кому-то ещё предстоит это понять, а кто-то до последнего будет с разбегу прыгать на одни и те же грабли, просто потому что хочет верить в хорошее. Или в то, что окружающие способны меняться. Лета не верит. Всё это бред, и дерьмо навсегда останется дерьмом. Грубо? В мягкости Лете всегда виделось лицемерие. К тому же, Шепфа свидетель, херовую правду красиво не подашь. Хоть шоколадом её поливай, хоть сливками.

[indent] Лета несколько часов просидела в небольшом саду за школой, пропустив последнюю лекцию. Поняла, что не хочет больше никого видеть. Она привыкла всем врать. Только не себе. Она про себя всё знает, и притворяется только с другими. Потому что другим нельзя показывать свои чувства. Этим воспользуются. Она по-прежнему наследница Сатаны, всё так же постоянно развлекается, не боится высказать собственное мнение и плюёт на чужое. Но ей, чёрт возьми, тоже бывает больно и обидно. И это то, что она мастерски научилась скрывать.

[indent] Возможно ли было скрыть боль физическую?

[indent] Лета не сразу реагирует на странные шорохи позади себя. Когда раздаются шаги, она уже не успевает обернуться, чья-то ладонь закрывает ей рот, и в следующее мгновение она чувствует, как ей одним резким движением ломают крыло. В глазах темнеет от боли, Лета дёргается, а потом её резко отпускают, но она не успевает упасть, отлетая в сторону от сильного пинка по рёбрам, и, несколько раз перекатившись по земле, замирает в неестественной позе. Она плачет от боли, но не может даже закричать, чтобы привлечь внимание. На языке привкус железа, а в саду никого. Только она, влетевшая спиной в каменную колонну, и ангел (?), растворившийся в темноте, когда где-то поблизости раздался знакомый голос.

[indent] Лета съезжает на землю и не может даже пошевелиться от боли, только заставляет себя дышать, пока не начнётся регенерация. Скорее всего, она восстановится раньше, чем кто-то найдёт её здесь. Оставаться в сознании с каждой секундой становится всё труднее, но когда рядом снова раздаются шаги, Лета вздрагивает всем телом. Она боится, что нападавший вернулся, что он хочет убить её, но у неё, кажется, совсем нет сил на то, чтобы сопротивляться. Она словно тряпичная кукла поддаётся холодным рукам, обхватившим её лицо и заставляющим поднять взгляд.

[indent] — Мими? — сдавленным шёпотом спрашивает Лета, когда девушка подхватываете её под ослабевшие крылья, помогая сесть. Шипит от боли, когда она неосторожно касается сломанного крыла, но садится, чувствуя, как потяжелела голова.

[indent] Мими сыплет вопросами, заставляя Лету раздражённо поморщиться. Ей кажется, что она всё помнит, но единственный образ, отпечатавшийся в глазах, — это белые крылья, исчезнувшие в темноте, после того, как саду появилась Мими. Лета дрожащей рукой заправляет за ухо выбившиеся растрёпанные пряди и поднимает на бывшую подругу глаза, в радужках которых плещется отчаяние. Её действительно пытались убить? Или нападавший хотел, чтобы Лета осталась жива?

[indent] — Помоги мне, пожалуйста, — севшим голосом просит девушка, понимая, что не может подняться сама. Ей нужно домой. Отец должен узнать о случившемся, найти того, кто это сделал, даже если придётся поставить на уши всех. Она, чёрт возьми, никогда больше не сможет относиться к ангелам нормально. Что они пытаются сделать? Запугать демонов? Но зачем?

[indent] Лета отступает от Мими, прислоняясь к колонне и едва держась на ногах. Регенерация происходит болезненно, и она почти воет от того, какой болью пронзает спину, пытаясь расправить крыло. Она чувствует, как из глаз текут слёзы, и ей противно от мысли, что кто-то видит её такой. Ей противно от мысли, что она такая слабая, что она позволила это с собой сделать. И единственное, что она теперь может, — пожаловаться папочке. Как и всегда.

[indent] — Твоя соседка в комнате? — спрашивает Лета, поднимая на Мими усталый взгляд. — Я не хочу домой.

Отредактировано Leta (2020-06-30 16:34:35)

+2

4

Карма все-таки та еще сука.

Я не могу не думать об этом прямо сейчас; эта мысль невольно сидит на задворках моего сознания, когда я смотрю на то, как лицо Леты искажает гримаса ничем не прикрытой боли. Я словно могу ощущать ее эмоции, как свои, настолько они яркие, открытые и болезненные. Ей как будто одновременно неловко из-за того, что ее нашла именно я, но и настолько плохо, что она временно не обращает на это внимание. Я не испытываю никакой радости, видя ее в таком состоянии, наоборот, в мою душу заползают липкий ужас и страх, из-за того, что я не знаю, чего ожидать дальше. Во-первых, напавший на нее с легкостью может вернуться, во-вторых, кто гарантирует мне, что Лете не взбредет в голову обвинить во всем меня? Здесь больше никого нет; никто не видел нас или таинственного нападавшего, не знает, существует ли он вообще. А с Леты станется вывернуть ситуацию в свою пользу, так, как удобно ей. Так, как она уже однажды сделала это. Я чувствую острую боль в сердце, когда думаю об этом, чувствую, как меня вновь захватывает волна злости и беспомощности, которые испытала тогда, когда узнала обо всем. Практически случайно. Тогда дочь Сатаны так небрежно и одновременно раздраженно призналась в содеянном, словно для нее это было также обычно, как почистить крылья или зубы. Наверное, мой мир тогда остановился, и с тех пор так и не вернулся на свою орбиту. Я носила это черное, болезненно-разрывающее знание внутри себя, не говоря даже Люциферу, чтобы случайно не заразить его этим вирусом мести и ненависти к собственной сестре.
Я ненавидела ее за нас двоих. И считала, что прекрасно справлялась с этой миссией.

Теперь я смотрю на ее болезненные попытки выправить сломанное крыло с откровенным состраданием − таким, каким бы я смотрела на любое пострадавшее существо на ее месте. Я механически делаю то, что должна, но весь ужас в том, что мое сердце молчит. И даже чувствует что-то вроде холодного удовлетворения, касающегося моих внутренностей, как острый нож. Возможно, этот незнакомец сделал с ней то, что должна была сделать я еще тогда, не задумываясь, не утопая в своих переживаниях, и не пытаясь играть в мнимое благородство. Нужно было сразу же рассказать обо всем Люциферу, устроить скандал, предать ситуацию гласности, сделать что угодно, я не знаю; но уж точно не поступать так, как поступила я, молча отправившись зализывать свои многолетние раны, объявив Лете холодную войну, о которой практически никто не знал. На публике мы вели себя настолько естественно, что заподозрить что-либо было крайне сложно. К счастью, Люцифер был слишком занят, чтобы заметить, что мы с его сестрой практически перестали общаться, и не задавался вопросами, почему так произошло. У меня не было никаких сил объяснять ему это все; мне не хотелось делать ему больно и открывать глаза на то, что его сестра оказалась настоящим двуличным и лживым чудовищем.

Я тяжело вздыхаю, стараясь выбросить из головы непрошенные мысли. В конце концов, сейчас это уже не имело никакого значения. Я обречена вечно жить с этим грузом на сердце, лелея в себе мрачную жажду мести и глупую обиду, но чего я точно никогда бы не сделала − не опустилась бы до ее уровня, позволив себе насмехаться или отворачиваться от нее в тяжелой ситуации. Не потому, что я была благородной, вовсе нет; просто физически не могла бросить ее здесь, в одиночестве, после того, что она пережила. Кое-как беру себя в руки, отрицательно качая головой на вопрос Леты о Вики. − Ее нет, они только что ушли с Ади на ужин. Сейчас вся школа там, надеюсь, что нас никто не заметит. − мой тон успокаивающий и вкрадчивый, и я осторожно касаюсь плеч девушки, обхватывая ее руками, позволяя опереться на себя, если вдруг ей будет сложно идти. По воздуху мы бы добрались в десятки раз быстрее, но не в случае, когда у одной из нас сломано крыло. Я обнимаю Лету, мягко увлекая ее за собой, и вывожу из садового лабиринта, в школьный двор, мерцающий под лунным светом.

У меня в голове и на языке вертится куча вопросов, которые некому задать, и часть из них приводит меня в состояние легкой паники. Неужели на Лету напал кто-то из наших? Неужели среди демонов завелся кто-то настолько отбитый, что готов был напасть на дочь Сатаны по каким-то неведомым причинам? В это верилось настолько слабо, что я быстро отбрасываю эту мысль как откровенно дерьмовую. Но что тогда оставалось − думать, что нападение совершил кто-то из ангелов? Это еще больше не укладывалось у меня в голове. Мне вообще было сложно понять, как можно напасть на кого-то тайно, из-за спины; может, все дело было в том, что я сама редко лицемерила, открыто выходя из себя или демонстрируя, если мне что-то не нравилось. В этом было одновременно спасение и проклятие, но по-другому я просто не умела. Бросаю быстрый взгляд на бледное лицо Леты, когда мы добираемся до дверей в школу, и нежно поглаживаю ее плечо, стараясь приободрить, показать, что я рядом с ней. − Все в порядке, мы почти на месте, − говорю нарочито-бодрым тоном, распахивая тяжелую дверь одной рукой, − У меня в комнате есть аптечка, я помогу тебе остановить кровь. Обычно ей пользуется... − я невольно осекаюсь, прерывая поток своей болтовни, будто налетела на какое-то препятствие. Из моей груди вырывается короткий тяжелый вздох, и я стискиваю челюсти, а потом упрямо заканчиваю, − ... Люцифер. Обычно я держу ее для твоего брата.

Эти слова повисают в воздухе между нами, и остаток пути до моей комнаты мы проделываем в крайне неловком, тягучем молчании. Я открываю дверь, щелкая выключателем, и помогаю Лете усесться на мою кровать. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз она была в моей комнате, и эти воспоминания вызывают у меня горький ком в горле. Кажется, что это было еще в прошлой жизни; той, далекой, где я как идиотка продолжала дружить с той, что все это время предавала меня. Чтобы как-то скрыть свой потухший от боли взгляд, я без лишних слов отправляюсь в ванную за аптечкой, чтобы остановить кровь на спине у демоницы. Жалею, что наши с Вики запасы Глифта подошли к концу, но с другой стороны, я могла предложить Лете кое-что получше.
− Хочешь чашечку моего фирменного чая? Вики утверждает, что лучше него не пила ничего в жизни. Льстит, наверное, но тем не менее, − немного грустно улыбаюсь, и присаживаюсь на кровать рядом с Летой, открывая аптечку. − Если ты готова рассказать мне, что помнишь − я слушаю, − тихо произношу, вооружаясь бинтом и перекисью водорода, смеряя Лету внимательным взглядом прохладных глаз.

Подпись автора

,, но жить с ней — как в аду: что ни день,т о    о ч е р е д н а я   п-ы-т-к-а.  иногда мне кажется,https://i.imgur.com/KWRcHit.gif https://i.imgur.com/NqJGCQV.gif https://i.imgur.com/eBSavM3.gif
что когда-то я подписался на каждодневный БДСМ // без стоп слова ,,

+2

5

[indent] Иногда Лета чувствует, что сама позволяет другим причинить ей боль.

[indent] Она знает, о чём думает Мими, глядя на неё. О том, что она всё это заслужила. Лета согласна. Лета знает, что она всю жизнь поступала как эгоистичная сука. Что она всю жизнь ломала. Сначала других, потом себя. Она, как и все, оказалась перемолота обстоятельствами, которые являются последствиями её собственных действий. Нападение не было случайным. Она не была случайной жертвой. Всё случилось так, как должно было.

[indent] Но Лета позволила бы сломать себе оба крыла, согласилась бы быть избитой до полусмерти, только бы перед ней сейчас стоял кто-то другой. Кто угодно, но не та, кого она предала много веков назад и затем продолжала предавать каждый день, скрывая правду. Так же, как она сейчас предаёт брата. Не та, кому она позволила ненавидеть его просто так, чтобы не мешалась. Чтобы не отнимала у Леты внимание единственного демона, которого та действительно любит. Если она вообще на это способна. Если можно любить того, чью жизнь ты рушишь своими руками. Того, кому ты причиняешь боль из-за собственного эгоизма.

[indent] Наверное, она не способна. И всё же Люцифер ей по-настоящему дорог. Она доверяет ему настолько, насколько вообще может доверять. Она старается поддерживать его в трудные моменты, отвлекать от плохих мыслей. Просто быть с ним, когда он в этом нуждается. И ей было плохо и больно от мысли, что кто-то может её вытеснить. Она была уверена в том, что рано или поздно Мими это сделает. Заберёт всё его время, внимание, он будет заботиться о ней так, как умеет только он, и забудет про сестру.

[indent] Он всю жизнь боится его потерять. Притворяясь равнодушной стервой, не позволяя нарушать границы, которые уже нарушены. И если бы Лету спросили, жалеет ли она о своём поступке, она бы ответила, что не жалеет. Ни минуты не жалела. Да, ей было тяжело, когда она поняла, что сделала брату по-настоящему больно. Когда поняла, что не может облегчить эту боль. Но со временем он справился с этим. Хоть и замкнулся. И Лета осталась единственная, о ком он заботился. Несмотря на то, что появилась Ости. Но с Ости у него просто секс. К Мими были чувства.

[indent] Но главное даже не это. Главное — что Мими была готова ответить на них взаимностью. Они сами подставились.

[indent] Лету наизнанку выворачивает, когда приходится снова вспоминать эту историю. Она не может смотреть в глаза Мими, не может принять её помощь, но молчит, давится этим. Позволяет обнять себя, а потом шипит от боли, когда демоница неосторожно касается ребра. Лета хочет оттолкнуть её от себя, но без чужой поддержки, кажется, не сможет даже идти. Она не помнит, сколько было нанесено ударов, знает только, что самый болезненный удар по ней нанесло появление в саду Мими. Лучше бы её не нашли. Лучше бы она пролежала там до утра, пока раны сами не затянутся. Лучше бы она потеряла сознание и не видела лицо демоницы так близко. Она вообще не хотела её видеть. Не потому, что винит её в чём-то. А потому, что винит себя. И не в том, как поступила, а в том, что не могла иначе. Просто она такая. И, наверное, она действительно заслуживает ненависти. Таких не прощают. Мими тоже не сможет.

[indent] Лета не стала бы даже просить об этом. И дело не в гордости, а в том, что она не заслуживает прощения. Да, она будет и дальше пользоваться другими демонами и ангелами, ломать их, рушить чужие жизни, а заодно и свою. Она намного хуже брата. Он никогда не был таким чудовищем. Он наследник Сатаны, но не его продолжение. Это Лета — продолжение своих родителей. Это Лета — зло. И Лета ненавидит себя за это. Но от правды не убежишь. Она не знает, почему выросла такой. Но она не чувствует, что ещё может измениться, проще топтать чувства близких, защищая свои. Потом она сама переломает себе все кости в приступе гнева и непринятия, но в голове каждый раз звучит голос матери: «Помни о том, кто ты».

[indent] Лета помнит.

[indent] Она пропускает имя брата мимо ушей. Даже не слушает, что говорит Мими. Садится на её кровать и закрывает лицо руками, слегка поморщившись от боли. Бежать уже поздно. Нужно поговорить с Мими о том, что произошло, рассказать всё. Но у Леты язык не поворачивается начать. Больше всего она не хочет выглядеть ещё более жалкой, не хочет видеть отражающееся на лице Мими сочувствие, потому что его она тоже не заслуживает. Так должно было произойти, даже если это ничего не изменит. Но Мими лучше, чем Лета. Потому что Лета никогда бы не стала помогать тому, кто её предал. Почему они все каждый день напоминают ей о том, что только она может так поступить?! Почему они ещё верят в хорошее? Быть в защитном панцире проще. Безопаснее. Эти идиоты ничего не смыслят в жизни. Они сами выбирают страдать.

[indent] Лета не выбирала. Но страдает. Почему-то. Словно что-то внутри неё сопротивляется этому, и она больше не может держать в себе все эти чувства.

[indent] — Почему ты помогла мне? — спрашивает Лета. — Ты наверняка думаешь, что я заслужила это. Почему не бросила меня там? Это и есть то самое необходимое зло, Мими. Почему ты меня не ненавидишь? Сколько ещё мне нужно разрушить?

[indent] Лета отнимает ладони от лица и смотрит на Мими. Её лицо покраснело и опухло от слёз, беспрерывно скатывающихся по щекам. Она не может остановить это. Она могла плакать там в саду, свернувшись в клубок, и тихо стонать от того, насколько болезненно протекает регенерация. Но она сидит в комнате демоницы, которой причинила огромную боль, и выслушивает предложения выпить чаю! Серьёзно? Так не должно быть.

[indent] — Я не хотела делать тебе больно. Или кому-то из вас. Я просто хотела, чтобы мне не было больно, — выдавливает Лета. Ей тяжело даётся это признание. Потому что она не должна сидеть здесь сейчас и быть откровенной с Мими. Их отношения в прошлом. Ничего не вернёт их дружбы. Если она вообще была. — Я не хотела потерять единственного демона, которому доверяла. Лилит никогда меня не любила. Скажу больше — она меня ненавидела. Для отца я, скорее, предмет интерьера. Ему плевать на меня как на Ле-ту, — по слогам произносит девушка, — Ему плевать на то, что я делаю, лишь бы не позорила его. И защищает он не меня, а моё положение. Люцифер всегда был единственным, кто обо мне заботился. Так или иначе. Я не могла позволить тебе заменить меня. Я не хотела, чтобы он обо мне забыл!

[indent] Выдохнув, Лета отворачивается. Мими должно быть плевать на это. Но Лета не может остановить себя. Словно она понимает, что Мими должна её ненавидеть, потому что Лета забила на её чувства, но не хочет этого. Если все вокруг начнут её ненавидеть, что тогда от неё останется? Она умеет быть одна и одновременно не умеет. Но ей никогда не вернуть ту, кого она сама же оттолкнула. Сколько бы времени ни прошло.

[indent] — Я не должна была приходить сюда. А ты не должна меня жалеть, — наконец говорит она и поднимается. Ей больно, но она всё равно не хочет оставаться. — Ты и так видела и знаешь больше, чем тебе стоит. У тебя в руках все карты. Можешь мстить, если благородство позволит. Можешь продолжать быть выше этого. Мне плевать. Просто ты должна знать, что я никогда не хотела тебе плохого. Но меня не учили думать о ком-то, кроме себя. Скажи спасибо моей мамочке. Я в неё, — усмехнувшись, Лета нетвёрдым шагом направляется к двери.

Отредактировано Leta (2020-07-10 00:16:29)

+1

6

Такие, как я, скорее редкость, чем правило для небес, или тем более для Ада. Из-за моей семьи я чаще всего ощущала себя белой вороной, и это было задолго до того, как моего отца посадили в тюрьму. У нас практически никогда не было драм. Мама всегда закрывала глаза на похождения отца, да и он пускался в кутежи и во все тяжкие, только убедившись в том, что ее это точно никак не задевает. Такие отношения были редкостью в принципе, а среди демонов тем более, и надо сказать, что то, что я жила, видя перед глазами подобный пример, здорово попортило мою жизнь в дальнейшем. Я ведь долго думала, что каждому можно доверять. Думала, что все проблемы могут решиться одним простым, честным разговором, что правда − самое лучшее оружие, какой бы болезненной она не была. Мое окружение, наполненное предающими, ненавидящими друг друга демонами удивительным образом не меняло меня; да, я могла хладнокровно подставить кого-то на задании, испытывала врожденное презрение и предубеждение перед ангелами, быстро выходила из себя и была жуткой эгоисткой и собственницей. Но моя душа оставалась целой. У меня были воля и свобода выбирать и решать, кем я хочу быть, как я хочу провести свою жизнь − ненавидя тех, кто так поступил с моим отцом, с моим братом, тех, кто предал меня, или же попытаться отпустить их, потому что груз обид испортил бы в первую очередь мою собственную психику.

Когда я смотрю на хрупкую фигурку Леты, которая очевидно испытывает сильную боль, и мечтает оказаться в каком угодно месте, кроме этого, я очень четко ощущаю это различие между нами. Она не может быть свободной, не может выбирать; ее воспитание, ее окружение, ее семья сделали ее тем, кем она стала, и я по сей день не могу определиться, какие испытываю чувства по этому поводу. Моя идиотская наивность и желание давать вторые шансы, видеть в других хорошее не раз оборачивались мне боком; будь я поумнее, послушай я хоть раз Абриэля, который твердил мне, что мне стоит быть жестче, я бы вообще никогда не связалась со всей семьей Сатаны. Все, к чему он прикасался, было чистым злом. Было тем, что я так ненавидела. Но где-то глубоко в душе я осознавала, что тоже являюсь частью этого зла и хаоса. Я рождена с этим черным клеймом на сердце, на моих крыльях, и как бы я не старалась быть великодушной, учиться прощать и отпускать, у меня никогда не получится идти до самого конца. Поэтому я лишь вздыхаю, поднимая грозовой, но пока еще прозрачный взгляд на Лету, и неопределенно пожимаю плечами, услышав ее вопрос.

− Сначала я ненавидела, − мне легко это признавать в полумраке собственной спальни, где все настолько знакомое и понятное, знать, что через какое-то время сюда придут Вики и Ади, оставаясь моей поддержкой, моими маяками даже в самое сложное время. − Мне хотелось добраться до тебя и свернуть тебе шею. Или немедленно рассказать все Люциферу. Или сделать тебе так же больно, как ты сделала мне. Не уверена, что ты вообще до конца осознаешь масштаб того, что совершила. Для тебя это была лишь маленькая прихоть папиной принцессы, не более того. − я говорю совершенно спокойным, ровным тоном, не обвиняя ее; бури в моей душе давно улеглись, уступив место штилю, поэтому у меня нет цели как-то наказать Лету.
Я просто хочу, чтобы она з н а л а.

− Но потом я сказала себе, что это не выход. Что так мы лишь подкармливаем безумие, которое сидит внутри нас, ничем не отличаясь от людей, которые устраивают войны и революции. Мне было нечего терять, ты ведь уже забрала у меня одну из самых близких душ. − Я криво усмехаюсь, возвращаясь в памяти в то время, ощущая, как болезненно сжимается сердце в грудной клетке. Ее слова о матери лишь подтверждают мои мысли на счет всей ситуации, и я качаю головой, в очередной раз ощущая, как чертовски мне повезло родиться там, где я родилась. На ее месте могла бы быть я. Сидела бы здесь с окровавленными крыльями и пустым взглядом, пряча боль и чувство вины за маской откровенного похуизма. Когда-то и я была такой, в то время, как каждый второй глумился над потерянной властью моей семьи, и надо мной в частности. В одиночку мне было не справиться. Я провожаю взглядом спину Леты, которая собирается выйти из комнаты, и тихо вздыхаю, зная, что мои следующие слова, скорее всего, остановят ее.

− Меня вытащила любовь. Любовь моей семьи, моих друзей, Люцифера, в конце концов, с которым мы, несмотря на все это, вновь нашли общий язык. Даже спустя столько времени. Отрицать любовь к ближнему, только потому, что ты родилась с черными крыльями, бессмысленно и глупо. То, что мы рождены демонами, не делает нас бесчувственными. − я слабо улыбаюсь, обнимая себя руками, и пересекаюсь с Летой своим серьезным и печальным взглядом; такую комбинацию редко можно увидеть на моем лице.

− Ты можешь поступить как обычно и уйти, обвиняя всех вокруг в том, что ты такая. А можешь попробовать сделать по-другому и довериться, без страха, что я буду мстить или как-то наврежу тебе. Я не хочу выбирать этот путь. Он не принесет мне ничего хорошего. − коротко пожимаю плечами, и отвожу взгляд, поднимаясь на ноги.

Теперь чашечка хорошего чая не повредит уже мне.

Подпись автора

,, но жить с ней — как в аду: что ни день,т о    о ч е р е д н а я   п-ы-т-к-а.  иногда мне кажется,https://i.imgur.com/KWRcHit.gif https://i.imgur.com/NqJGCQV.gif https://i.imgur.com/eBSavM3.gif
что когда-то я подписался на каждодневный БДСМ // без стоп слова ,,

+2

7

[indent] — Ты сильная, — на выдохе произносит Лета, остановившись перед дверью и проводя ладонью по гладкой поверхности. Она так и не поворачивает ручку: касается её самыми кончиками пальцев и опускает руку. — Я не такая, — признаётся она, не оборачиваясь. Лета всегда знала, что для ненависти силы не нужны. Силы нужны для прощения. Мими ещё не простила её, но она могла бы. Лете нужно было только попросить.

[indent] Лета не попросила. Потому она себя не простила. На прощение нужно было время. Осмысление. Прощение — это долгий путь к тому, чтобы отпустить обиду и заполнить зияющую дыру в душе любовью. Прощение — это дар. Лета никогда не была одарённой.

[indent] Мими лучше. Она добрая и открытая. Лета не верит в абсолютное зло. Даже в демонах есть хорошее. Но Мими... она не ангел, конечно. Просто она выше их всех. Она демон, она часть происходящего хаоса, она порождение зла, самая коварная его часть. Она искушает смертных, склоняет их к саморазрушению, предательству и обману. На ней всегда будет это чёрное клеймо. Но, сохраняя Равновесие, она всегда делает выбор в пользу хорошего. Она самостоятельно взрастила в себе свет, благородство и веру в добро. И она выбрала быть рядом с теми, кто поддержал её в этом. Лета не подходит ей как подруга. Лета из раза в раз поступает неправильно. Она рушит не только жизни смертных, но и свою. Она рушит всё, к чему прикасается. Она источник всех бед и пороков, под её взглядом между людьми загорается огонь ненависти. Но страшнее всего то, что Лета чувствует удовлетворение, когда ломает чужие жизни. Ей было мало заданий. Она задерживалась на земле и продолжала ломать всё, до чего могла дотянуться. Потом возвращалась на Небеса и ломала бессмертных. Мими оставляла своего внутреннего демона голодным, а Лета подкармливала, становясь всё безумнее.

[indent] Но она больше не может так жить. Всё то зло, что она сотворила, уничтожает её, вгрызаясь в сердце и лёгкие. По венам вместо крови давно течёт яд, и вместо слёз по щекам скатываются капельки багровой краски. Лета дрожащими руками стирает их с лица, проводя пальцами по нижней губе. На кончике языка прикус соли. Обернувшись к Мими, она задерживает взгляд на её бледных ключицах и вздыхает. — Всё совсем не так, — процесс регенерации уже заканчивается, но Лета больше не может стоять на ногах: спину пронзает новой волной боли. Прислонившись к двери, она закрывает глаза и кусает пальцы, чтобы сдержать крик. Раны не зарастают: девушка чувствует кровь на руках, когда проводит ими под крыльями. Пальцы натыкаются на что-то острое, воткнутое в месте выхода из спины левого крыла, и на пол падает окровавленный осколок.

[indent] Через несколько минут дыхание Леты выравнивается. Она мысленно возвращается к последним словам Мими.
[indent] — Я не боюсь довериться тебе, — говорит девушка, подходя к дочери Мамона и осторожно обхватывая её лицо руками. — Я просто не могу, — она заставляет Мими смотреть на неё. — Я понимаю тебя лучше, чем ты меня. Ты сама сказала: то, что мы рождены демонами, не делает нас бесчувственными. Я знаю, что такое боль, Мими. А ты не знаешь, что такое ненависть к самой себе. Сначала я действительно не осознавала, что сделала. Но Люциферу было так больно, что моя душа почувствовала, как он мучается. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его тоску, навсегда скрытую под маской равнодушия. Не только потому, что он мой брат, но ещё и потому, что это я причинила ему такую боль. Тогда я впервые осознала, что становлюсь чудовищем. Я жалела о том, что сделала. Я до сих пор об этом жалею. Я так и не сказала тебе этого. Прости. Вот главное, что ты должна услышать.

[indent] Лета садится рядом и опускает голову. Она знает, что её слова уже ничего не изменят. Мими не простит. Но ей всё равно становится легче. Она никогда не расскажет Люциферу о своём предательстве, но все эти годы её душили сожаления. Она стояли в горле комом, не находя словесного выражения, и заставляли её ненавидеть себя. Каждый день.

[indent] У Леты в жизни были свои девять кругов ада. И каждый раз, когда она доходила до девятого, всё начиналось сначала.

Отредактировано Leta (2020-08-18 00:25:01)

+3

8

Почти каждый из нас всегда думал только о себе; а моя самая большая проблема, приносящая больше всего боли и разочарований, заключалась в том, что я так никогда не умела. Когда Шепфа щедро окунал каждого демона с головой в чан с эгоизмом, на мне он явно отвлекся, и это клеймо зацепило меня лишь наполовину. За свое я сражалась до последнего, но так же тонко чувствовала тот момент, когда мне было пора отступать. Я не ввязывалась в заранее проигрышные битвы, а Люцифер, похоже, был именно таким билетом вникуда. В нас было много схожего, как у рожденных демонов, как у тех, кто проводил много времени вместе; но я никогда не отличалась подобной ему жестокостью, умением делать выводы сгоряча, не смотря на все предыдущие поступки. Сейчас, оглядываясь назад, в глубине души я не могу не признать, что возможно выходка Леты в итоге оказалась правильной. Да, я осуждала и ненавидела метод, который она выбрала, но в итоге она просто защищала свое. Одновременно неосознанно ограждая меня от тех испытаний, которые мог бы принести мне союз с ним в будущем. Наверное, нам действительно было лучше оставаться друзьями; но вряд ли бы мы сами поняли это сразу, скорее, пришли бы к этому выводу, окончательно переломав все кости друг друга до последней, расставшись врагами, которыми бы никогда не хотели быть. И кому от этого было бы лучше, мне или ему? Я устало вздыхаю, когда эта мысль в сотый раз приходит мне в голову. Возможно, это глупо, но я держусь за нее, как утопающий за соломинку в шторм. Конечно, у меня и Люцифера было право выбирать самим. Конечно, наши жизни должны были принадлежать только нам. Но сделанного уже не вернешь; будущее многовариантно, и теперь эта дорога привела меня к тому настоящему, что я имею. Мне почти не на что жаловаться; мои близкие живы и здоровы, они больше не сидят в тюрьмах или не подвергаются ежедневной опасности; в моей душе по большей части царит мир, и уже за одно это мне хочется быть благодарной каждый день. А Лета... Лета уже наказала себя сама, и справилась с этим явно лучше, чем я, чем ее брат. Наша ярость и злость отлетала бы от ее панциря эгоизма, не задевая его; но вот ее внутренняя война, которую она вела с собой каждый день, определенно была гораздо страшнее.

Я тихо выдыхаю, когда вижу, как ей больно, слышу, как осколок стекла падает на пол. В моей душе поднимается закономерное, острое чувство гнева к тому, кто это с ней сделал; давненько я не чувствовала такого страстного желания вырвать чьи-то темные или светлые крылья. ‒ Лета, подойди ко мне, ‒ тихо прошу дочь Сатаны, и она подчиняется; ее прохладные руки обвивают мое лицо, а глаза напоминают мне слишком о многом. Я вижу в ней одновременно Люцифера и ее саму; вижу в ней гнев, что посадил ее отец, равнодушие, что прорастила ее мать, одиночество, которое она так часто ощущала. Я никогда не умела быть равнодушной; во мне горел огонь, который мог обжечь при неосторожности, но сейчас мне хотелось лишь согреть ее. Всего лишь показать, что она не одна. Каждое ее слово, произнесенное с такой пронзительной искренностью, причиняет мне боль и одновременно дарит освобождение. До этой минуты я даже не осознавала, как сильно подавленная обида на нее отравляла мою жизнь. ‒ Все в порядке, тише, иди сюда, ‒ не в силах больше выдержать всю мощь ее покаяния, я осторожно притягиваю ее хрупкое тело к себе, и обнимаю, стараясь не задеть поврежденные крылья. Моя рука замирает на ее окровавленной спине, и я слегка покачиваюсь на месте, успокаивая и убаюкивая ее. Замирая в таком положении на несколько минут. ‒ Я не злюсь на тебя. Вот главное, что ты должна знать. ‒ наконец, говорю как можно тверже, ненадолго отстраняясь от нее, позволяя заглянуть в свои глаза для того, чтобы она видела, что я говорю правду и только правду. И постараюсь убедить в этом ее. ‒ И я буду хранить этот разговор в тайне до тех пор, пока ты сама не решишь рассказать обо всем Люциферу. Так будет честнее и правильнее. ‒ я мягко улыбаюсь ей, а потом в моих глазах появляется лукавый огонек. ‒ И знаешь что? ‒ шутливо касаюсь ее носа кончиком своего длинного ногтя, не переставая улыбаться.
‒ Возможно, на твоем месте я поступила бы также. Серьезно. Попробовала бы ты только подойти к Абриэлю... ‒ я уже не могу сдержаться, и смеюсь при виде ее выражения лица. То, что я вновь могу шутить над этой ситуацией, придает мне сил; заряжает каким-то странным, наивным оптимизмом и верой в светлое будущее для всех нас. Пусть жизнь еще миллион раз напомнит мне о том, какой несладкой она может быть, пусть еще десятки раз кто-то предаст меня, или я предам кого-то. Это чертовски больно, но такова природа жизни; и даже мы, высшие создания, не способны до конца управлять ей.

Подпись автора

,, но жить с ней — как в аду: что ни день,т о    о ч е р е д н а я   п-ы-т-к-а.  иногда мне кажется,https://i.imgur.com/KWRcHit.gif https://i.imgur.com/NqJGCQV.gif https://i.imgur.com/eBSavM3.gif
что когда-то я подписался на каждодневный БДСМ // без стоп слова ,,

+2


Вы здесь » ROMANCE CLUB » Once upon a time » you just need to take several seats [21.12.2019]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно